Записки из Зелёного Бора. Таинственные дневники Лиса Корнелия

Дом тайн

— А-а-а-пчхи! Клянусь спелыми яблоками, теперь я запомню, что значит — купаться в середине октября, я чувствую, что совсем заболеваю… — пожаловался Арчибальд и высморкался. — А-а-ах, как же мне не хватает моих войлочных тапочек и моей кровати! Я читаю и перечитываю эту третью тетрадь, и всё больше боюсь убедиться, что Книжный магазин действительно принадлежит Волкам. В таком случае мне придётся раз и навсегда распрощаться с моей маленькой, такой тёплой и уютной спаленкой…

— Не отчаивайся, дядя Арчибальд, — утешал его Бартоломео, подливая ему в чашку горячего шоколада. — Ещё не всё потеряно, ведь остаются ещё две тетради.

— А-а-а-пчхи!! Ну да, Барти, я надеюсь… А как ты себя чувствуешь?

— С тех пор как мы уехали с корабля, мой кашель удивительным образом прошёл. А вот твой насморк, наоборот, с каждой минутой усиливается…

— Ещё бы, нырнуть ночью в бак с ледяной водой! Да уж, гораздо лучше быть продавцом книг, чем плавать по морям-океанам, как капитан Котяра и его команда… А-а-а-пчхи!!

В это раннее утро Арчибальд и Бартоломео сидели под раскидистым клёном и наслаждались горячим шоколадом и сладким тортом с тыквой и пряностями. Муравьи сновали вокруг них, подбирая крупинки сахара, упавшие на скатерть. С наступлением осени Бартоломео всё чаще вспоминал тот грустный день, когда год назад родители уехали без него, и его сердечко разрывалось от тоски. Каждый раз, написав им письмо, он мечтал стать таким маленьким, чтобы поместиться вместе с ним в конверт.

— Послушай, надень-ка шарф, — произнёс Жерве, подходя к внуку и осторожно толкая перед собой инвалидное кресло старого Корнелия. — Я только что получил ответ от Великого Герцога Филина Гонтрана. Я был совершенно уверен, что именно он и является нашим «пером тайны». Невозможно забыть, какие он придумывал загадки и как веселился, заставляя нас разгадывать их на собраниях Братства. Совершенно точно, речь могла идти только о нём! Он ждёт вас вечером.

— Спасибо, дедушка Жерве, — ответил лисёнок, укутываясь широким шарфом. — Я не могу поверить, что мне предстоит встреча с автором «Знаменитых лесных детективов». Интересно, как он выглядит? Я не мог не сделать кое-какие расчёты. Если Великий Герцог Филин Гонтран написал первый том, когда ему было двадцать лет, значит, сегодня ему больше ста десяти! Дядя Арчибальд, ты можешь себе такое вообразить? Сто десять лет! Он ещё старше, чем прадедушка!

— А-а-а-пчхи!! Я боюсь, что не продержусь до вечера. Дедушка, как поживаешь? — заботливо осведомился продавец книг. — Ты ведь тоже обожал эти книжки, — добавил он, с нежностью наблюдая, как старый лис перелистывает восьмой том приключений Любознайки и Отмычкина.

— Они… любят… это… — пролепетал Корнелий, переворачивая страницы здоровой лапой.

— Они очень много значат для нас, дедушка. Ведь они являются частицей того, что мы смогли открыть благодаря тебе, всего того, чему ты нас научил, того, что ты нам оставил, — прошептал Арчибальд, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. — Надеюсь, что ты оставил одну из своих тетрадей Филину Гонтрану. Мне так хотелось бы узнать, что с тобой случилось, узнать, с чего началась история Книжного магазина, что случилось с твоими рассказами. И, самое главное, понять, что произошло между тобой, Амбруазом и Арабеллой. Я не могу представить себе, из-за чего вы могли рассориться. Ваша дружба казалась такой крепкой…

— Арабелла, — внезапно повторил Корнелий, пытаясь расстегнуть ворот своей рубашки, и озабоченно нахмурился. — Арабелла… — снова повторил он, словно пытаясь что-то рассказать.

