Таверна на прокачку

Глава 22 В своей стихии

Утро четвёртого дня началось правильно.

Я вскочил с кровати ещё до рассвета, вместе с пандой выбежал во двор. Пока разминался, скинув рубаху, Ника бегала вдоль забора, обнюхивая растения и разыскивая еду. Выбрав самый симпатичный куст, уселась рядом и принялась задумчиво жевать стебли, подтягивая их к себе лапкой.

Я тем временем встал посреди двора, расставил ноги на ширину плеч и начал с простого: наклоны, повороты корпуса, махи руками. Тело отзывалось привычной утренней болью в заиндевевших мышцах, но с каждым движением боль отступала, сменяясь теплом.

Пока тело лишь просыпалось, голова уже работала.

Вчера за убийство Змея и Шныря система насыпала мне больше ста сорока очков укрепления тела. За три дня адской работы в конюшне, беготни с подносами и рубки дров я наскрёб едва ли пятнадцать. Арифметика простая и неприятная: система щедро награждает за убийства, а за мирный труд кидает крохи.

Вот только я не хочу зарабатывать прогресс, убивая кого-то. Два трупа на моей совести — более чем достаточно. Если каждый раз для прокачки мне нужно будет кого-нибудь зарезать, то к пятому уровню я превращусь в серийного убийцу, а не в ресторатора.

Я перешёл к приседаниям. Двадцать штук, с паузой на выдохе в нижней точке. В моём мире я делал по пятьдесят, не задумываясь. Здесь, в теле Макса, двадцать давались с трудом — колени тряслись, а на последних пяти пришлось стиснуть зубы. И это несмотря на недавнее повышение уровня!

Ничего. Неделю назад я и десять бы не сделал.

Остановился передохнуть. Мозг продолжал работать, анализируя прошедшие дни.

Когда я рубил дрова с мантрой «Шу», представляя, что топор — это боевое оружие, прогресс укрепления тела, холодного оружия и воздушного клинка росли в три-четыре раза быстрее, чем от обычной физической работы. Система считала мои упражнения с топором за тренировку с боевым оружием, а не за хозяйственную работу. То же самое с лопатой.

А что если применить тот же принцип вообще ко всему? К лопате, к метле, к ухвату? Любой инструмент — это палка с утяжелением на конце. А палка с утяжелением — это, по сути, боевой молот или секира. Вопрос только в том, как ты её держишь и что при этом думаешь.

Идея была настолько простой, что я рассмеялся и хлопнул себя по коленям.

Тренироваться, работая. Работать, тренируясь. Совмещать прокачку тела с хозяйственными делами. А если еще настой бодрянки или редкоцвета при этом пить, то сразу тройной прогресс!

А ещё у меня в комнате лежали два меча — Змея и Шныря. После завтрака можно будет попробовать взять настоящее оружие. Я еще помню как мне за каждый взмах начислялись очки прогресса. Надо пользоваться! Но это потом. Сначала — отжимания.

Упёрся кулаками в утоптанную землю, выпрямил спину. Первые десять — легко. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать — уже тяжелее. На двадцатый руки задрожали. Двадцать пять — через силу. На двадцать девятом я рухнул на живот и уткнулся лбом в пыльную землю.

Прогресс Укрепления тела: +0,03

И это за тридцать отжиманий. Негусто, но ведь это чистая физика, без техник и без оружия. Да и управился чуть больше, чем за минуту. А если добавить мантру?..

Но бесконечно отжиматься я тоже не собираюсь.

Завершая зарядку, я облился холодной водой из колодца и натянул одежду, найденную вчера в сундуке.

Подобрал у забора длинную палку — ту, что осталась от сгоревших перил. Тяжёленная, раза в три тяжелее меча, грубая, занозистая. Идеально.

Встал в стойку, перехватил палку двумя руками и начал отрабатывать базовые движения из техники Воздушного клинка. Мах сверху вниз, короткий толчок, возврат в стойку. Шу. Шу. Шу. Каждый удар — с выдохом, с концентрацией, с ощущением, что палка — продолжение руки.

