Таверна на прокачку

Глава 19 Панда

Старик на миг застыл. Видимо мои слова на него подействовали отрезвляюще. Да и я сам был готов к драке, хоть и понимал что шансов у меня нет. Просто достали.

Наконец Альберт отпустил ворот моей рубахи и отступил на шаг.

— Я знал твоего отца, славный был воин, — наконец произнёс он. — Но я всё равно проверю, правду ли ты говоришь.

— Проверяйте, — не сводя взгляда с Альберта, ответил я.

Лунопёс, стоявший неподалёку, тоже отступил. Взглянул на хозяина, лаконично махнул хвостом, а затем снова прыгнул в заросли. Явно решил, что и без него обойдутся.

Следом ожила и система:

Вы не побоялись отстоять правду перед явной угрозой жизни.

Прогресс Сила духа: +1

Мы с Альбертом сверлили друг друга взглядами, но система уже показала, что я его убедил.

— В любом случае, мне надо закончить, — произнёс он. — Надо закопать крысоволка.

— Я не возражаю, — хмуро ответил я.

— Ну уж нет, ты углубишь яму, а я пока травы подготовлю.

Во мне боролись несколько мыслей. С одной стороны помочь надо было. Тем более это ведь я убил крысоволка и из-за незнания явно сделал что-то не то. Про те же ядра и стихийные кристаллы не мешало бы узнать побольше. Но была и другая сторона. Мне изрядно надоело отношение окружающих к Максу. Да, он по сути совсем молодой и в прошлом не шибко смышлёный, но это не значит, что я должен мириться с таким отношением.

Заметив упрямство в моих глазах, Альберт смягчился.

— Вдвоём справимся быстрее, а тебе нужно успеть до темноты вернуться в деревню. Ты копай, а я пока разберусь с травами, чтобы заразу остановить.

Я поморщился. С одной стороны, старик прав, это ведь мне от него что-то нужно, а он сейчас занят делом. Но после минувшего дня, меньшее что мне хотелось делать, это копать землю.

Я сегодня убил двоих людей, я пережил пожар, я выжил чёрт побери! Да и диалог с Альбертом не прошёл даром. Он ведь вполне мог свернуть мне шею. Меня до сих пор потряхивает.

Даже думать не хочу, что он мог вообразить, глядя на кинжал и залитую кровью рубаху. Небось решил, что я сдуру зарезал Марию вместе с Леонидом. Хотя подозрения по поводу последнего вполне справедливы. Ведь гадёныш оставил меня гореть заживо.

Альберт кивнул на лопату, которую притащил с собой, и ткнул пальцем в место в трёх шагах от туши.

— Так что, поможешь? Здесь глубина по пояс, надо ещё хотя бы полметра.

— А зачем его вообще закапывать? — тяжело вздохнув, спросил я, уже оценивая фронт работ. — Пусть лежит себе — его птицы склюют.

Альберт посмотрел на меня, как на несмышлёного юнца, сморозившего полнейшую чушь…

Хотя постойте-ка… ну, да…

— Птица, если сюда и приблизится, то скоро сдохнет. Потом сдохнет тот, кто съест эту дохлую птицу. Проклятие уйдёт в землю и воду. Пройдёт несколько месяцев, прежде чем это место будет снова безопасно. Крысоволки мерзкие твари. Лес от них всегда страдал.

Я прикусил язык. Вопрос был глупый.

Ещё раз вздохнув, нашёл взглядом лопату и пошагал к ней, намереваясь поскорее управиться с работой.

— Ну, вот и славно.

Стоило приблизиться, как смрад, исходивший от трупа, ударил в нос. Надеюсь, не успею пропитаться проклятием.

Тут же ожила система:

Внимание! Вы находитесь в отравленной зоне.

Я лишь отмахнулся, даже не дочитав до конца.

Поплевал на ладони и взялся за дело.

Земля на обочине оказалась спечённой, утоптанной копытами и колёсами. Лопата звенела, отскакивая от камней. Но первый уровень укрепления тела явно пошёл мне на пользу. Я уже не тот дохляк, что очнулся в каморке под лестницей три дня назад. Я вгонял штык с ровным ритмом, не задумываясь о движениях. Тело работало само.