— Думаю, он пытается нам что-то показать, смотри, дядя! — воскликнул Бартоломео.

В густой белой шерсти на груди старого лиса блеснул овальный серебряный медальон, на крышке которого красовалось изображение лилии. Быть может, под этой крышкой таилась разгадка. Корнелий неловкими, неуклюжими лапами пытался справиться с замочком. С молчаливого согласия деда Арчибальд нажал на кнопку, и медальон открылся, издав при этом звук, напоминавший мелодию музыкальной шкатулки. Внутри находились два портрета. С левой стороны на старой фотографии можно было узнать Корнелия, молодого, с совершенно рыжей шерстью, а с правой стороны лежала фотография улыбающейся волчицы, и это, без сомнения, была Арабелла. Прошло уже много лет, но слова, выгравированные на задней стороне медальона и свидетельствующие о вечных чувствах, ещё хорошо читались.

— Какая она красивая! — заметил Бартоломео. — Как странно увидеть её после того, как мы пытались представить себе её облик по записям в твоём дневнике… Что там написано?

— «Моему милому Корнелию от любящей Арабеллы». Какие нежные слова для обращения к другу.

— То есть они любили друг друга? — спросил лисёнок, пытаясь прочитать ответ в глазах прадеда. — Неужели первой любовью прадедушки Корнелия была не прабабушка?

— Боюсь, нам не следует продолжать расспросы, детки, — вмешался Жерве, ласково гладя шерсть на шее отца, чьи глаза заблестели при упоминании Арабеллы. — К тому же, время идёт, вам пора отправляться в дорогу. Если тетрадь действительно находится у Великого Герцога Филина Гонтрана и если вам удастся её забрать, нам останется найти только «тетрадь лакомств».

Пирог с тыквой был съеден, на фарфоровых тарелках от него остались только крошки. Прислонившись к стволу клёна, через редеющие листья которого пробивались лучи осеннего солнца, Арчибальд подумал, что жизнь быстротечна и ему следует постараться и заставить себя записывать самые главные, неповторимые события. В конце концов, только героям книг удаётся выдержать испытание временем.

Жилище Великого Герцога Филина Гонтрана, носившее название «Дом тайн», скрывалось в глубине огромного парка, обнесённого оградой из кованого железа. Все столбы в нём были увенчаны вопросительными знаками. Пройдя по начинавшейся от ворот аллее через сады с роскошной растительностью, миновав гряду холмов, где протекал прозрачный ручей, путешественники не могли не восхититься величественным зданием. Увитый плющом замок Великого Герцога, претерпевший за несколько столетий множество изменений, с надстроенными этажами, крышами, расположенными под разными углами, и окнами с готическим переплётом словно приглашал отправиться в путешествие во времени. Сова с рыжеватыми хохолками на голове и оперением шоколадно-коричневого цвета с угольно-чёрными полосками встречала посетителей, слегка покачиваясь на притолоке входной двери. В крыльях она держала книгу.

— Добрый день, мадемуазель. Я — Лис Арчибальд, а это мой племянник Бартоломео. Надеюсь, вы получили письмо моего отца Жерве…

— Да, разумеется, — перебила его сова, отрываясь от чтения и помахав крылом в знак приветствия. — Меня зовут Сова Гризетта, я служу экономкой в доме Великого Герцога, и я рада нашей встрече. Мы вас ждали. Его светлость не выходит из дома, погода сейчас слишком сырая для его старых косточек. В это время года он предпочитает находиться у себя в комнате!

— Сто десять лет! — не удержался Бартоломео, вспомнив разговор с дедом.