Прогресс Укрепления тела: +0,5

Прогресс Холодное оружие: +0,3

Прогресс Воздушный клинок: +0,2

Совсем другое дело. Три навыка за одно упражнение. Если я буду делать это каждое утро по полчаса, за неделю наберу столько же, сколько за два дня беготни с подносами.

Я остановился, тяжело дыша, и вытер пот рукавом.

— Ты чего тут делаешь?

Я резко обернулся. В воротах стоял Симеон, переминаясь с ноги на ногу и таращился на меня круглыми глазами.

— Сёма? — Я опустил палку. — Ты чего так рано?

— Так помогать! — Он шагнул во двор. — А потом тренироваться. Ты же обещал вчера, вот я и пришёл пораньше.

Я посмотрел на небо. Солнце только-только показалось над верхушками деревьев. Парень припёрся на рассвете, не поев, не умывшись, в мятой рубахе и с соломой в волосах. Глаза горели фанатичным огнём ученика, готового на всё.

— Ладно, — сказал я. — Начнём с зарядки.

— С чего? — Сёма нахмурился.

— С зарядки. Это… — Я задумался, как объяснить концепцию утренних упражнений на пальцах. — Это когда ты с утра делаешь упражнения, чтобы тело проснулось и стало сильнее. Смотри на меня и повторяй.

Я показал наклоны. Сёма повторил — криво, но старательно. Показал приседания. На пятом приседании парень побагровел и схватился за колени.

— Встань ровно! — скомандовал я. — Спина прямая, пятки на земле. Ещё пять.

Сёма скрипнул зубами, но сделал. Я невольно вспомнил, как три дня назад сам не мог сделать и десяти. Прогресс — штука относительная.

— Теперь отжимания, — сказал я.

— Чего?

— Ложись на землю. Упрись ладонями. Выпрямись. И поднимайся на руках.

Сёма рухнул на живот и попытался оттолкнуться. Руки тряслись, как ветки на ветру. Он поднялся на три пальца и рухнул обратно.

— Ещё раз.

— Не могу!

— Можешь. Ещё раз.

Со второй попытки Сёма поднялся на ладонь и снова рухнул. Лицо его было пунцовым от натуги и стыда.

— Ладно, хватит пока, — смилостивился я. — Будешь делать каждое утро, через неделю сможешь пять. Главное упорство и повторения.

Сёма поднялся, отряхивая колени, и посмотрел на меня с таким выражением, будто я открыл ему тайну вселенной.

— А теперь — работа, — объявил я. — Двор нужно подмести.

— Подмести? — В голосе Сёмы мелькнуло разочарование. Он явно рассчитывал, что я буду учить его огненным ударам и смертельным приёмам, а не уборке территории.

Я нашёл метлу, прислонённую к стене конюшни. Вручил Симеону. У меня появилась одна идея, и я хитро поглядел на парня.

— Слушай внимательно. Это не просто метла. Представь, что у тебя в руках боевое оружие. Длинное древко, тяжёлый конец. Типа копья или боевой косы. Каждый взмах — это удар. Земля — твой враг. Мети так, будто ты рубишь противника. Понял?

Сёма посмотрел на метлу, потом на меня. В его глазах читалось сомнение, граничащее с подозрением, что я над ним издеваюсь.

— Я серьёзно, — сказал я. — Попробуй.

Он изо всех сил размахнулся, и взмахнул метлой. Пыль поднялась облаком, а сам Сёма едва не потерял равновесие.

— Ну кто так метёт? Дай сюда! — Я подошёл и поправил его метлу. — Руки шире. Спина прямая. Движения от бедра, не от плеч. Чётче! Резче! Каждый мах — как удар. Шу-у-у. Шу!

Сёма попробовал снова. Получилось лучше — метла ходила ровнее, пыль летела в одну сторону, а не во все разом.

— Вот, — одобрил я. — Мети весь двор. Пока не подметёшь — ничему другому учить не буду.

Сёма вздохнул, но взялся за дело. Я отвернулся, пряча улыбку.

Перетянулся поясом и сгрёб в охапку панду. Зверушка к этому времени наелась, попила из колодезного ведра и села у забора вылизываться.

Погладил Нику между ушами, она тут же принялась довольно попискивать. Я чувствовал её мягкое присутствие где-то на периферии сознания. Её спокойное довольство передавалось мне, поднимая настроение. Вся куча дел, которая мне предстояла, уже не казалась столь ужасающей и невыполнимой.

