Записки из Зелёного Бора. Таинственные дневники Лиса Корнелия

Опасная миссия

Поздней ночью, когда полевые мышки давно уже спали в своих норках, а барсуки натягивали ночные колпаки, три лиса вышли из дома с недобрыми намерениями и отправились в дорогу, прячась за стволами дубов. Путь злоумышленников к Книжному магазину можно было проследить по скорлупкам каштанов, которые один из них с хрустом разгрызал, а потом бросал через плечо.

— Ничего не могу с собой поделать, — бормотал Жерве с набитой пастью. — Стоит мне захотеть сделать что-то скверное… хрум-хрум… как у меня начинает нестерпимо болеть желудок, и мне надо поесть.

— Так вот почему я нашёл только кожуру от моих мандаринов в тот день, когда кто-то разбил скульптуру бабушки Ариэллы, которая тебе так не нравилась? — спросил Бартоломео.

— Тсссссс! — ответил явно смущённый лис. — Ты же понимаешь, нельзя, чтобы нас обнаружили, хрум-хрум.

Прошло уже добрых два часа с тех пор, как все жители Зелёного Бора улеглись спать. Жерве, Арчибальд и Бартоломео выждали, пока луна поднялась над лесом, и только после этого надели свои самые тёмные пальто и углубились в лес, уже дышавший осенней свежестью.

— Ты не забыл ключ, который я дал тебе? — спросил Арчибальд, когда они проходили мимо парикмахерской госпожи Бернадетты Краб.

— Разумеется, он в кармане, куда я его и положил, — ответил Жерве, ощупывая подкладку своего пальто, и тут в его глазах появился ужас.

— По-моему, ты положил его в карман брюк, — вмешался Бартоломео, обгоняя деда. — Ты сказал, что тогда в карман пальто поместится больше каштанов.

— Тсссссс, — проговорил Арчибальд, подняв лапу. — Мы уже близко.

Внезапно перед их глазами возник Книжный магазин, встроенный в дупло огромного дерева. Мощные балки обрамляли витрины, и книги, лежавшие за стеклом, казалось, спят, а вместе с ними спят и все спрятанные в них мечты и тайны. Несмотря на всю скопившуюся в душе горечь, Арчибальд не мог найти в себе силы, чтобы возненавидеть Селестена. Ещё при той первой встрече он почувствовал, что волк много страдал и что от одного дружеского разговора его страдания не пройдут.

— Вы уверены, что господин Волк уже спит? — спросил Бартоломео, увидев, что Жерве вынимает из кармана ключ. — Я читал одну жуткую историю про волка, который хотел сожрать трёх маленьких поросят и преследовал их, даже когда они укрывались в своих домиках, и теперь мне становится немного страшно.

— Да полно тебе, Барти. Такие вещи бывают только в книжках! Ну, что же…

Ах, как приятно было снова вставить ключ в латунную скважину! Прижавшись ухом к створке, Арчибальд медленно отпер дверь своего магазина.

— Итак, начнём, — прошептал он, медленно приоткрывая дверь; раздавшийся скрип напугал Жерве, и тот устремился в заросли жимолости. — Отлично, папа: тебе надо сторожить снаружи, и ты нашёл отличное место, чтобы спрятаться!

— К вашим услугам, — ответил Жерве из кустов и, выставив из листьев лапу с острыми когтями, помахал ею в знак одобрения.

— Если я правильно понял, дедушка остаётся на улице. Дядя Арчибальд, ты займись задними стеллажами, там, где книги для крупных зверей. А я останусь тут и посмотрю под прилавком, есть ли знак пера на книгах для мелких зверюшек. А при малейшем шуме я спрячусь в мышиной норке, как Любознайка и Отмычкин!

— Барти, ты достаточно тепло одет? — заволновался Арчибальд и получше завязал шарф на шее племянника.

— Всё в порядке, — ответил тот, вытирая каплю пота с мордочки. — Я счастлив, что могу принести пользу!

Арчибальд занимался Книжным магазином больше десяти лет, но ему ни разу ещё не приходилось бродить среди стеллажей по ночам. Конечно, заблудиться он не мог: вот на этой полке стоят книги по философии. С этой стороны находится стеллаж с медицинскими энциклопедиями, где его внимание снова привлёк труд Филина Марселена «Посвящается памяти тех, кто лишился памяти — болезнь Забвения». А в глубине зала стояли книги на любой вкус, от детективов до любовных романов. Стараясь ступать осторожно, чтобы не скрипнула ни одна половица, лис медленно продвигался вперёд на цыпочках, аккуратно, с точностью часовщика переставляя лапы — и всё же несколько раз он спотыкался и наталкивался на углы стеллажей.

А в это время Бартоломео тщетно пытался найти хоть что-нибудь на полках для мелких зверюшек. Он захватил с собой лупу, но в такой темноте от неё было мало толку. «А, вот, наконец, стало посветлее!» — подумал лисёнок, когда ему удалось разглядеть названия на обложках. Но в тот же момент он понял, что ничего хорошего в этом свете нет.

— Ах, знали бы вы, как я СЧАСТЛИВ, что вы снова взяли в свои лапы это дело, господин Волк. Не люблю дурно отзываться об отсутствующих, но меня совершенно не устраивало, как они обращались с моими книгами. Вы можете себе представить? Я готов согласиться, что одна или две из написанных мною книг не пользуются успехом. Я пишу не для всех подряд, чтобы понять мои труды, нужен вкус, утончённый вкус. Но разве можно представить себе, что за десять лет так и не было продано ни одно из моих великолепных произведений? Тут речь идёт уже не просто о некомпетентности продавцов, это же настоящий заговор против черепашьей литературы! — вопил облачённый в панцирь зверь, спускаясь по лестнице.

