Волнение бурлило в моих жилах, когда я приближался к дому братства, где Тревор праздновал свой день рождения.
Чем ближе я подходил к дому, тем громче становились голоса и музыка, уже доносившиеся из дома.
Я не был взволнован вечеринкой. Я был рад, что наконец-то снова увижу Луну. Хотя мы спали в одной постели и вместе учились в колледже, я не видел ее с сегодняшнего утра. Я начал скучать по ней, когда она вышла из машины, и я поехал на ледовую арену.
Вечеринка уже началась.
В окнах виднелись разноцветные огни вечеринки. Первые люди уже были на месте и прохлаждались перед домом.
Я опоздал, и этому было вполне законное оправдание, но я не мог сказать об этом Луне, и я очень надеялся, что она не станет меня расспрашивать.
Я вышел на крыльцо и вбежал в дом, где из каждого угла доносилась музыка из колонок.
— Йоу! Уэстон.
Услышал я, как кто-то окликнул меня по имени, но мои глаза сначала искали в толпе Луну, пока я не увидел Картера, пробиравшегося ко мне сквозь толпу.
— Эй, парень, где ты был? — Спросил он, когда мы пожали друг другу руки.
— У меня были кое-какие дела.
Это не было ложью. У меня были дела. Я просто не сказал ему, что именно.
Я хотел оставить это при себе и сообщить сначала Луне, но, возможно, Картер должен был позаботиться о чем-то до полуночи, потому что у меня талант терять вещи.
Я продолжал искать ее, но не находил.
Я знал, что на ней надето, потому что вчера мы вместе лежали в постели, и она сказала мне, что хочет надеть сегодня на день рождения Тревора.
Чтобы соответствовать тематике вечеринки — все белое, — Луна выбрала белые брюки и топ через плечо с белыми туфлями или белые ковбойские сапоги с белым атласным платьем, которое она надела в черном в бар.
Самое сложное было не представить себе, как она будет выглядеть в обоих нарядах, потому что я знал, что она выглядит сексуально во всем, а когда она попросила меня о помощи и позволила мне принять решение.
Это было непросто, потому что я всегда выбирал по принципу: что хорошо пахнет, то и ношу.
Мне понравилась идея надеть на нее платье, потому что я быстро сниму его с ее тела. Картер потянул меня к столу для пивного тенниса, где уже стояли новые кружки, наполненные пивом.
Мой взгляд блуждал по гостиной, которая с каждой минутой становилась все более многолюдной.
Черт возьми, где же она была?
У стола для пивного тенниса я также встретил Чарльза, который сидел на диване с девушкой на коленях, выставляя свою красную чашку.
Чарльз столкнул блондинку со своих коленей и встал, чтобы занять место в другой команде.
— Ты не знаешь, где Луна? — Прошептал я Генри.
— Твоя девочка на чердаке. — Объяснил он, бросая шарик для пинг-понга в одну из чашек другой команды и заставляя Спенсера выбить чашку.
— Спасибо, чувак.
— Только давай побыстрее. Я хочу увидеть тебя пьяным. — Позвал меня Генри.
Я не собирался напиваться, пока не найду Луну.
Я протискивался сквозь людей, которые все были одеты в белое, и всегда пропускал шаг, когда добирался до лестницы. Перед дверью туалета на втором этаже образовалась небольшая очередь, а на лестнице, ведущей на чердак, сидели люди.
Не успел я открыть дверь на чердак, как она открылась сама, и мне навстречу вышла Ария.
— Привет, Уэстон. — Поприветствовала она меня с ухмылкой.
— Это… — Начал спрашивать я, стоя на предпоследней лестнице.
— Да, это она. — Ответила Ария на мой вопрос, прежде чем я успел его задать.
— Спасибо.
Я позволил ей пройти мимо меня и вошел на чердак, где Тревор жил с Люси. Я тихо закрыл дверь, отгородившись от шума, который был слышен только приглушенно.
Этаж состоял из спальни, в которой я тоже стоял, балкона и ванной комнаты.
— Луна?
— Да? — Услышал я голос Луны из ванной комнаты.
Я прошел в более аккуратную, чем обычно, спальню и открыл дверь из молочного стекла.
Если я когда-нибудь построю дом, я хочу именно такую дверь.
Я вошел в ванную и увидел Луну, стоящую перед зеркалом в белых ковбойских сапогах и белом атласном платье, завязанном сзади ленточками.
Темно-каштановые волосы Луны были завиты крупными волнами, и я не мог оторвать от нее взгляд.
— Я скучал по тебе.
Я поцеловал ее в щеку, обняв сзади, и наблюдала в зеркало, как она что-то размазывает по коже.