А вот голова не давала покоя.

Пока руки копали, мысли вдруг вернулись к пожару. К запертой двери, которую Леонид захлопнул, глядя мне в глаза. К лязгу задвигаемого засова. К той неприятной сцене, когда наёмники измывались над Леонидом и Марией. К виду сгоревшей таверны. Это придало мне сил. Я стиснул черенок лопаты так, что побелели костяшки, и принялся с яростью взрывать землю.

Заодно припомнил свои практики техники воздушного клинка.

С мантрой «Шу» дело пошло еще быстрее.

Альберт тем временем без дела не сидел. Он ходил вдоль обочины, собирая какие-то стебли.

Несколько раз он останавливался и поглядывал на меня, проверяя, правильно ли я копаю.

Воспользовавшись моментом, я решил спросить:

— А если они такие ядовитые, почему тогда всё вокруг не превратилось в пустыню?

Альберт как раз закончил, и подошёл ко мне, принявшись рвать собранную траву на куски.

— Крысоволки твари умные. Знают, где жить, где охотиться и где сдыхать, чтобы не травить землю и не лишать потомство еды.

— Умные, — хмыкнул я. — Этот видимо не знал, где можно подыхать.

— Знал, просто охотники его не спросили. А так, крысоволки обычно жрут тела своих собратьев, — невозмутимо ответил Альберт.

Меня передёрнуло

— Почему же их не приручают, если они такие умные? Из-за яда?

— Они рождаются без яда. Мелочь — обычные щенки. Выглядят безобидно. Но к трём месяцам начинают осознавать себя. Просыпаются инстинкты, территориальность. Приручить их невозможно — все попытки заканчивались одинаково. Они не поддаются дрессировке.

— Крысоволки нападают на хозяина? — спросил я.

— Всегда, — кивнул старик. — И это в лучшем случае. У крысоволков все способности завязаны на яд и болезни. Горе-приручители крысоволка убивали, а потом годами не могли избавиться от последствий. — Он подошёл ближе, заглянул в яму. — Вот здесь пошире возьми. Передние лапы у крысоволков широкие.

Я лишь вздохнул и продолжил углублять яму.

Альберт присел на корточки.

— Я ядра у всех крысоволков есть? — спросил я.

— Ядро начинает формироваться в полгода. Брать такое бессмысленно — слабое, маленькое, а учитывая поганую энергию, еще и штраф на усвоение большой. Настоящий охотник выбирает зверя от трёх лет.

Я скользнул по трупу взглядом. Палку из головы зверя уже кто-то вынул, и она больше не торчала антенной. А ещё у крысоволка было вскрыто горло.

— Из этого ещё можно достать?

— Нет. Этого уже кто-то выпотрошил, — хмыкнул Альберт. — Причём умело. Вот только тело бросил здесь. Эти новые охотники будто страха не имеют. Нужно сразу закапывать, в первый час после убийства. Потом пузырь в голове крысоволка лопается, яд пропитывает ткани, а заодно и всё вокруг.

— А как понять, в этом крысоволке было сильное ядро? — спросил я, возвращая старика к более интересной для меня теме.

— Начнёшь разбираться со временем. Нутром будешь чуять. В этом было хорошее. Зверь хоть и старый, но явно матёрый был.

Я поморщился от досады. Ядро крысоволка могло ускорить мой прогресс. А там, может, всё иначе бы сегодня обернулось. А я по незнанию оставил его здесь.

— А как его добывать нужно? — хмуро спросил я.

Альберт с усмешкой поглядел на меня.

— Что, хочешь по стопам отца пойти?

Что он имел в виду, я не понял, поэтому просто промолчал. Интересно было узнать подробности, но как сформулировать вопрос, чтобы он не казался странным, я не сообразил.

Старик тем временем продолжил:

— У большинства зверей, кто выше первого ранга, ядра растут в шее. У кого-то в основании черепа, у кого-то ближе к грудной клетке, но примерно в одной области. А у крысоволков там ещё и ядовитый мешок. Повредишь его и сдохнешь. Проще всего вскрыть глотку, дать крови вытечь, а потом найти малый камень ближе к позвоночнику. Но голову не отсекать.

