Таверна на прокачку

Глава 17 Непростые будни тавернщика. День первый

Так я и стоял посреди двора, всё еще пошатываясь, но уже крепко. В горле першило, но я готов был действовать. Внутри стал разгораться азарт. Да и самочувствие стремительно улучшалось, будто и не было этих потрясений.

— Коли решил, что справишься с готовкой, готовь, — согласился Коготь.

Сыч кивнул.

— Давай-ка мы с Максом поглядим, какое добро уцелело. — Он повернулся ко мне, уперев руки в бока, и спросил: — Ну, с чего начнём?

— Что? — не сразу понял я.

— Ну, ты же сказал, что готов и дальше людей кормить. А Виктор велел помогать во всём. — Он демонстративно оглядел таверну.

— Помощь здесь явно не помешает, — согласно кивнул я.

— Ага. Нужно всё осмотреть, — невозмутимо ответил Сыч. — Тебе же нужны продукты, через два часа люди на обед придут. Заодно осмотрим сруб. Хотя, как по мне… — он оценил взглядом сгоревшее здание. — Тут чинить бесполезно, проще новую таверну построить.

Я припомнил слова Антония про защитные руны, но решил пока промолчать.

Селяне потянулись на улицу, и вскоре во дворе остались я, Сыч с Когтем и труп Змея.

Я находился в смешанных чувствах. С одной стороны, мне было жаль, что эта таверна, которую я называл домом, сгорела. С другой стороны, попробую побыть оптимистом — новую таверну можно построить сразу с учётом моих планов. Чтобы меньше пришлось доводить до ума. И получится сразу заведение более высокого уровня. Конечно, не такое, на которое в прошлой жизни мне дал денег шейх Амир…

Кстати, о деньгах.

— А как же мы построим новую? — спросил я Сыча. — Это же дорого.

— Так погорельцам весь город помогает, — усмехнулся он и хлопнул меня по плечу. — Хоть маленький домишко, да поможем построить, чтоб было где жить. Тем более Виктора в городе все знают. А похлёбка его так совсем душевная стала, вчера ел, до сих пор вспоминаю. Не чета Варвариной. — Он погрустнел и добавил: — Жаль, Мария не скоро на ноги встанет.

— Нужно найти посуду и продукты, — сказал я, пресекая пустые жалобы.

— Так что мы стоим? — Сыч двинулся в сторону обгоревшего входа в таверну.

Я последовал за ним, осторожно ступая по чёрному от копоти и сажи полу. Стены устояли, но потолочные балки стали ещё чернее. Столы и лавки обуглились, но некоторые выглядели в целом неплохо. Второй этаж уцелел, крыша тоже, не было только лестницы. Остро пахло гарью, тяжёлый запах забивал носоглотку. Сюда бы респиратор… И еще пару сотен полезных вещей из моего старого мира.

Я прикрыл лицо рукавом и прошёл к стойке. На полу виднелся силуэт человека — на месте, где лежал Змей, доски остались целыми. Отсюда к выходу тянулся след — это волокли Змея.

Я прошёл дальше, на кухню. Шнырь лежал там, где я помнил. Стараясь не смотреть на тело, я прошёл к полкам, где раньше стояли глиняные горшки, тарелки и кувшины. От жара и дыма они изрядно прокоптились. Некоторые и вовсе полопались, но я нашёл достаточно целой посуды.

Продукты, которые лежали на разделочном столе, обуглились и почернели.

Я заглянул в тёмный подвал, надеясь, что запасы, которые хранились там вместе с бочками, остались целы. Огонь до подвала не дошёл, хоть всё и пропахло дымом. Большая часть часть бочек была нетронута. Завёрнутое в полотно мясо и овощи лежали в ящиках, которые были заглублены в пол и служили холодильником. Верхний слой запёкся и прокоптился, но снизу всё сохранилось в хорошем состоянии.

Я приободрился. Что ж, тут есть, с чем работать.