Как говорят мудрецы, путь в тысячу ли начинается с плотного завтрака. Так что начну с малого — подготовлюсь к приходу гостей.

Пока Сёма орудовал метлой, я перетащил из подвала крупу и овощи. Каждый мешок поднимал с концентрацией, напрягая мышцы осознанно, а не просто волоча груз из точки А в точку Б. Мантру на всякий случай произносил, хоть и мысленно, да и ритм держал. Размахивать мешком конечно не собирался, как и метать овощи, но представлял себя метателем ядер.

Возвращаясь из подвала с очередным мешком, я мельком глянул на Сёму. Парень пыхтел, как паровоз, приговаривая: шу-шу-шу. Научился же. Главное, что мёл добросовестно. Движения стали ровнее, увереннее. Конечно, до боевой стойки ему, как до луны, но для первого утра — неплохо. А сколько мы еще с ним выметем…

И тут перед глазами вспыхнуло уведомление, которого я не ожидал.

Вы обучили другого человека основам физической подготовки и передали знания о боевом применении инструментов.

Открыт новый навык: Наставник.

Путь духа.

Прогресс Наставник: +0,5

Прогресс Сила духа: +0,3

Навык «Наставник» позволяет обучать других и передавать знания. Чем успешнее ученик, тем быстрее растёт навык. Развитие навыка открывает способности к управлению группой, повышению морали и эффективности подчинённых.

Я перечитал дважды. Потом — третий раз.

Наставник. Путь духа. Навык, который растёт, когда я учу других.

Система наградила меня за то, что я заставил подростка мести двор с правильным хватом. Бред? Бред! Но цифры прогресса подтверждали реальность происходящего.

Да я ведь сам еще ничего не умею, и за свою псевдонауку получаю очки! Инфобизнесмены здесь бы процветали.

Я сходил за кремнем и кресалом и присел у кострища. Ещё вчера специально оставил несколько мелких щепок на розжиг. Как всё-таки цивилизация упрощает жизнь — в своём мире я бы просто чиркнул зажигалкой. А тут пришлось стучать, высекая искры, а потом раздувать из мелкого огонька костёр. Пригодились деревенские навыки, которым меня обучал в детстве дед.

Убедившись, что огонь занялся, я посмотрел на Сёму, который добрался до дальнего угла двора и яростно гонял метлой пыль и головёшки. Пацан старался по-настоящему, и система это отмечала.

— Сёма! — крикнул я.

— Чего? — Он выпрямился, тяжело дыша.

— Когда подметёшь, натаскай воды из колодца. Три ведра. Одно для готовки, два для мытья посуды. И разложи дрова для костра — вон те, у поленницы.

— Понял, — хмуро ответил он и вернулся к метле с удвоенной энергией.

Я задумался. Стоит ли ему рассказать, что «Шу» которое он повторяет, на самом деле мантра? С одной стороны, это может ускорить его развитие. С другой — я сам толком не разобрался, как она работает. Да и не уверен, что Сёме стоит рассказывать все мои секреты в первый же день. Посмотрю, как он себя покажет за неделю, а там видно будет.

Хлопнула калитка, и во двор вошёл Сыч. Я сразу заметил перемены — на ногах у седого воина красовались добротные сапоги из тёмной кожи, а ещё штаны из плотной ткани. Явно не деревенской работы.

— Доброе утро, — кивнул я и не удержавшись спросил: — Обновка?

Сыч проследил за моим взглядом и невозмутимо ответил:

— Со Змея снял. Трофеи боевые. Тебе они ни к чему, великоваты. Да и продать такие здесь не получится — все будут знать, откуда обувка. Считай, это моя плата за то, что трофеи собрал и тебе принёс.

— Не возражаю, — бодро сказал я.

— Ну, вот и славно. — Он оглядел меня и нахмурился. — А сам-то чего не переоделся? У Шныря одёжка добротная была. Куртка, штаны.

— Добротная, — признался я. — Но в крови и в саже. Пока не постираю — на себя надевать не хочу.