Я вспомнил Шныря и Усатого с их вонючим трофеем. Они мало того, что не закопали голову, так ещё и с собой притащили. И они называли себя опытными охотниками…

— Достаточно, — сказал Альберт, заглянув в яму. — Теперь выбирайся и помоги притащить тело.

Я ушам не поверил. Приближаться к ядовитой твари не хотелось. Но ведь и оставлять её нельзя.

Взглядом скользнул по уведомлению системы.

Прогресс Укрепления тела: + 0,15

Холодное оружие: + 0,27

Техника воздушный клинок: +0,18

Похоже, система восприняла мои упражнения с лопатой, как тренировки с боевым оружием.

Мы подошли к туше. Вонь стояла невыносимая — гнилая кровь вперемешку с тошнотворной сладостью проклятия. Трава вокруг пожелтела и скрутилась, будто обожжённая.

— Бери за задние ноги, — скомандовал Альберт и взялся спереди.

— А мы не потравимся? — спросил я.

— Конечно потравимся, если меры не примем. Но если тварь здесь оставить, последствия будут хуже. Так что давай хватайся.

Шерсть крысоволка была жёсткой и маслянистой. Пальцы скользили, но я вцепился крепче и потащил. Старик рванул со своей стороны неожиданно мощно. Силы в нём было с избытком. Мы доволокли тушу и сбросили в яму. Глухой шлепок, облако пыли.

Однако не успел я обрадоваться, что всё кончено, как система напомнила о себе:

Внимание! Контакт с источником яда и проклятия.

Слабое отравление: −3% к общему состоянию тела.

Имеет накопительный эффект.

Может перерасти в сильное отравление.

Может привести к болезни.

Слабое проклятие:

-1% к внимательности.

-1% к удаче.

Может привести к внезапной вспышке ярости.

Возможно усиление проклятия через 1 час 59 минут.

Рекомендация: очиститесь от проклятия и не поддерживайте контакт с источником воздействия.

Пока терпимо. Но «усиливает эффект» мне категорически не понравилось.

— Проклятие через кожу прошло, — сказал я, разглядывая покрасневшие ладони. Пальцы покалывало, в кончиках разливалось онемение. — Сколько у меня времени?

Альберт мельком глянул на мои руки.

— Не помрёшь. Если не будешь стоять столбом.

Он помял в руках россыпь трав, что собирал до этого.

— На, разотри в руках, — протянул он мне щепотку.

Я принял смесь. Попытался разобрать, что здесь за травы, но не смог. Да и система не помогла, ничего не определила.

Растёр между ладонями смесь. Сразу пришло уведомление, что воздействие проклятия приостановлено, но не исчезло, всё ещё светясь в поле зрения.

Старик тем временем высыпал оставшееся на труп крысоволка. Распределял смесь равномерно. Затем он забормотал что-то ритмичное, монотонное. Потом снял с пояса ещё один мешочек, взял оттуда щепотку сухой смеси трав и лепестков, бросил.

Я заметил, что Альберт траву в руках не растирал.

— А вы не будете себя обеззараживать? — спросил я.

— Такие мелочи ко мне давно не липнут, — ответил он, затем хлопнул в ладоши и развёл руки в стороны.

Между его ладонями на долю секунды мелькнула тонкая полоска переливающегося света. Вонь, идущая от крысоволка тут же ослабла, будто кто-то захлопнул крышку над ямой.

— А что это за травы? — спросил я.

— В основном корень стопорилки и листы душницы. Остальное тебе без надобности, слишком сложно такую траву определить. Ещё на отраву нарвёшься. Так что, если встретишь труп крысоволка, ты его сразу закапывай, а потом ко мне, я помогу избавиться от проклятия. Ну, или к Антонию, у него средств поболе будет.

— Ну, и всё же, как искать эти травы, как они выглядят?

— Закапывай уже, потом расскажу, — устало выдохнул старик, будто это он последние двадцать минут корячился над ямой. Но я не спорил. Сегодня я узнал немало нового, а помахать лопатой — вполне приемлемая цена за науку. Надо только узнать, что за травы он использовал. Хотя, может, и сам разберусь, когда выкуплю панду.

— А что вы сейчас сделали? — спросил я. Понимаю, что старик вряд ли ответит, но не попробовать выведать больше информации будет глупостью. — Я видел какой-то свет между вашими ладонями.