Вот только сидеть в зале, в смрадном запахе гари никто не будет.

Я выскочил из кухни и едва не столкнулся с Сычом. Пока я осматривал кухню, он исчез в подсобке. Там же рядом была комнатушка, где жили Мария с Виктором. Я понял, что даже не знаю, где спал Леонид, — в комнате родителей или где-то отдельно. Сейчас это было уже неважно.

— Надо вынести столы на улицу, — выпалил я.

— Чего?

— Я буду готовить на открытом огне на улице, — пояснил я. — И посетители будут сидеть там. Не в зале же. — Я обвёл рукой почерневшие стены.

Сыч пару секунд размышлял над моей идеей, потом кивнул и двинулся к столам. Выбрал тот, что выглядел целее, и потащил массивную громаду к выходу, легко подняв за столешницу. Вот это силища!

Я повернулся, собираясь вернуться на кухню и вытащить на улицу всё необходимое для готовки. И тут взгляд мой упал на обвалившуюся лестницу, под которой был закуток Макса. Всё нехитрое добро Макса наверняка пропало. Да и не было там особо ничего. Разве что грязная рубаха да шкатулка.

При мысли о ней, я торопливо подошёл к груде обгоревших досок, схватился за верхнюю и откинул её в сторону, затем выдернул следующую. Мне во что бы то ни стало надо пробраться через завал и проверить, что стало со шкатулкой. Да, это просто пустая коробочка с резьбой по крышке и бортам, но она дорога Максу. Это в принципе единственная вещь, которая дорога Максу больше жизни.

Поэтому я, не жалея сил, хватал закопчённые доски и отшвыривал их в сторону. На грохот подошёл Сыч и принялся помогать.

Наверное, он думал, что я увидел что-то под завалом, а я его и не отговаривал.

Вдвоём мы довольно быстро смогли перекидать в сторону всё, что обрушилось на закуток Макса, и я увидел деревянное изголовье с куском обгоревшей подстилки.

Каким-то чудом огонь не тронул этот угол. Возможно, упавшие доски загородили его. Я отодвинул обугленную ткань и с облегчением схватил шкатулку грязными от сажи пальцами. Цела. Я прижал её к груди, чувствуя запах горелого дерева. На глазах выступили слёзы — Макс так расчувствовался, что мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прикрывая рот и нос рукавом. Я поперхнулся, и теперь слёзы выступили от кашля. Сыч от души хлопнул меня по спине, и я благодарно кивнул.

— Ты ради этого тут рылся? — спросил он.

Я думал, он рассердится, но он выглядел благодушным. Я кивнул, по-прежнему прижимая шкатулку к груди.

— Мамкина, — кивнул Сыч на шкатулку. — Понимаю.

— Откуда вы…

— Откуда знаю? — Он хмыкнул. — Так это я когда-то отцу твоему присоветовал жене шкатулку подарить. Моего соседа работа. Знатный мастер по дереву был. Жаль, помер два года назад. Так что второй такой безделицы точно не сыщешь.

Я аккуратно приподнял шкатулку, разглядывая её по-новому. Оказывается, это был подарок отца Макса его матери. Да уж, парень, нелёгкая у тебя судьба. Но что было, то прошло.

На поверхности шкатулки остались полосы от сажи с моих пальцев, но это не беда, это можно очистить. Главное, не потерять теперь эту ценность.

Наклонился и заглянул под кровать — вдруг и та книга сохранилась, я же её не слишком внимательно изучил. Но тут везение закончилось — я нашёл только обгоревший обрывок, на котором невозможно было ничего разобрать.

Тяжело выдохнув, я вернулся к сортировке вещей и продуктов.

Сыч поставил во дворе три стола, которые сохранились лучше всего, приволок скамейки и пару колод, что не успели прогореть. Я тем временем организовал кострище, повесил сверху котелок и устроил рядом рабочую зону на доске, очищенной от гари. Пока Сыч высекал огонь и раздувал пламя, я отмыл руки и лицо, как мог, отряхнул рубаху, закатал рукава и принялся за дело.