— Так сходи к прачке Карине, — пожал плечами Сыч. — Она как овдовела, стиркой на хлеб зарабатывает. Берёт пару медяков за рубаху. За куртку, может, побольше запросит, но сам договоришься. Она баба не злая, только языкастая.

— Спасибо, схожу.

— Кстати, — Сыч понизил голос. — Как Мария? Ты вчера заходил к Антонию?

— Не успел, — признался я.

— Сбегай до обеда, как с делами разберёшься. Успокой её, что с таверной всё в порядке. — Он кинул взгляд на обгоревшее крыльцо и добавил: — Ну, более-менее в порядке.

Я кивнул и мысленно добавил ещё один пункт в разбухающий на глазах список дел.

Сыч тем временем заметил Симеона, который подметал дальний угол двора. Парень добрался до обгоревшей балки, лежавшей поперёк прохода, отставил метлу и ухватился за край. Балка была тяжёлая, обугленная, в полтора раза длиннее самого Сёмы. Он упёрся ногами, напрягся и потащил.

Балка не двигалась.

Сёма перехватился, присел ниже, налёг всем телом. Покраснел, надулся, как пузырь, и потащил снова. Балка сдвинулась на ладонь.

Сыч одобрительно кивнул в сторону пыхтящего Симеона:

— Пришёл помочь погорельцам? Молодец пацан.

Я не стал вдаваться в подробности нашей с Сёмой сделки. Повесил над костром котелок и спросил Сыча:

— Поможете стол развернуть?

Сыч оглядел мою рабочую зону и без лишних слов подхватил тяжёлый стол за край. Я показал, как хочу его поставить — боком к кострищу, так, чтобы всё было под рукой: слева продукты, справа готовая посуда, а прямо передо мной — открытый вид на столы для гостей. Так, чтобы ни один посетитель не остался без внимания.

— Толково придумал, — одобрил Сыч, отряхивая ладони. — Мария так не ставила.

— Мария готовила в кухне, за стеной, — ответил я. — А тут другие условия. Повар должен видеть зал.

Сыч хмыкнул и отошёл на своё привычное место, откуда просматривались и ворота, и двор.

Вчера я кормил людей обычной овощной похлёбкой. Сегодня намеревался показать, на что способен.

Продуктов было немного, и все простые — крупа, овощи из подвала. Мясо от Альберта я приберёг до обеда. Но у меня имелось кое-что, чего не было у Марии, да и ни у одного повара в этом захолустье. Желание сделать вкусную еду. А ещё травы. Вчерашний улов, собранный по дороге от Альберта, лежал на столе, рассортированный по пучкам.

Ко мне подбежала заинтересованная Ника и принюхалась. Завидев связки трав, она тут же приободрилась, запрыгнула на стол и цапнула ближайший пучок.

— Э, нет, — осадил я панду, отбирая растение. — Это для работы.

Почувствовал её недовольство, но решительно посадил на плечо. Для примирения сунул маленький пучок, который она выбрала, и убедился, что Ника успокоилась.

Снова посмотрел на выложенные растения. Надписи тут же вспыхнули, и я быстро пробежал глазами по свойствам, освежая их в памяти.

Для каши выбрал щепотку сушёного корня телокрепа — мелко натёртого, чтобы горечь и побочные эффекты ушли при варке. Я вдруг припомнил, что надеялся найти «какой-нибудь» телокреп. А он, оказывается, и правда существует.

Добавил пару листочков местной мелиссы для аромата и крошечную щепотку перетёртого редкоцвета. Не в лечебных дозах — просто как специю, для вкуса и лёгкого бонуса.

Пока каша томилась, я занялся напитком. Налил в чистый кувшин колодезной воды, растёр в пальцах свежие листья мяты и добавил туда же, вместе с парой лепестков душницы. Размешал, дал постоять.

Система откликнулась раньше, чем я ожидал:

Новый рецепт: Каша бодрящая с телокрепом.

Сытность: 45%.

Эффекты: Выносливость +2% на 4 часа. Бодрость +5%.

Новый рецепт: Взвар с холодянкой и душницей.

Эффекты: Ясность ума +5% на 2 часа. Снимает лёгкую тревожность.

