Стёпка, Галёныч и Машуня: юмористические рассказы

В ТЕАТРЕ

Как-то ранней весной Лиана Викторовна объявила классу, что в субботу они поедут в Малый театр смотреть спектакль из дореволюционной жизни. Стёпка бывал с родителями в театре, а Машуня даже несколько раз смотрела балет в главном театре страны. И только Петька Галёнкин знал, что там происходит, лишь по мультфильмам, да из отрывочных рассказов друзей, поэтому он сомневался, стоит ли тратить выходной день на такое сонное дело.

— Это как в кино, только артисты живые, — сказал Стёпка.

— А в кино они мёртвые, что ли? — ответил Галёныч.

— В кино они на экране бегают, а здесь настоящие, по сцене ходят. Их пощупать можно, — пояснил Стёпка.

— Ври больше, — недоверчиво проговорил Галёныч. — Кто ж тебя на сцену пустит артистов щупать?

В общем, пришлось Стёпке предъявить главный аргумент: зная, чем можно завлечь друга, он сообщил: — А ещё в театре классный буфет: пирожное, мороженое, лимонады разные...

— Ну если буфет, тогда ладно, — подумав, согласился Галёныч.

В театр поехала только половина класса. Кто-то пустил слух, что спектакль про любовь, поэтому собрались одни девчонки. Стёпка с Галёнычем даже пожалели, что согласились, но было поздно. Лиана Викторовна раздала всем билеты, и они отправились к метро.

— Живые артисты, — недовольно бурчал Галёныч в поезде. — Лучше бы я мёртвых посмотрел на компьютере или по телевизору.

— Насмотришься ещё мёртвых, — сказала мудрая Машуня. — Жизнь длинная.

В Малом театре Галёнычу сразу понравилось всё: и памятник, и лестницы с ковровыми дорожками, и большие зеркала в старинных рамах. Он крутил головой, рассматривал всю эту красоту и причмокивал губами. Когда же они вошли в зал, Галёныч даже присвистнул.

— Живут же люди! — наконец тихо выговорил он и покачал головой. — Это тебе не школа. Одного золота, наверное, килограммов сто пошло. Представляю, какой здесь буфет.

Ребята шумно расселись по своим местам, и вскоре начался спектакль.

Весь первый акт Галёныч разглядывал богатое убранство зала, да иногда посматривал на сцену.

— Они что, весь спектакль будут разговаривать? — прошептан он Стёпке на ухо. Стёпка молча пожал плечами, а через несколько минут Галёныч снова зашептал: — А чего они ругаются-то? — И, не получив ответа, добавил: — Скучно. Хоть бы кто-нибудь кого-нибудь стулом огрел.

— Это до революции было, — начал объяснять Стёпка. — Тогда стульями не дрались. Они на дуэль друг друга вызывали и стрелялись.

— Да? — оживился Галёныч. — Тогда другое дело. — Он какое-то время внимательно смотрел на сцену, но, похоже, дуэлью в этом спектакле и не пахло, и Галёныч снова загрустил.

Наконец первый акт закончился, опустился занавес, и объявили антракт. Стёпка с Галёнычем первыми выскочили из зала. Не зная, где находится буфет, друзья не сразу его нашли, а когда добрались, обнаружили там большую очередь. Пока они стояли, покупали, а потом долго лакомились фисташковым мороженым, прозвенел звонок, затем второй и третий. Буфет разом опустел, но мальчишки не торопились. Они спокойно доели мороженое, обсудили, насколько оно вкусное, и только потом отправились в зал.

Ребята поднялись по лестнице, из фойе свернули в длинный коридор, зашли в какую-то открытую дверь, и как-то так получилось, что заблудились и попали в очень интересное место — за кулисы театра.

Народу за кулисами было много. Кто-то стоял, смотрел спектакль. Два артиста в странной одежде дожидались своего выхода на сцену, и один другому тихонько рассказывал, как съездил во Францию. Чуть подальше четверо рабочих в синих спецовках ворочали большой полосатый диван, который в первом акте стоял на сцене. А в самих кулисах маленькая старушка с раскрытой тетрадкой в руках очень внимательно слушала, что говорят на сцене и шевелила губами.