Я уже возился с овощами, когда подошёл Коготь, который ходил осматривать пространство за таверной.

— Так, а с этими что? — спросил он, указывая на два обожжённых тела. Шныря нашёл Сыч. Вопросов мне не задавал, лишь хмыкнул и молча вытащил труп на улицу. — Закопаем, где всегда?

Сыч кивнул и спросил меня:

— Лопата есть?

— В конюшне, — махнул я рукой.

Коготь ушёл в конюшню и вскоре вернулся с лопатой в руке.

Он подхватил поперёк пояса тощее тело Шныря и зашагал в сторону леса.

— А добро с них не собрали что ли? — пробормотал под нос Коготь.

Сыч похожим образом потащил следом Змея.

Я готовил, и параллельно размышлял, о каком добре спросил Коготь. Да, я отстоял добытые в бою деньги. А еще, когда переносили столы и продукты, Сыч вручил мне меч, чтобы я спрятал законный трофей подальше от чужих глаз.

От меча я не отказался, пускай мой уровень не позволяет им пользоваться в полной мере, но прокачаться с его помощью я смогу куда быстрее. Что касаемо остального — перспектива заниматься мародёрством и обирать трупы казалась мне чуждой. Что скрывать, я даже смотреть на них не мог — не привык мой цивилизованный разум к виду мертвецов. Зато Сыч и Коготь вообще по этому поводу не переживали.

Не придя ни к какому выводу, я выбросил лишние мысли из головы и сосредоточился на готовке.

Когда подошли первые посетители, система уже оповещала:

Похлёбка овощная изысканная с дымком.

Готовность 80%.

Эффекты:

Сытность 30%.

Дополнительны бонус: Поднимает настроение.

Редкоцвета у меня не осталось, а последний листочек бодрянки я не стал добавлять. Во-первых, мне самому нужна, а во-вторых, я еще не забыл, что она потенциально ядовита.

Зато овощи добавлял не все разом, а в зависимости от того, как быстро они готовятся. А еще отобрал подкопчёные овощи из кухни. Обугленные понятное дело выбросил, но остались и вполне целые, готовые и пропахшие дымком. Плюс идеально выдержал количество соли.

А еще нашёл травку, подозрительно похожую на укроп. Система промолчала, но вкус вид и запах были точно как у укропа.

Похлёбка, конечно, пока не шедевральная, но уже не заставляет краснеть.

Мастеровой, который ранее сокрушался на тему, что придётся ходить к Варваре, пришёл первым. Он с удивлением покачал головой, увидев меня за работой и ему досталась первая тарелка.

— Пока мойте руки, — указал я на уцелевший рукомойник, в который уже успел набрать свежей воды. — Когда руки чистые, и еда вкуснее.

Он что-то проворчал под нос, быстро разобрался, как пользоваться чудом инженерии, затем уселся за стол.

Он недоверчиво принюхался к содержимому тарелки, шумно прихлебнул из ложки, потом сунул её в рот и промычал:

— Славная похлёбка! Варвара пусть лесом идёт! — воскликнул он. — Малец, ты хорошо усвоил уроки Марии!

Он принялся с аппетитом уплетать моё варево, а я ухмыльнулся. Знал бы ты, друг, кто тут чьи уроки усвоил.

Система тоже не заставила себя ждать, сигнализируя о возросшей репутации и общем уровне таверны.

Удивительно, но уровень таверны вырос до того же значения, что было пару дней назад, когда таверна была цела. Я с удивлением обнаружил семьдесят пятый уровень. Выходит, всё держится на кухне и репутации. Да, чистый зал сильно повышал рейтинг, но если он грязен и не убран, то не важно, что он есть, что его нет. А так, на улице да на свежем воздухе, даже и приятнее.