— Тебе это еще рано малец, — отмахнулся он и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Обратный процесс пошёл быстро. Забрасывать рыхлую землю проще, чем ковырять утоптанный грунт. Вскоре передо мной вырос холмик. Альберт посыпал его остатками трав и коротко выдохнул.

— Идём, ещё у колодца почистимся.

Я пошёл следом, стараясь не касаться ладонями рубахи. Покалывание в пальцах не проходило. Системное предупреждение висело перед глазами серым пятном, таймер в углу застыл и не шевелился, но всё ещё висел.

Пока шли, я прокрутил в голове всё, что узнал. Ядро находится в шее. Мешок с ядом у крысоволка под горлом, главное не повредить. Тело нужно закопать с корнем стопорилки и цветами душницы, иначе проклятие расползётся.

Простая инструкция. В следующий раз я буду готов.

Оставалось только дожить до следующего раза. Сначала надо смыть проклятие. Потом вернуться в деревню без приключений, пока не стемнело.

Мы вышли на поляну. Лунопёс, развалившийся у клеток, лениво поднял голову, принюхался к нам и брезгливо отвернулся.

— Даже собаке противно, как от нас воняет, — пробормотал я.

Альберт не ответил. В дом он заходить не стал. Молча прошёл к колодцу, на ходу закатывая рукава, крутанул ворот и вытащил ведро.

— Руки давай, — скомандовал он.

Я протянул ладони. Альберт поднял ведро и принялся поливать на мои руки, приговаривая что-то под нос.

Вода обожгла холодом, а следом произошло нечто странное. Будто невидимая плёнка, которая стягивала кожу, вдруг лопнула и сползла, как змеиная шкурка. Покалывание в пальцах прекратилось мгновенно.

Ожила система:

Проклятие снято.

Отравление нейтрализовано.

Общее состояние восстановлено.

Травничество: +0,1

Укрепление тела: +0,1

Я с облегчением выдохнул. Красное предупреждение и таймер, что маячили на периферии зрения последние полчаса, наконец погасли.

— Льющаяся вода от проклятий спасает не хуже трав, — сказал Альберт, опуская ведро. — Запомни. Не всегда под рукой будет душница или стопорилка. А колодец найдётся в любой деревне. А ещё для профилактики над огнём можно руки подержать, чтобы спалило всё, что вода не смыла. Это тебе наука на будущее.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

— Теперь и ты мне полей, — вручил он мне ведро.

Я не стал отказывать в ответной услуге.

Старик принялся тереть руками друг о друга под струёй и вдруг икоса посмотрел на меня. Взгляд был цепкий, изучающий.

— А зверёк-то тебе зачем? — спросил он, будто между прочим.

Вопрос прозвучал мягко, почти лениво. Но я не обманывался.

Он встряхнул руками, вытер их о штаны и выжидательно поглядел на меня.

Можно было соврать. Сказать, что хочу питомца для компании, или для охраны, или просто потому, что милый. Но я уже устал от вранья, и у меня просто не было сил выдумывать что-то.

— Панда поможет мне восстановить таверну, — сказал я прямо.

Альберт поднял бровь.

— Кошачий медведь? Таверну? — Он хмыкнул. — Зверёк, который умеет только жрать и спать? Даже бревно не обгрызёт.

— Я знаю, что говорю.

— Парень, у тебя ни стен, ни крыши, ни денег. Мария ранена, Виктор уехал, его сопляка утащили. Ты стоишь передо мной в обгоревшей рубахе, провонявшей кровью, и рассказываешь, что бесполезная зверюшка поможет тебе отстроить сгоревший трактир. Что-то здесь не чисто.

И Альберт ведь не издевался, он перечислял факты. И факты эти были паршивые.

Но я не отвёл взгляд.

— Я знаю, что говорю, — повторил я. — Вы продадите мне кошачьего медведя?

Альберт несколько секунд сверлил меня глазами. Потом качнул головой и пошёл к ряду клеток.

Я ощутил облегчение. Споры со стариком забрали последние силы. Я двинулся следом, чувствуя, как сердце ускоряется в предвкушении.

