Записки из Зелёного Бора. Таинственные дневники Лиса Корнелия

Секрет Волка Селестена

В первые дни дела Волка Селестена шли прекрасно, но вскоре звери перестали заходить в магазин, и причина этого оставалась непонятной. Книжный магазин всегда принадлежал семье Волков, а Лисы не заплатили ни одного орешка за пользование им. Будь Селестен на их месте, он испытывал бы большую благодарность за то, что с него не пытаются взыскать долги, накопившиеся за долгие месяцы. Мало того что они украли магазин, так они ещё и осмелились проникнуть в него под покровом ночи! Почему жители Зелёного Бора были так привязаны к этому дурню Арчибальду, который оказался не в состоянии выпустить когти, когда у него отнимали главное дело его жизни? Уткнувшись носом в большую инвентарную книгу и изо всех сил пытаясь не обращать внимания на Черепаху Финеаса, Селестен пытался понять, что именно удалось украсть лисам, и почему на следующий день Жерве пришёл покупать ещё какие-то книги.

— Не переживайте так, Селестен, — говорил между тем Финеас, подпрыгивая на месте, чтобы волк мог заметить его из-за книги. — Покупатели вернутся. Кому нужны эти лисы, если мы с вами можем обсудить объединяющую нас любовь к литературе и мой безграничный талант?

— Финеас, — ответил волк, с трудом подавляя острое желание сварить черепаховый суп, — а вам не надо поработать над новым произведением?

— Да, кстати, я ещё не сообщил вам прекрасную новость? Я связался со своими кузенами Филибером, Филомоном, Филиппеном, Филаретом и Филотеей: они готовы принести вам в переплёт свои рукописи. Вы понимаете, что это значит? Это значит, что вы сможете заполнить полки, отведённые под труды по индивидуальной философии черепах! О, Селестен, я вижу по вашим глазам, что вы заинтересовались! Селестен?..

В тот день на тропинке, ведущей к Книжному магазину, было мало прохожих, однако немногочисленные свидетели утверждали в один голос, что слышали, как дверь магазина с грохотом распахнулась, потом послышалось рычание, от которого задрожали окрестные дубы, и мольбы, явно оставшиеся без внимания, а потом, на глазах изумлённых соседей какая-то черепаха в очках пролетела по небу и упала в речку. Соседи готовы были поклясться, что говорят правду.

Вернувшись в магазин, Селестен, перескакивая через ступеньки, поднялся по лестнице, ведущей в спальню. Стену над книжным шкафом теперь украшал новый портрет, совершенно не похожий на тот, что висел там ранее. Из золочёной рамки, сделанной из переплетённых корней, шестнадцатилетняя Волчица Арабелла устремляла в вечность свою счастливую улыбку. «Какая же она была красавица», — подумал Селестен. Он встал на колени, чтобы вытащить деревянный сундучок, спрятанный туда, когда волк только обосновался на новом месте. Острыми когтями он снял с сундучка паутину, которой уже начали опутывать его пауки, словно стремившиеся присвоить себе спрятанные внутри воспоминания. Эти пауки, наводившие страх на зверей куда крупнее их, умели хорошо стеречь тёмные чердаки и подвалы, где хранились забытые вещи.

— Двоюродная бабушка Арабелла, я надеюсь, что ты счастлива, вернувшись домой. Эти лисы получили то, чего заслужили. Я никогда не прощу им того, что они с тобой сделали, — злобно прорычал он, а после погладил лапой портрет, и в его рыке послышались ласковые нотки.

Селестен с детства любил читать. В доме, где он рос, редко говорили о книгах, но он часами просиживал на чердаке, куда никто не заходил, и читал сваленные там тома. Его родители, Волки Оноре и Белладонна, владели скобяной лавкой, которая пользовалась большой известностью. В глубине магазина стояло кресло-качалка, где часто сидел прадедушка Исидор, любивший вспоминать о тех временах, когда он владел большими угодьями и жил в прекрасном загородном поместье. Захваченный своими воспоминаниями, он описывал маленькому Селестену свою тогдашнюю жизнь, рассказывал о своей покойной супруге Прюнелле, о слугах и детях.

— Знаешь, это было очень давно. Тогда жизнь была трудной, и, чтобы немного помечтать, требовались графы и графини. Но эти времена прошли, дружочек мой. Вот так… Теперь Волки торгуют скобяными товарами, и это считается достойной профессией. А чем бы ты хотел заниматься, когда вырастешь, Селестен?

— Ну, я… я хотел бы заниматься торговлей, как папа и мама, и открыть собственный книжный магазин! Большой, красивый, где будет много-много стеллажей, и…

— ОБ ЭТОМ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ И РЕЧИ! — возмутился Исидор и так поспешно вскочил, что опрокинул своё кресло-качалку. — Пока я жив, ни один волк в этой семье не станет торговать книгами! Ты меня слышишь, Селестен? Никогда!

— Что происходит? — встревожилась Белладонна, услышав эти крики.

— Я… я просто… сказал… что я хотел бы… стать продавцом книг, — пролепетал волчонок и, расплакавшись, спрятал мордочку в складках материнской юбки. — А прадедушка стал очень громко кричать, что это невозможно.

В то время Селестен не мог понять, почему так разозлился Исидор. Не желая расстраивать прадеда, он продолжал читать о приключениях своих любимых героев в укромном уголке чердака и больше никогда не заговаривал на эту тему. Во всяком случае до того грустного дня, когда прадед ушёл из жизни. Это произошло спустя несколько лет, когда Селестен был подростком. Пока все жители Звёздных гор, с трудом уместившиеся в скобяной лавке, отдавали последние почести графу, Селестен обшарил всю комнату покойного, хотя не очень понимал, что именно он рассчитывал там найти. В конце концов он нашёл ответы на мучившие его вопросы в маленьком деревянном сундучке, незаметно стоявшем на большом старинном шкафу. Именно этот сундучок он держал сегодня в лапах, и благодаря его содержимому он узнал, что его мечту о книжном магазине украло семейство Лис.