Другие посетители заглядывали во двор, с удивлением осматривали моё кафе под открытым небом и подходили ближе. Глядя, с каким аппетитом мастеровой уплетает похлёбку, они устраивалсь за столами, и я, не дожидаясь заказа (а особых разносолов сегодня не предвиделось), сразу наливал им полную тарелку.

Прогресс кулинарии шёл полным ходом, я на те уведомления даже внимания не обращал, потом погляжу. Жалко специй нет, а то так были бы дополнительные очки за работу под воздействием от похлёбки. Хотя сейчас вечер. Кто будет работать перед сном?

Не забывал тренировать и воздушный клинок, пока стучал по доске.

— Уф, малец, добавка есть? — спросил мастеровой, сыто хлопая себя по животу.

— Если подождёте, то будет, — ответил я.

Сыч и Коготь вернулись из своего тайного похода в лес и стояли поодаль, привычно озирая территорию.

У меня не хватало продуктов, те, что я вынес из подвала, уже подошли к концу. Я осмелел и махнул рукой охранникам таверны. Сыч подошёл ближе и вопросительно посмотрел на меня.

— Можете принести ещё овощей из подвала? — спросил я, не отрываясь от нарезки картошки кубиками. — Я не ожидал, что людей будет так много. Не хочу заставлять их ждать.

— А ты не обнаглел? — с усмешкой спросил Сыч. Впрочем, злобы в его голосе не было, скорее одобрение. Подтверждая мои мысли, он ворчливо добавил: — Так и быть, но не вздумай делать из этого привычку!

— Спасибо! — крикнул я ему вслед.

Он поднял руку, не оглядываясь, мол, отвали.

Коготь, скрестив руки на груди, наблюдал за нами. Когда Сыч вернулся с мешком овощей (а я, дурень, не догадался, руками таскал, потому и мало вышло), Коготь подошёл ближе и спросил:

— Ты ему мальчик на побегушках что ли? — хмуро спросил он у товарища.

Сыч поставил мешок рядом со мной и ответил:

— Не бузи, Коготь, пацан делом занят. Спасает честь Виктора и его таверны. Еще и заменяет раненую Марию. Почему бы и не помочь ему в этом? Он, считай, и нас спасает.

Коготь поморщился, но кивнул.

— Уговор был такой, — вдруг объявил один из посетителей, толстый румяный мужчина с курчавой бородой. — Если не понравится, можно не платить. Так? Все же это слышали?

Народ одобрительно загудел. Я напрягся и замедлился с нарезкой. Обернулся и в упор посмотрел на толстяка.

— Да, я действительно такое обещал, — сказал негромко. — И если вам не понравилось, можете не платить. — Толстяк победно улыбнулся и оглядел остальных. — Только скажите, пожалуйста, что именно было не так? — продолжил я. — Я бы хотел улучшить свои навыки, поэтому ваши замечания обязательно приму.

Мой вопрос смутил хитреца.

— Ну-у-у, — протянул толстяк, вставая на ноги. — Это… Как бы сказать… Невкусно и всё. — Он упёр руки в бока и выпятил живот.

— Андрей, как всегда, недоволен, — выкрикнул лысый мужик из-за соседнего стола.

— И как всегда жаден, — добавил его сосед.

Все загоготали, тыкая пальцем в Андрея и наперебой принялись припоминать разные случаи.

— И вовсе нет! — возразил толстяк. — Не жадный я. Я просто сказал…

— Да нормальная похлёбка! — возразили ему сразу несколько голосов.

— Варваре такое и не снилось, скажи?

— Я готов двойную цену даже заплатить! Тем более погорельцам денежки ой как пригодятся!

Посетители поддержали предложение, и вскоре на разделочной доске рядом со мной образовалась кучка медных монет, а кто-то даже положил серебряную.

Я почувствовал прилив благодарности. Макс так вообще готов был разрыдаться и раскланяться. Я подавил чужое желание. Меня ведь за дело хвалили, я эту похвалу заслужил. Нужно уметь принимать комплименты с достоинством. Поэтому я повернулся к гостям и, благодушно улыбнувшись, склонил голову:

— Благодарю за высокую оценку!