— Теперь ты вернул меня на весь вечер, а может быть, и на всю ночь. — Проворковала она и улыбнулась мне, когда наши глаза встретились в зеркале.
Эта девушка была потрясающе совершенна и обладала такой прекрасной душой и харизмой. Что бы Луна ни надела или ни сказала, все привносило какую-то искорку, и мне не хотелось вспоминать о времени и глубоких беседах с ней.
— Что ты имеешь в виду под «может быть»? — Возмущенно спросил я, следя за каждым ее движением.
— Может быть, я не хочу спать рядом с тобой.
Я наблюдал, как она подавляет улыбку, открывая крышку баночки.
— Так вот на что это похоже? Хотя вчера это звучало совсем по-другому, Хейзел Баг. А ты моя, и я не делюсь.
Я почувствовал, как мой член медленно толкается о ткань и начинает устраивать свою собственную вечеринку.
Луна повернулась ко мне и показала банку.
— Хочешь?
— Что это?
Одно я знал точно. Вещество в этой банке пахло невыносимо, почти хуже, чем мои носки после хоккейного матча.
— Крем «Черный свет».
День рождения Тревора был не просто вечеринкой, на которой все были одеты в белое. Внизу уже повсюду стояли черные лампочки, и все, что нужно было сделать, — это подключить их, чтобы белая одежда начала светиться.
В моем случае в черном свете все равно светились только футболка и кроссовки, потому что белых брюк у меня не было, да я бы их и не надел, если бы они у меня были в шкафу.
— Не знаю.
Я посмотрел на банку.
— Да ладно. Он водорастворимый, и он высыхает. Так что ты видишь крем на своем теле, только когда включен черный свет. — Объяснила Луна.
— Хм. — Проворчал я и скорчил гримасу.
Я не знал, хочу ли я видеть на своем теле какую-то вонючую пасту.
— Упс. — Засмеялась она, и я почувствовал, как ее палец прикоснулся к моей щеке.
Я поднес кончики пальцев к щеке и почувствовал пасту. Луна хихикнула и попыталась подавить свой смех.
С пастой на пальцах я дотронулся до ее декольте и сделал то же самое.
— Упс. — Подражал я ей.
Это быстро переросло в нечто большее.
Луна взяла еще пасты и размазала ее по ладоням.
Но прежде чем она успела коснуться ею меня или моего белого топа, я взял ее руки в свои и тоже намазал пастой.
— Ладно, ладно, ты выиграл. — Сказала Луна, невинно подняв руки.
Ей даже не нужно было верить, что теперь все кончено. Повернувшись ко мне спиной, Луна снова подошла к туалету, и я догадался, что она собирается сделать. Я шагнул к ней, и когда она повернулась, то положила руки мне на грудь и оставила два отпечатка ладоней.
Можно было наблюдать, как крем впитывается в белую ткань и высыхает за несколько секунд.
Так было и сейчас.
Я прижал руки к ее декольте и размазал пасту из баночки по ладоням.
Она с открытым ртом возмущенно смотрела на меня.
— Вот видишь, я тоже так могу. — Поддразнил я ее.
Луна стала искать в сумочке еще пасту, не отрывая глаз.
— Не смей!
— Или что? — Проворковала она, размазывая по рукам еще больше черной светлой пасты.
— О, поверь мне, Луна. У меня в голове столько всего, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас.
Я почувствовал ее руки на своей щеке. Внутри меня что-то зашевелилось, и желание поцеловать ее возросло. Я прижал свой твердый член ближе к ней, чтобы она почувствовала, что делает со мной, независимо от ситуации.
Мы разговаривали только глазами и прикосновениями. Она смотрела на мои губы своими большими глазами-бусинками и густыми черными ресницами, а потом снова заглянула мне в глаза.
— Господи, чем же я заслужил тебя?
Я произнес свою мысль вслух и заправил за ухо вьющуюся прядь волос.
Как ее волосы могут быть такими мягкими?
— Я счастливая девушка. — Тихо прошептала она.
Мог ли я когда-нибудь быть более влюбленным, чем сейчас?
Даже если бы мой отец был таким засранцем и каждый день говорил мне, какое разочарование, но с ней. Я никогда не чувствовал такой поддержки и понимания. Никогда раньше я не чувствовал себя так близко к человеку, как сейчас.
Не только в сексуальном смысле, но и в таких простых житейских вещах.
Обычно с девушками мне хотелось только секса.
С Луной я хотел засыпать и просыпаться в одной постели. Я хотел проводить с ней каждый выходной. Быть рядом с ней каждую чертову секунду.
Я хотел, чтобы она была моей девушкой.
Только моей.