Внезапно в дверь тихонько постучали три раза.

— Иду! — крикнул волк и, так же перепрыгивая через ступеньки, спустился вниз с сундучком под мышкой. Если это опять черепаха, клянусь, её панцирю скоро придётся искать нового хозяина!

Перед Книжным магазином, гордо выпрямившись и не мигая, стоял Арчибальд и держал в лапах пять тетрадок, связанных бечёвкой. Позади него волк увидел Бартоломео, Жерве, Фердинанда и Руссо.

— Селестен, нам надо поговорить, — неуверенным голосом проговорил лис.

— Так, так, семейка воров в полном составе, да ещё и с друзьями, — насмешливо сказал волк, холодно оглядев пришедших. — Ах, нет, не хватает Корнелия! Давайте, входите, Арчибальд. Не буду показывать вам дорогу. В конце концов, вы знакомы с помещением. Знайте, что вы не можете сказать мне ничего, что убедило бы меня отдать вам Книжный магазин, так как я являюсь его законным владельцем. Абсолютно ничего.

— Мы пришли сюда, чтобы принести вам наши извинения, — ответил лис к величайшему изумлению волка. — Надеюсь, вы поверите мне, если я скажу, что ни мне, ни моему отцу не было известно ровным счётом ничего о том, что произошло между нашими семьями. В этих тетрадях — записи моего деда, и он хорошо спрятал их. Здесь описано, как погибла Арабелла… Вы ведь внук Волка Амбруаза?

— Вижу, что вы хорошо выучили уроки, — презрительно ответил Селестен. — То, что я сделал, я сделал не ради моего деда. Он так давно ушёл из дома и стал скитаться по горам и долинам, что я уже и не знаю, жив ли он. Я сделал это ради моего прадеда Исидора, чья жена Прюнелла умерла от горя после гибели приёмной дочери. Сам он после этой трагедии уже не мог дальше заниматься делами, и его владения попали в лапы кредиторов, а с ними погибла и репутация семьи Волков, — продолжал он, блуждая между стеллажами и не обращая внимания на то, что своим пушистым хвостом сбивает книги с полок. — И во всём этом виноват ваш дед!

— Поверьте, Селестен, я горько сожалею об этом, но существовала очень веская причина…

— А знаете ли вы, что Арабелла не сразу умерла, упав в реку, — продолжал волк, перебив лиса. — Какая-то лягушка, проплывавшая мимо, втащила её на свой плот. Она много дней оставалась без сознания, а потом умерла от лихорадки спустя несколько недель, на глазах родителей и названного брата, которые ничем не могли помочь ей. Накануне смерти она пришла в себя. Все подумали, что она выздоровеет. Она повидалась со всеми членами семьи, привела в порядок свои дела, а на следующий день её душа покинула тело. Вы не единственные, кто получил в наследство увлекательное чтение, — и с этими словами он поставил перед собой сундучок. — Вот продолжение вашей истории!

Селестен открыл сундучок, и по комнате поплыл аромат лаванды. Казалось, что, покидая этот мир, Арабелла оставила всем на память свой запах. Арчибальд с волнением смотрел на хранившиеся в деревянном сундучке планы Книжного магазина, длинное, написанное от руки письмо, документ о праве собственности и старинные фотографии, на которых он впервые смог увидеть, как выглядели звери, которых он знал лишь по именам и о существовании которых узнал всего несколько дней назад. На пожелтевших снимках, никак не предвещавших трагедии, Волки Амбруаз и Арабелла целовали в обе щёки Лиса Корнелия.

— В этом письме Арабелла рассказывает о своей жизни: о терзавшей её болезни, об отношениях с любимым названным братом, о своей любви к Корнелию. В конце она пишет, что простила вашего деда за то, что он разорвал помолвку, и что она желает ему счастья и успешной работы в Книжном магазине. Моя двоюродная бабушка была чудесной волчицей, — рыдал волк, закрыв морду лапами.

— Селестен, мне так жаль! В этой истории так много несчастных зверей. Давайте поговорим и помиримся. Мы с вами можем сделать так, чтобы наши потомки не страдали так, как довелось страдать вам, мой друг, — прошептал Арчибальд, протягивая лапу волку. — Я хотел бы объяснить вам, что случилось, почему мой дед…

— Боюсь, я не так великодушен, как тётя Арабелла, — грубо оборвал его Селестен. — А теперь — УБИРАЙТЕСЬ! Уходите из моего магазина! УБИРАЙТЕСЬ, вы слышите? УБИРАЙТЕСЬ! Вам здесь больше нечего делать!

— Прошу вас, подумайте о молодом поколении, — простонал Арчибальд, крепко сжимая лапку Бартоломео и пятясь к выходу. — Ведь этот магазин — это их наследие. Прошу вас!

— Пока я остаюсь владельцем магазина, ни одна лиса не войдёт сюда и не попытается занять место волка! НИКОГДА!

В этот момент из дверей магазина прозвучал дрожащий старческий голос:

— Прости, парень, но пока что этот магазин тебе не принадлежит.

Свет, бьющий в глаза, позволял различить лишь величественный силуэт, появившийся в дверях. Он прошёл вперёд, и Бартоломео подумал, что за прошедшие годы волк мало изменился.