После чего вернулся к готовке, а люди не унимались:

— Далеко пойдёшь!

— Молодец, пацан!

— Так держать, парень!

— Вот теперь Виктору есть, кому оставить таверну!

Слова бархатом оборачивали моё сердце, израненное пожаром. Есть ещё шанс возродить таверну! Я не сдамся, ни за что!

Я подошёл к Сычу. Этот седой воин вызывал у меня глубокое уважение. Да и ему хотелось доверять. Он умудрён опытом, чтит традиции, благодарен Виктору, а еще помнит моего отца, и явно чтит эту память.

— Чего малец? — спросил он. — Принести еще чего надо?

— Нет, — качнул я головой. — Пускай деньги за еду у тебя пока побудут, чтобы не стащил никто. Я потом подумаю где их держать.

Сыч одобрительно кивнул. Демонстартивно пересчитал, чтобы я тоже видел сколько денег. Затем убрал в карман, минуя свой кошелёк. Видимо был того же мнения. Не стал смешивать деньги Виктора и свои.

Решив финансовый вопрос, я огляделся. Я задумался, куда деть честно заработанные деньги? В кошель Змея, который держал под рубахой, класть не хотелось. Те деньги трофейные полученные в бою. Эти, заработанные честным трудом. К тому же, продукты и таверна были не мои. Однако убрать деньги подальше от любопытных глаз следовало. Часть посетителей уже поели и ушли, но прибывали новые люди. Всё-таки таверна пользовалась спросом, и по привычке люди шли сюда.

Я увидел знакомых мастеровых, которые на днях подрались. Молодой парень, Павел, которого система назвала «воином», и тот подленький Яков, что угрожал мне, а потом разбил горшок. В душе поднялось негодование, но я снова сдержал чувства. Я не имею права выбирать, кого обслуживать, а кого нет. Тем более про поступок Якова не знают ни Сыч, ни Коготь. Иначе они бы не пустили его на порог. Поэтому обслуживание для этой компании будет на том же уровне, что и у остальных.

— Как восстанавливать таверну думаете? — спросил меня Павел, когда я поставил на их стол тарелки с похлёбкой.

Я задержался ненадолго, посмотрел на него и вздохнул:

— Нужна будет помощь мастеров. В одиночку тут не справиться.

— Да проще новую построить, — ввернул Яков. — Эту по брёвнышкам раскатать и продать, а на выручку новый сруб поставить.

— Не скажи, Яков, — возразил пожилой мастер. Его имени я пока не знал. — Тут хорошие стены, мой напарник помогал строить, да и я пару раз приходил подсобить.

— Гарью же всё покрылось, — сказал Яков и поморщился. — Даже сюда вонь долетает.

— Так очистить можно, — негромко сказал Павел. — Если руками не получится, так алхимиков попросить. Я знавал случаи, когда после более сильных пожаров дом в порядок приводили.

— Где это ты такие случаи встречал? — тут же вскинулся Яков. — Брешешь, как пить дать.

Пожилой мастер поднял руку, успокаивая его. Как же они вместе работают, если постоянно цапаются? Впрочем, Павел был спокоен. Похоже, его не задевали слова Якова и попытки разозлить.

Павел посмотрел на меня и, немного подумав, сказал:

— Я бы с удовольствием помог вашей таверне. Совсем бесплатно не получится, но и наживаться на беде не стану.

— Деньги есть, — сказал я. И тут же поправился: — Заработаю.

Павел кивнул, перекинулся взглядами с пожилым мастером, тот одобрительно кивнул.

— Я позже зайду и обсудим, — наконец ответил мастеровой.

— Спасибо вам! — благодарно кивнул я. — Я пока пойду дальше готовить.

Я вернулся к своему рабочему месту. В душе я ликовал. У меня получилось наладить первую нужную связь. Уверен, с восстановлением стен проблем не будет. Да и Павел внушал доверие.