— Дорогой мой Финеас, я буду счастлив помочь вам. Согласен, качество управления этим магазином оставляло желать лучшего… — отвечал ему Селестен, державший в лапе зажжённую свечу. — Как мило, что вы зашли после закрытия, но, полагаю, сейчас уже пора ложиться спать.

Повинуясь своему животному инстинкту, Арчибальд схватил библиотечную стремянку с медными креплениями и поспешно вскарабкался на самый верх стеллажа, туда, где хранились самые толстые тома, которые он столько раз собирался расставить по порядку. Именно в этот момент, лёжа в темноте и в пыли, он увидел нечто неожиданное: на нижней полке, в отделе театральных пьес, лежала книга в красной обложке, отмеченная знаменитым пером Братства. «Перо театра! Шишки-кочерыжки! — подумал он, с трудом удерживаясь, чтобы не чихнуть. — Ещё пара минут и я, пожалуй, сумею его стянуть. Как бы нам теперь отсюда улизнуть?»

В это время Арчибальд заметил, как Бартоломео, спрятавшийся в нише возле дверцы для мелких зверюшек, подаёт ему знак, что всё идёт хорошо.

— Вы образец для подражания, господин Волк, — продолжал Финеас, подходя на опасно близкое расстояние к стеллажу, на котором притаился лис. — Уверяю вас, что вы станете замечательным продавцом книг, гораздо лучше, чем этот крикун, которого все величали «господином Лисом». Видели бы вы, с каким пренебрежительным видом он встречал меня, когда я приносил ему свои новые книги! Позволю себе заметить, что этот рыжий тупица ровным счётом ничего не понимает в философии и в развитии личности черепах!

— Это не удивляет меня, Финеас… — согласился волк. — Постойте, вы ничего не слышали? Мне кажется, там, возле отдела «Уход за мелкими зверюшками», что-то шевелится…

— Что вы говорите? Я ничего не слышал… А что касается ухода, я уже говорил вам, что отношение лис к личной гигиене мне представляется сомнительным?… Это я вам точно говорю, тут всё дело не в слухе, а в обонянии!

Бартоломео, притаившийся слишком близко от стеллажа, задел хвостом книги и те — бах-тарабах! — посыпались на пол. Ох, вот ведь лисье везенье! Ещё немного, и лисёнка поймают!

— Финеас, я уверен, там, в нише, кто-то есть… — проворчал Селестен, вооружившись табуреткой. — Кто там? Отвечайте! Предупреждаю, если вы немедленно не выйдете на свет, вы об этом пожалеете!..

Финеас, погружённый, по своему обыкновению, в разговор сам с собой, казалось, совершенно не обращал внимания на происходящее и продолжал любоваться своими книгами — такими прекрасными, такими совершенными.

— Ах, мои дорогие! Какое счастье снова увидеть мои «Размышления о чересчур быстром развитии общества»! Знаете, Селестен, в глубине души я считаю, что это — лучшее, что могло с нами случиться. Хватит уже думать об этом дурацком кроте, потерявшем память, надо раз и навсегда забыть, что эти жалкие, грубые, невежественные Лисы когда-то заправляли делами в Книжном магазине нашего города… Позвольте, но что это… Ааааай!

На голову черепахи неожиданно рухнул толстенный том «Как управлять механизмами самозащиты», принадлежащий перу Слона Зигмунда. От удара Финеас опрокинулся на спину, очки соскользнули с его носа и упали на пол. Пока он пытался осознать случившееся, Арчибальд ринулся в глубину зала, чтобы схватить заветную книгу, пробежав при этом прямо по очкам.

— На помощь! — раздался вопль черепахи. — Переверните меня, я умираю!

— Ну, что же, Финеас, как говорится: проблем полон панцирь! Бежим, Барти!

— Дети, убегаем! — кричал с улицы Жерве.

И, прежде чем Селестен успел что-то предпринять, выскочивший из своего убежища лисёнок задул свечу, которую волк держал в лапе, и бросился наружу. Спустя несколько минут Жерве, Арчибальд и Бартоломео уже мчались во весь опор через лес, стремясь поскорее оказаться в тёмной чаще, где Селестен уже не мог бы их догнать.

— Бегите, Арчибальд, бегите в свою чащобу-у-у-у!! — завывал волк, стоя на крыльце. — Вы можете украсть любые книги, от этого ничего не изменится! Вы никогда не вернёте себе Книжный магазин! Он принадлежит мне! Ха-ха-ха!!

От его смеха у бегущих лис кровь стыла в жилах.

— Как же мы заберём другие книги с пером? Кхе-кхе-кхе… — закашлялся Бартоломео, когда они отбежали достаточно далеко. Арчибальд встревоженно посмотрел на племянника.

— Честно говоря, мне пришёл в голову более безопасный план… — заговорил Жерве, опершись лапой на ствол бука, чтобы отдышаться. На глазах изумлённых Арчибальда и Бартоломео старый лис вынул из кармана пиджака бумажник:

— Может быть, завтра мы вернёмся и просто купим эти книги?..