Тайна Муромской чащи

Глава двадцать четвертая

Услышав со стороны бригадирской палатки дикие вопли и рычание, Ведмедев и братья Разбойниковы сразу догадались, что в жилище Григория Созоновича проник какой-то огромный и страшный зверь, может быть, даже тигр или лев.[4]

Нападение хищника застало бригаду врасплох: все оружие лежало в палатке Опилкина, которым тот, по всей видимости, не успел воспользоваться. У одного Егора Ведмедева торчал из-за пояса поварской нож, которым очень удобно было потрошить рыбу, но никак не львов и тигров. Братья Разбойниковы с надеждой посмотрели на Ведмедева, и Егор Иванович понял их взгляд.

– Я попробую…

И он двинулся к палатке Опилкина ползком, по-пластунски, зажав в зубах нож.

Тем временем в палатке наступила гробовая тишина. «Неужто слопал?!» – с ужасом подумал Егор Иванович, подползая к страшному месту. Он прислушался, но ни чавканья, ни жадного звериного урчания не доносилось из-за брезентовой стенки палатки.

«Мало ему одного Григория, наверное, еще кого-нибудь поджидает, – подумал Егор Иванович, беря поудобнее в правую руку нож, – но кого?»

Так и не найдя ответа на свой вопрос, Ведмедев уже хотел было ворваться в палатку, как вдруг полог ее отодвинулся в сторону, и на волю вышел живой и невредимый Григорий Созонович Опилкин. Вышел бригадир не один: за шиворот он волок за собой маленькую, лет пяти-шести, русоволосую девочку с тремя голубыми глазами. Левый и правый глаз бегали у нее испуганно туда-сюда, и только средний – на лбу – взирал на окружающее спокойно и умиротворенно.

– Да это же синяк! – приглядевшись получше, тихо воскликнул Ведмедев.

Уморушка заметила в траве еще одного здоровенного дядьку, вдобавок державшего в руках острый, сверкающий на солнце нож, и попробовала вырваться из цепкой опилкинской лапы.

– И не пытайся удрать! – строго предупредил ее разгневанный бригадир. – Пока не признаешься, кто ты и откуда – живой я тебя не выпущу!

Поднявшийся с земли Ведмедев и подошедшие к нему Паша и Саша окружили их сплошной стеной, и Уморушка поняла, что ей сейчас придется туговато.

– Я только топоры искала! – закричала она отчаянно. – И еще ультиматум хотела написать! А чертилку я нечаянно укусила, она сама в рот залезла!

Опилкин вспомнил белый лист с затейливыми значками и удивленно спросил:

– А почему ты свой ультиматум по-гречески написала?

Уморушка с недоумением посмотрела на Григория Созоновича: неужели по-гречески получилось? Наверное, нечаянно…

– Тебя как зовут? – спросил Ведмедев и спрятал нож обратно за пояс. – Как ты здесь очутилась?

– Зовут меня Умора, – честно призналась юная лесовичка. Но КАК она здесь очутилась, Уморушка объяснять не стала.

– Странное имя… – протянул недоверчиво Григорий Созонович. – Похоже на прозвище…

– А мальчишку Шустриком звали, – вспомнил вдруг Ведмедев и повернулся к братьям Разбойниковым. – Ведь так, брательники?

– Точно, Шустриком! – подтвердил Паша.

А Саша сказал:

– Мальчишку – Шустриком, а старика – Малиной Рябинычем.

В другое время Уморушка обязательно бы рассердилась, что так бессовестно исковеркали имя любимого дедушки. Но сейчас ей было не до этого: она лихорадочно вспоминала заклинания. Да ей и нужно было только одно заклинание – как улетучиться. Но оно упорно не приходило в голову.

Заговорив о Шустрике, Ведмедев вспомнил слова Уморушки о топорах. О том, что она пришла топоры искать. Страшная догадка осенила его.

– Подержите-ка ее пока… – сказал он Разбойниковым, а сам подмигнул незаметно Опилкину, отзывая его в сторону.

Григорий Созонович неохотно передал добычу из своих рук в руки Паши и Саши и побрел за Ведмедевым.

– Ну? – спросил он, когда они отошли достаточно далеко, – что за тайна у тебя появилась?

– Девчонка – волшебница! – горячо зашептал Егор Иванович, испуганно озираясь по сторонам. – Топоры ищет, рассыпать их хочет! Как тот мальчишка с дедом!

Опилкин вздохнул и потрепал Ведмедева ласково по плечу:

– Девчонка хуже любого лешего, я согласен. Но она не волшебница. Видал, как она твоего ножа боится? А уж если ей топор показать…

– А зачем она их ищет?

Опилкин пожал плечами:

– Кто ее знает… Может быть, родители у девчонки лесники, вот и надумала им новый топор подарить.

Опилкин помолчал немного и добавил:

– Ты знаешь, Егор, я и в старика с мальчишкой плохо верю. У нас с тобой топоры целые, только у братьев утеряны. УТЕРЯНЫ! – повторил он, особо налегая на последнее слово.

– Ладно, жизнь покажет, кто из нас прав. – Ведмедев повернулся и хотел было идти обратно к братьям Разбойниковым.

В это мгновение Уморушка и вспомнила наконец заклинание о том, как можно улетучиться. Она радостно засмеялась и стала беззвучно шевелить губами.

– Ты что? – удивленно спросил ее Паша.

– Ничего! – ответила весело Уморушка и исчезла.

Подержав еще некоторое время пустоту, братья Разбойниковы разжали свои руки и посмотрели на них.

– Ничего… – повторил вслед за исчезнувшей девочкой Саша.

– Ничего… – как эхо, повторил Паша.