— Подсказывает, — пояснил Стёпка.

— Хорошо им, - ответил Галёныч. — У нас за это двойки ставят.

Неожиданно один из стоявших рядом актёров энергично рванулся на сцену и громко воскликнул:

— А вот и я, маменька! Вернулся из Петербурга и сразу к вам.

— Врёт, — прокомментировал Галёныч. — Он во Францию ездил.

— Это он в настоящей жизни во Франции был, а в спектакле приехал из Петербурга, — объяснил Стёпка.

— А вы что здесь делаете? — услышали они строгий мужской голос. Обернувшись, ребята увидели важного человека, похожего на директора школы.

— А мы... — неуверенно начал Стёпка, но быстро нашёлся и показал на сцену. — Там наш папа.

Важный человек глянул на артиста, который приехал к маменьке из Петербурга и спросил:

— Игорь Григорьев?

— Да, мы Григорьевы, — радостно ответил Стёпка и помахал артисту рукой. — Привет, папуля.

— Сваливать надо, заметут, — дёргая друга за рукав, прошептал Галёныч.

— У Григорьева есть дети? — обращаясь ко второму артисту, спросил важный человек.

— Да, — ответил тот. — Девочка трёх лет.

Не дожидаясь, когда их выпроводят, друзья быстро забежали за сцену и увидели, как сверху спустился пожилой усатый рабочий.

Когда он отошел подальше, Стёпка кивнул на лестницу, и они по очереди полезли наверх.

Мальчишки оказались прямо над сценой. Смотреть спектакль сверху было жаже интересней. Им видны были только макушки артистов, и эти макушки двигались и разговаривали.

— А вы что здесь делаете? — услышали они знакомый вопрос. Рядом с ними образовался молодой рабочий с бутербродом в руке,

— А здесь наш дед работает, — привычно соврет Степка и показал вниз, на пожилого усатого человека,

— Михалыч, что ли? — доедая бутерброд, спросил рабочий,

— Да, Михалыч, — ответил Стёпка.

Молодой рабочий Николай оказался добрым и разговорчивым. Он объяснил ребятам, что место над сценой называется «колосниками», что отсюда вниз опускаются задники с нарисованными улицами или пейзажами, декорации и разные занавесы. Тут ребята услышали, как кто-то лезет наверх по металлической лестнице. Они быстро попрощались с Николаем и нос к носу столкнулись с Михалычем. Едва тот взошел на колосники, Стенка с Галёнычем мигом скатились по лестнице вниз.

— Твои? — спросил Михалыч у Николая.

— Они сказали, что твои, — удивлённо ответил Николай, и оба посмотрели вниз.

— Пока, дедуля! — помахал снизу Стёпка.

Ребята успели в зал к самому концу спектакля. Степка с Галёнычем вместе со всеми даже похлопали артистам, а потом вышли из зала.

Как и договаривались, Лиана Викторовна дожидалась учеников у выхода. Стёпка с Галёнычем тихо обсуждали своё приключение и не заметили, как к их группе подошёл пожилой усатый рабочий сцены. Увидев его, они испугались, а Михалыч сурово глянул на Стёпку и спросил:

— Это ты меня дедулей назвал?

— Я, — дрогнувшим голосом ответил Степка.

— А что случилось? — встревоженно поинтересовалась Лиана Викторовна.

— Ничего особенного, — ответил Михалыч. — Просто этот шкет назвал меня дедулей.

— Я... я нечаянно, — залепетал Стёпка, а Михалыч вдруг добродушно произнёс:

— Всё в порядке. Захочешь, приходи в любое время. Скажешь, что к Михалычу, я тебе весь театр покажу.

На обратном пути в метро Лиана Викторовна несколько раз пыталась выяснить, что же всё-таки случилось в театре, но Стёпка с Галёнычем молчали как рыбы и только хитро переглядывались.