К слову, порадовался, что так удачно вышло, и они плотники. Могли ведь быть и каменщиками или еще кем. В прошлый раз я не был уверен в их профессии.

А ведь с деревом работы предстоит много. Нужно и полы на первом этаже перестилать, и лестницу восстанавливать, и стены внутри чистить. Да и балки потолочные лучше заменить. Всё-таки их огнём нехило так опалило.

Я снова махнул рукой, подзывая ближе Сыча, который отошёл в сторону, приглядывая за порядком. Он приблизился с явным неудовольствием на лице.

— Ну, чего опять?

— Я хочу уточнить, с кем лучше всего поговорить насчёт ремонта таверны? — сказал я. — Вот та компания — столяры, ведь так?

— Ну, — нахмурился Сыч. — Но у них и заказов обычно выше крыши.

— Это ничего, я уже договорился, — перебил его я.

Сыч недоверчиво покосился на троих мастеровых, и переспросил:

— И что, старый Назар согласился тратить на тебя время?

— Не он сам, его подмастерье, Павел, — пояснил я.

Сыч покачал головой, но ничего не сказал.

— Кроме столяров нам нужно новую посуду, кого из гончаров можно попросить? Ножи, наверное, у кузнеца… — Я уже просто размышлял вслух. — И о поставке продуктов договориться. Где Виктор покупал мясо и овощи?

— Что-то ты лихо взялся хозяйничать, малец, — сказал Сыч. — При живом-то хозяине. Виктор вернётся дня через три, разберётся. Ты вон, придумал, как заработать, вот и кашеварь помаленьку. А во взрослые дела не лезь.

Я едва не зарычал от гнева, даже стукнул ножом по доске. Вот как доказать ему, что у меня опыта в организации ресторанов в сто раз больше, чем у Виктора, который занялся таверной лишь на старости лет? Сыч ведь даже не поймёт ничего и хорошее от плохого не отличит. У него даже сомнений не возникнет в том, что Виктор делает всё далеко не профессионально.

— Я просто не хочу терять время, — процедил я сквозь зубы.

— Не наводи суеты, Макс! — Сыч хлопнул меня по плечу. — Ты и так, вон, обед организовал, хотя никто не ожидал. Всех накормил!

Я оглянулся — посетители действительно расходились, оставляя на доске рядом со мной плату. Последним ушёл Яков, недобро зыркнув на меня. Если бы не мои охранники, думаю, он бы снова попытался подгадить.

Я посмотрел на котелок, где доваривалась последняя порция похлёбки.

Система подтвердила, что её качество ничуть не хуже. Даже уровень сытости подрос — я добавил чуть больше овощей.

— Садитесь, поешьте, — предложил я Сычу и взмахом руки позвал Когтя, который по-прежнему стоял поодаль.

Налил им похлёбки и поставил на ближайший стол. Охранники уселись и принялись за еду.

— А ведь не зря хвалили, — с удивлением отметил Сыч. — И правда, не хуже, чем у Марии.

— М-да, — невнятно пробурчал Коготь. Похоже, его коробило от мысли о том, что я превзошёл Марию.

— Кстати, надо бы её проведать, — спохватился Сыч. — Ты тут прибирай и пошли с нами, — предложил он мне.

Я выскреб со дна котелка остатки похлёбки — как раз набралась порция и для меня, — и сел рядом с ними. Чёрт, и правда вкусно! Хотя голод — лучшая приправа, конечно. Я с самого утра ни крошки не ел, так что густая наваристая похлёбка зашла на ура.

— Как же мы таверну бросим? — спросил я. — Двери сгорели. Мы за ворота выйдем, мало ли кто решит поживиться. Только отвернись, тут же всё вынесут. Я сначал приберу всё.

— Тут ты прав, — задумчиво сказал Сыч. — Ладно, сами сходим.