— Именно так, юный лисёнок! Вам понравилась прогулка по парку? В такие дни в осеннем облачении в коричневых, бежевых и оранжевых тонах сад особенно поэтичен. Лес словно скинул с себя краски лета и сложил их к своим ногам…

— Как вы красиво описали происходящее. Владения содержатся в образцовом порядке, мадемуазель Сова. Ваши служащие великолепно работают. Большое спасибо, что принимаете нас, — ответил Арчибальд, следуя за экономкой.

— Если я правильно поняла Его Светлость, вы ищете какую-то тетрадь?

— Да, верно, речь идёт о тетради с записями моего деда, которую он доверил Великому Герцогу перед тем, как своего рода буря, разыгравшаяся в его мозгу, к великому сожалению, лишила его возможности говорить и разъяснить нам суть этих записей…

— Вот незадача! Выражаю вам своё искреннее сочувствие, — вздохнула Сова, разглаживая свой передник. — Посмотрим, чем мы сможем помочь вам. А пока что не соблаговолите ли пройти в гостиную? Его Светлость Великий Герцог присоединится к вам через несколько минут.

— Ну и ну, это же настоящий дворец!

Роскошь обстановки буквально ослепила Арчибальда. На всём, что окружало его, лежала печать изысканного вкуса, будь то выбор гобеленов, картин или тяжёлых штор, обрамлявших окна. Подушки на диванах радовали взор посетителей искусными вышивками, изображавшими романтические пикники, лодочные прогулки по озёрам Звёздных гор и даже портреты разных членов семьи Великого Герцога.

— Хорошо бы и нам вышить свои морды на подушках в гостиной у дедушки Жерве, — вполне серьёзно прошептал Бартоломео, увидев это великолепие.

На каминной полке стояли старые фотографии в рамочках. Уже на этих снимках Великий Герцог отличался достоинством и элегантностью. «Как странно, — подумал Арчибальд, заметив дверь напротив того места, откуда они вошли. — На этой двери нет ручки… Наверное, там шкаф или какая-то закрытая комната. Ну, ладно, в конце концов, я пришёл сюда не за тем, чтобы придумывать новые загадки и отгадывать их. С меня хватит и тайн нашей семьи!»

— Господа, Его Светлость Великий Герцог вот-вот будет здесь, — провозгласила появившаяся в дверях Гризетта. — Не желаете ли чаю? У нас есть прекрасный жасминовый чай, который, я надеюсь, вам понравится, и к нему — вкуснейшее, только что испечённое печенье с кокосовой стружкой.

— О, с удовольствием! Благодарю, вы так любезны.

— Не за что. Минуточку, сейчас я принесу ваш чай.

Прошло довольно много времени, но Гризетта так и не появилась. Поначалу это не встревожило начинающих детективов. Однако, когда за окнами стало смеркаться, Бартоломео, у которого уже начинало бурчать в животе, задался вопросом — что могло задержать сову, собиравшуюся принести им обещанное печенье. Размышлениями сыт не будешь!

— Это как-то странно, — пробормотал Арчибальд, подходя поближе к двери. — Дай-ка я посмотрю… Что это? Что это за странный…

Дверь с шумом захлопнулась. Чёрт возьми! Лис ясно расслышал звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, а потом шаги какого-то шутника, поднимавшегося по лестнице.

— Дядя Арчибальд, что происходит? — закричал перепуганный Бартоломео.

— Шишки-кочерыжки! Нас заперли в этой гостиной!

Из небольшой вентиляционной решётки, прорезанной прямо в гобелене, как раз над шкафчиком с безделушками, послышался зловещий смех.

— Хо-хо-хо-хо…

— Кто вы? Чего вы хотите? — задыхаясь, воскликнул Арчибальд.

— Добрый вечер, Арчибальд, добрый вечер, Бартоломео. Разрешите представиться. Я — Повелитель тайн. Готовы ли вы поиграть со мной, многоуважаемые детективы?