Вот она, награда за три дня ада. За навоз и побои, за пожар и убийства, за засов, который Леонид задвинул у меня перед носом. Хоть что-то хорошее в этом проклятом мире. Настоящая награда, которую я заработал, а не снятые с трупов вещи.

— Какого ты там хотел? — спросил Альберт, не оборачиваясь. — Камнегрыза?

— Кошачьего медведя, — нетерпеливо напомнил я. — Маленький, рыже-коричневый, с полосой вдоль спины и полосатым хвостом.

Альберт прошёл вдоль клеток, постукивая пальцем по подбородку. Остановился. Нахмурился. Заглянул в одну клетку, потом в другую.

— Так, — протянул он. — А медведя-то я, кажись, на шкуру пустил. Бесполезный ведь.

Старик силён и опасен, но мне, похоже, всё равно. Сейчас я его начну бить…

Я стоял и смотрел на Альберта, не в силах произнести ни слова. Внутри поднималась волна ярости — чёрная, душная, обжигающая. Я ведь со вчерашнего дня думал об этой панде. И всё ради того…

К глазам подступили слёзы. Вот и Макс проснулся.

Да когда этот мир уже перестанет уничтожать последнее светлое, что осталось в душе несчастного паренька⁈

Это самое чудовищное завершение этого проклятого дня. Пожар, два трупа, дым в лёгких, запертая дверь, Леонид с его предательством. А теперь ещё и это…

Готов был потратить все деньги, снятые с убитого мной человека. Всё ради зверька, которого уже нет.

Внезапно меня прострелила яркая мысль. Он же всё это время издевался! Ведь с самого начала знал, что панды нет, и водил меня за нос. Заставлял яму копать.

Кулаки сжались сами собой. Горло перехватило. Я набрал воздуха, готовый выплеснуть весь гнев, что накопился за этот бесконечный день, прямо в лицо тупому старику, который…

— О! — Альберт хлопнул себя ладонью по лбу. — А нет, вот же он! А я и забыл. Бесполезная зверюга.

Даже не подозревая об охвативших меня чувствах, он размашистым жестом распахнул дверцу клетки, до которой я не дошёл, и вытащил оттуда знакомый рыже-коричневый комочек.

Панда цеплялась лапками за плечо лесника и таращила на меня чёрные блестящие глаза. Кажется, она даже меня узнала и потянулась ко мне лапкой.

Я поник, словно сдутый шарик.

Гнев улетучился мгновенно, как будто его и не было. Но и радость не успела прийти. В груди образовалась пустота. Будто из меня вынули всё содержимое и оставили лишь оболочку. Вот она, панда. Живая. В метре от меня. Руку протяни. А мне уже как будто и не надо.

Выгорел? Ну, нет…

— Двадцать пять медяков, — деловито сказал Альберт, почёсывая зверька за ухом.

Я сглотнул и шагнул на встречу панде. Моей панде.

Голос вернулся не сразу.

— Сколько это в серебре? — спросил я сипло.

— Серебришком разжился? — хмыкнул он. — Тогда с тебя две серебряные и пять медяков.

Я полез в кошель Змея. Пальцы, ещё минуту назад сжатые в кулаки, слегка дрожали. Нащупал монеты, пересчитал. Две серебряные и горсть меди. Отсчитал медяки и высыпал на широкую ладонь Альберта.

Лесник пересчитал монеты одним взглядом, ссыпал в карман. Второй рукой взял панду за шкирку и протянул мне.

Я принял зверька. Осторожно, двумя руками, как хрупкую вещь. Панда была невесомой — граммов триста, не больше. Тёплая, мягкая, с бешено колотящимся маленьким сердцем под ладонью, но такая пушистая, что казалось, будто она весит килограммов пять.

— Сколько же с тебя шерсти будет… — пробормотал я.

Кошачий медведь. Питомец

Имя: Отсутствует.

Ранг: 1.

Уровень: 1

Подтверждённые навыки:

Правильное питание — Кошачий медведь видит свойства пищи, чтобы получать самое лучшее питание.

Примечание: прогресс развития, предположительно, происходит через питание.

Ментальная связь — питомец способен транслировать свои знания кормильцу.

Привязка: Вы.

Для открытия других способностей питомца усильте связь.