Прогресс Кулинария: +0,2

Прогресс Зельеварение: +0,17

Навыки растут! Сейчас люди наедятся, напьются, пойдут работать, и прогресс только ускорится.

Перевёл взгляд на золотистую шкалу с прогрессом улучшения таверны.

А там уже было 90,95

Прогресс-то растёт! Даже без зала и жилых номеров. Судя по уведомлениям, основная часть очков за счёт репутации и качества блюд. А еще за два новых блюда и за убранную территорию была добавка прогресса.

С системой хозяина надо будет тоже разобраться на досуге. Вдруг удастся ускорить прогресс. С основной задачей по укреплению тела я разобрался. Во всяком случае, я вполне уверен в своих силах. Чего не скажешь о таверне.

Однако — два новых рецепта за одно утро. И оба с эффектами. Пусть небольшими, но для простых мастеровых, которые пашут с утра до ночи, даже пять процентов бодрости — это разница между бодрым днём и выматывающим.

Когда у ворот показались первые посетители, у меня всё было готово. Я споро наложил кашу в тарелки, разлил взвар по кружкам и принялся разносить на столы.

— Эй, Сёма, помогай, — позвал я своего верного ученика.

— А это что за питьё? — насторожился вдруг худой парень, подозрительно принюхиваясь к кружке. — Я не заказывал.

— Комплексный завтрак, — нарочно громко сказал я. — Каша подаётся вместе с напитком.

— За ту же цену? — парень вцепился в свой тощий кошелёк.

— Сегодня напиток бесплатно, — объявил я. — Если понравится — расскажите знакомым.

Прибывающий народ одобрительно загудел. Парень успокоился и отхлебнул из кружки. Брови его поползли вверх.

— Это что, за вкус такой?

— Душница с мятой… Вернее с холодником, — ответил я и отошёл к следующему столу, стараясь не улыбаться слишком широко.

Через десять минут двор гудел.

— Малец, ты откуда такому научился? — Знакомый мастеровой, тот самый, что пришел вчера самым первым, откинулся на скамье и хлопнул себя по животу. — Я такого отродясь не ел!

— А я ел, — неожиданно подал голос сухощавый мужик с соседнего стола. — Как-то позвали меня на званый обед к барону, вот там такое же подавали.

Повисла секундная пауза. Потом грянул хохот.

— Это что же, нас в таверне как баронов кормят?

— Лучше! Как графьёв!

— Так, а графья-то существуют? Или ты брешешь?

— Какая разница, похлёбка-то вон какая!

Мужики ржали, хлопали друг друга по плечам, стучали ложками по столу. Я стоял у рабочего стола, нарезая очередную порцию овощей, и старался сдержать уголки губ, которые разъезжались в ликующую улыбку. Рано задирать нос.

Тем временем, уровень таверны рос, как на дрожжах.

Репутация растёт. Людям нравится ваша таверна.

Уровень таверны: 100,95

— А добавку можно? — крикнул кто-то.

— И мне!

— А чаю того мятного ещё? Я заплачу, не вопрос!

— И мне в кувшин налей, я с собой возьму!

Люди сами предлагали платить за напиток, который я раздавал бесплатно. Я не стал отказываться. Позвал Сёму, чтобы помогал наливать взвар в принесённые кувшины и разносить добавку. Сам принимал монеты и складывал в кошель на поясе. Руки работали, а голова уже считала.

Если каждый день делать два-три новых рецепта с травами, кулинария доберётся до пятого уровня за неделю. А вместе с ней подтянется и зельеварение, и травничество. Путь знаний, который сейчас плёлся в хвосте, начнёт догонять остальные. А там и уровень таверны. За каждый новый рецепт в меню её уровень тоже растёт.

В воротах показался Павел. Мастеровой был бодр и явно готов к трудовому дню.

— Доброе утро, поварёнок! — он подошёл и пожал мне руку.

— У нас сегодня подают шикарный завтрак, — улыбнулся я.

— Ну, если шикарный, то не откажусь.

Стоило ему усесться за стол, как я поставил перед ним полную тарелку и кружку взвара. Сначала он выпил напиток. Потом принялся за кашу. Ел быстро, по-рабочему, но после первой ложки притормозил и с интересом посмотрел на кашу.