— Так вы не сказали, какого гончара лучше попросить о помощи, — напомнил я. — И кузнец… — Я запнулся. Вряд ли в небольшом городишке сразу две кузницы. Наверное, тут вариантов нет.

— Ну, кузнец с тобой вряд ли договорится, — отрезал Коготь, выливая остатки похлёбки в ложку и отправляя её в рот. — Там тоже такая очередь заказов — мама не горюй. А вот гончар… Если только младшие подмастерья возьмутся. С разрешения мастера Грома, конечно. Так что в любом случае договариваться придётся с ним.

— А мясо и овощи? Муку, специи? — Я продолжал гнуть свою линию. Мне нужно восстанавливать не только помещение. Поставки продуктов — важнейший вопрос для таверны.

— Мясо Виктор сам обычно с охоты приносил, — сказал Сыч задумчиво. — Хотя в последнее время он редко отлучался. Думаю, всё-таки покупал. Только у кого?

Сыч посмотрел на Когтя, тот пожал плечами.

— Мария знает, скорее всего, — сказал он.

Я кивнул.

— И про остальное лучше у неё спрашивать. Мы за порядком смотрели, а не за тем, откуда картошку привозят, — отрезал Коготь и встал из-за стола. Поколебался, но всё-таки сказал: — Спасибо, неплохая похлёбка вышла.

— Приходите к нам ещё, — Я выдал дежурную фразу на автомате, думая о своём.

Коготь нахмурился, а Сыч расхохотался.

— Ну, ты даёшь!

Я смутился, но потом взглянул ему в глаза со всей твёрдостью.

— Мы восстановим таверну. И сделаем её даже лучше, чем она была. — Сказал уверенно.

Сыч стёр с лица улыбку и протянул мне руку. Признаться, это меня удивило. Я пожал его ладонь, и он спросил:

— Ну, а ночевать-то где собираешься?

— Здесь, — сказал я, кивая на обгоревшее здание. — Там есть комната, туда всё ценное унесу, и дверь подопру.

— Да, — кивнул Сыч, — комната Виктора и Марии не пострадала.

— Не нравится мне, что он там будет шебуршить, — смерил меня взглядом Коготь. — Сопрёт чего-нибудь, к бабке не ходи.

— Куда сопрёт? — отмахнулся Сыч. — Хотел бы — давно бы спёр и сбежал, пока мы с тобой ходили в лес с лопатой и двумя жмурами.

Коготь не нашёлся, что возразить, и умолк.

— Смотри, парень, — сказал Сыч. — Не пожалей о своём решении. Можно было просто ценности спрятать, и ко мне пойти ночевать.

Я отрицательно мотнул головой. Он вздохнул, пожал плечами и двинулся к выходу. Коготь пошёл за ним.

— Вы завтра придёте? — спросил я им вслед.

— Утром что ли? — уточнил Сыч.

— Ну, да, завтрак же. Люди придут. Некоторым не слишком нравится моя готовка…

— Ну, ты даёшь, — покивал он. — Придём, конечно. Ну, я точно приду.

Сыч посмотрел на Когтя, тот неопределённо пожал плечами и сказал:

— Если для Марии что-то нужно, я туда с утра.

— Спасибо, что помогаете ей, — поблагодарил я. Хотя они это и не для меня делали, скорее для Виктора.

— И ты с добром-то разберись, — Коготь вдруг снял с плеча объёмный мешок, с которым простоял весь вечер и сунул мне.

— Что там? — удивился я.

— Разберёшься, — махнул он рукой. — И деньги за похлёбку, — он достал из кармана монеты. — Реши где их держать.

И воины ушли, оставив меня одного.

Я с недоумением раскрыл горловину мешка, и в нос мне ударил запах гари. Они собрали дополнительные вещи с пожарища? И когда успели?

Я размял затёкшую шею, сел за стол и высыпал всё содержимое мешка перед собой. Настроение мгновенно испортилось — я понял, что за добро принесли мне охранники таверны. То, что сняли с трупов Змея и Шныря.