Уровень духовной связи: 0,97

Предупреждение: прирученный питомец нуждается в регулярном контакте с хозяином. Длительное отсутствие ослабляет узы. При разрыве связи возможны последствия:

— Болезнь питомца

— Угасание

— Гибель.

Заботьтесь о своём питомце.

Последняя строка неожиданно уязвила меня.

Признаться, я не придал такого серьёзного значения уведомлению о привязке вчера.

Я ведь приручил панду случайно, мимоходом. Погладил через прутья, она цапнула у меня бодрянку, и система зафиксировала связь. А потом я ушёл. Просто ушёл и мог ведь не вернуться. И дело не в том, что мог погибнуть. Мог просто не найти нужной суммы так скоро. И что, зверёк бы заболел и погиб? Из-за того, что мне никто не объяснил правил?

Порой мне кажется, что эта система не помогает, а только создаёт проблемы. Это нормально, что мне стыдно перед пандой?

Причём это было не только чувство Макса. Мне тоже было жалко зверька.

Для Макса бросить беспомощное существо было немыслимо. Взрослый я понимал, что обстоятельства не оставляли выбора. Но Максу было плевать на обстоятельства. И ведь панде точно так же было плевать на обстоятельства.

— Прости, — прошептал я, поддавшись порыву, глядя в чёрные глаза зверька. — Больше я тебя не брошу.

Панда моргнула. Потом потянулась ко мне, упёрлась передними лапками в грудь и в одно движение вскарабкалась на плечо. Ткнулась мокрым носом в щёку, обвила шею толстым пушистым хвостом и затихла, вцепившись коготками в рубаху.

Я стоял, боясь шевельнуться, и чувствовал, как пустота внутри заполняется чем-то тёплым. Будто кусочек этого чужого, враждебного мира наконец-то стал моим.

— Привязывать-то умеешь? — голос Альберта вернул меня на землю. Лесник смотрел на нас, и в его прищуре мелькнуло что-то похожее на подозрение.

— Привязывать? — уточнил я.

— Ритуал привязки. Чтобы зверь не убежал и слушался тебя. — Он скрестил руки на груди. — Или ты думал, посадил на плечо, и готово?

Я замешкался. Понятия не имел ни о каком ритуале. Но молчать значило подтвердить, что я полный профан, а Альберт и так еле-еле согласился продать мне зверька.

— Напомните, — сказал я осторожно. — Давно не практиковал.

Альберт посмотрел на меня с выражением, которое ясно говорило: «Давно не практиковал он, мне-то не ври». Но вслух сказал другое:

— Ладонь на лоб зверю. Мысленно обратись к нему и скажи: «Путь один, дорога одна». Три раза. Если зверь принял, то почувствуешь отклик. По сути, говорить можно что угодно, главное, чтобы зверь тебе поверил.

Я снял панду с плеча и положил два пальца на её крошечный лоб. Та замерла, перестав копошиться. Чёрные глаза уставились на меня, не мигая.

Сосредоточившись на зверьке я мысленно произнёс:

Путь один, дорога одна. Путь один…

Слова показались мне нелепыми и неправильными, а следом из меня полилось:

— Мы с тобой оба одиночки. Застряли там, где нам не нравится. Ты в клетке, я в этой таверне. Но вместе мы сможем больше. Построим такое место, где будем чувствовать себя дома. Вот увидишь. Мы с тобой одной крови и одного духа.

Под ладонью стало горячо. Панда вздрогнула всем телом, и я почувствовал её — отклик. Не уведомлениями системы, а как-то иначе. Просто ощущение чужого присутствия на краю сознания. Тёплое, любопытное и изрядно голодное. Определённо голодное.

Обнаружена попытка ритуала привязки.

Анализ… Связь с питомцем уже установлена (метод: спонтанное приручение).

Ритуал привязки может усилить существующую связь и повысить навык приручения.

Ритуал проведён успешно.

Ваша связь с питомцем усилена.

Уровень духовной связи: 2,1

Доступна ментальная связь первого уровня.

Вы можете чувствовать эмоциональное состояние питомца.

Питомец чувствует ваше присутствие и намерения.