— Не знаю, что ты в неё добавляешь, но руки моментально дрожать перестали.

— Специи и травы разные, — ответил я.

— Обычно с утра суставы ноют, а тут от первой ложки отпустило, — задумчиво сказал он, сгибая и разгибая пальцы…

Судя по всему, это заслуга телокрепа — он ведь повышает выносливость и силу.

— После ужина сегодня останусь, — сказал Павел, усиленно работая челюстями. — Осмотрим стены, прикинем, с чего начинать. Ты пока подумай, что восстанавливать в первую очередь.

— Зал и кухню, — без раздумий ответил я. — Без них таверна не работает.

Павел кивнул.

Мастеровой быстро доел и ушёл, едва разминувшись в воротах с высоким широкоплечим мужчиной. Я узнал вчерашнего кузнеца, Кира. Тот подошёл, подозрительно оглядывая двор и столы, заполненные посетителями. Внимательно посмотрел на панду, которая сидела на моём плече, зыркая по сторонам чёрными глазками.

— Доброе утро! — с доброжелательной улыбкой сказал я. — Будете завтракать?

Вместо ответа кузнец выложил на стол два ножа и топорик для мяса. Металл блеснул на солнце, и система тут же доложила:

Ножи поварские. Набор. Клинки закалённые. Материалы: закалённое железо.

Качество 57%. Износ 0.

Свойства: свежая заточка.

— Спасибо! — искренне воскликнул я, схватив шеф-нож.

С удовольствием ощутил тяжесть рукоятки, сбалансированность изделия. Не заводское качество, конечно, но гораздо лучше, чем старый кривой кухонный нож, которым я орудовал до этого.

— Спасибо в карман не положишь, — выдал банальную присказку Кир.

Я полез в кошель и отсчитал оставшуюся сумму. Кузнец взял монеты, спрятал в широкий нагрудный карман и, кажется, расслабился. Оглядел двор более дружелюбно.

— Присаживайтесь, — сказал я. — Попробуйте наш комплексный завтрак — каша и взвар. Бодрит и придаёт силы на весь день. — Во мне проснулся маркетолог. — Для вас сегодня бесплатно! Как договаривались, — чуть тише добавил я.

Кир степенно кивнул и сел за ближайший стол. Я кивнул Сёме. Тот ошивался рядом, ловя каждый мой взгляд. Паренёк понял меня с полуслова и метнулся с полной тарелкой и кружкой к кузнецу.

Убедившись, что посетитель с удовольствием принялся за еду, я вернулся на рабочее место.

Мой амбициозный план обрел очертания и стремительно набирает обороты. Ножи есть. Плотник придёт после ужина. Гончар обещал прислать подмастерье. Осталось добыть раствор у Антония. Как раз сбегаю после завтрака проведать Марию, и постараюсь решить этот вопрос.

Всё складывалось. Впервые за четыре дня в этом мире, у меня было ощущение, что я не выживаю, а живу.

Ощущение продлилось минут двадцать.

Сначала в ворота ввалился Яков.

Он шёл нарочито широким шагом, будто двор принадлежал ему. Уселся за ближайший стол, хлопнул ладонью по столешнице и громко объявил:

— Ну-ка, проверим, как тут теперь стали готовить! Небось, помои ещё хуже прежнего!

Пожилой мастер Назар вошёл следом, оглядел сгоревшее крыльцо и столы, покачал головой.

Я стиснул зубы и промолчал. Да, Яков мерзкое хамло, но, в первую очередь, он платежеспособный клиент. Я снова кивнул Сёме, и тот мигом поставил перед плотниками тарелки и кружки.

Яков принялся демонстративно ковырять кашу ложкой, морщиться и цокать языком. Но потом съел немного и прекратил выделываться. Назар ел молча, не поднимая глаз.

Я тихо выдохнул. Вроде конфликт с Яковом сегодня не намечается.

А потом в ворота вошли трое охотников в кожаных куртках, с мечами на перевязях. Походка у всех вальяжные и уверенные. Взгляд наполнен ленивым превосходством и лёгким презрением.

— Эй, пацан! Жрать давай бравым охотникам! И побыстрее, мы не привыкли ждать!

Кажется, эту сцену я уже где-то видел.