Прогресс навыка Приручение: +1

Панда снова вскарабкалась мне на плечо, тихо пискнула и потёрлась мордочкой о шею. Я ощутил на краю сознания волну тёплых эмоций. Довольство. Сытое, ленивое, кошачье довольство. И под ним — слабый, но отчётливый голод.

Я невольно улыбнулся.

— Получилось? — спросил Альберт. Голос невозмутимый, будто ему всё равно, но глаза цепкие и внимательные.

— Получилось, — выдохнул я.

Он кивнул, но подозрение из его взгляда никуда не делось. Впрочем, допрашивать дальше не стал.

— Имя питомцу придумай, тогда связь сильнее станет, — напутствовал он. — Только имей в виду, это самка.

Но я его уже не слушал, оглядывая поляну вокруг. Я видел её другими глазами. Точнее, глазами панды.

Надписи вспыхивали повсюду, одна за другой, будто кто-то включил подсветку на новогодней ёлке. Большая часть кустов, стеблей, невзрачных на первый взгляд пучков травы у корней деревьев вдруг обрели имена и свойства.

Тысячеголов. Ускоряет регенерацию, останавливает кровотечение.

СКРЫТЫЕ СВОЙСТВА: сильное снотворное…

Солнцелюб. Повышает остроту зрения.

СКРЫТЫЕ СВОЙСТВА: настойка позволяет видеть энергетические потоки…

Железнолист. Укрепляет кости.

СКРЫТЫЕ СВОЙСТВА: порошок повышает прочность клинка при заточке…

Огнецвет. Добавляет огненную стихию к оружию.

СКРЫТЫЕ СВОЙСТВА: сок вызывает химический ожог…

Я медленно поворачивал голову, и новые названия вспыхивали на периферии зрения. Система показывала не просто базовые характеристики, как раньше. Теперь я видел скрытые свойства, которые были бы заблокированы, даже если бы я сам видел эти специи. Названия раскрывались одно за другим.

Вот он, мой истинный козырь! Не мечи, не кулаки, не светящиеся ладони, а знание. Знание о том, какая трава лечит, какая калечит, какая превращает обычную похлёбку в блюдо, от которого воин выходит из-за стола, сделавшись в несколько раз сильнее.

Мне не терпелось начать собирать всё, что вижу. Руки чесались сорвать каждый стебелёк, набить карманы, рассортировать, попробовать в готовке. Но я сдержался. Сначала — дело.

— Держи, — Альберт появился рядом и сунул мне два увесистых свёртка, перетянутых бечёвкой. Я даже не заметил, как он уходил.

— Что это? — спросил я.

— Таверну собираешься восстанавливать? — хмуро спросил Альберт. Я кивнул. — Продукты, значит, пригодятся.

Это было мясо. Я почувствовал запах даже сквозь ткань.

— Ого, как много! Сколько с меня? — Я потянулся к кошелю.

— Потом разберёмся, — отрезал Альберт. Голос был ровный, но что-то в его взгляде изменилось. Кажется, я заслужил признание. Альберт смотрел изучающе, с новым интересом. Мол, может, ты и сопляк, но сопляк, который платит за зверей и не жалуется на работу.

— Спасибо, — сказал я. И по телу разлилось обжигающее чувство благодарности. Наверное, это из-за того, что пару минут назад я вполне был готов прирезать этого старика. Но это не отменяло того, что я был искренне ему благодарен. И за науку, и за панду, и, конечно же, за мясо.

— И мешок вот возьми, — спохватился он. — Не в руках ведь тащить, — он протянул мне грубый походный мешок.

Я сложил мясо и нацепил лямки. Панда недовольно пискнула, когда рюкзак качнулся, и я придержал её ладонью. Она тут же перебралась мне за пазуху — вспомнила, что в прошлый раз там были цветы бодрянки. На этот раз было пусто, и панда разочарованно фыркнула, но вылезать не стала.

— Потерпи, — шепнул я ей. — Скоро накормлю.

На краю сознания мелькнуло нетерпение. Причём не моё.

Я поправил лямки, кивнул Альберту и двинулся по тропинке обратно к дороге. На затылке я ещё долго ощущал пристальный взгляд.

Но я не придавал этому значения.

Меня ждала таверна, которую я планировал превратить в лучшее заведение по эту сторону леса, несмотря ни на что.