Тайна Муромской чащи

Глава двадцать девятая

Где только не искал потерявшихся ребят бедный Иван Иванович! Он искал их в лесу, на полянках, в чистом поле, за горизонтом. Наконец он добрался до огромного болота. Кого только не было в этом болоте!.. Жуки всех мастей и размеров, пауки, комары, пиявки, змеи разных калибров так и кишели и над и под изумрудно-лимонной ряской. Даже Кикимора, настоящая болотная Кикимора, жила здесь и правила всем этим царством. Если кого тут и не хватало, так это, наверное, одного Ивана Ивановича Гвоздикова. И вот он пришел, точнее влез, нагло, без спроса, с шумом и сопением, сначала пытаясь пробираться по кочкам, а потом, когда кочки кончились, а болото еще только началось, он, махнув на все рукой, полез напрямик. Метров пятнадцать ему удалось преодолеть не держась за что-либо. На шестнадцатом метре Иван Иванович начал тонуть. Он вдруг заметил, что движение вперед прекратилось, а движение вниз усилилось. Он замер, задумался и испугался. Нет, Иван Иванович не был трусом, и вы напрасно подумали, что он испугался за себя. Он испугался за ребят: за Маришку и Митю.

«Они ведь совсем не знают фольклора! – подумал он и чуть было не заплакал. – Из-за этого они могут пропасть в волшебной Муромской Чаще!»

Он рванулся, но болото цепко держало его, желая, видимо, пополнить свою коллекцию. Змеи подплывали к нему, обнюхивали со всех сторон и отплывали прочь, почему-то не кусая. Пиявки тоже ни разу не вцепились в его погруженное почти наполовину тело.

«Странно, – подумал Иван Иванович, – очень странно… Чего они ждут? Когда я совсем утону?» Он снова рванулся что было силы и еще на два сантиметра погрузился в болото.

«Лучше не дергаться… – грустно пролетела мысль. И тут же исчезла: – А чего ждать? Точнее, кого?»

Иван Иванович попытался повернуть голову, словно желая увидеть, нет ли хоть где-нибудь человеческой души, зная прекрасно, что кроме него никого нет в этом проклятом месте. Сначала он посмотрел через правое плечо и ничего не увидел кроме бескрайней болотной равнины. Тогда он посмотрел через левое плечо и увидел рядом с собой, а точнее, за собой… Кикимору.

– Здравствуйте… – сказал он, вздрогнув от неожиданности.

– Здравствуй, коли не шутишь, – ответила Кикимора. – Да ты не шебуршись, – добавила она ласково, увидев, что Иван Иванович пытается к ней повернуться, но вместо этого только сильнее уходит в жидкую бездну, – я сама к тебе подойду.

С этими словами Кикимора не спеша прошлепала по ряске и стала как раз напротив Ивана Ивановича.

– Ну, мил друг, отвечай: зачем пожаловал в мою вотчину?

– Простите, с кем имею честь разговаривать? – ответил вопросом на вопрос Иван Иванович. И тут же поспешно отрекомендовался: – Иван Иванович Гвоздиков, педагог.

– Педагог? Из фокусников, что ли? – удивилась Кикимора, услышав незнакомое слово, и присела на корточки, чтобы получше разглядеть утопающего.

– Нет, не фокусник, – поспешил разочаровать любопытную старушку Иван Иванович. – Я – учитель, детишек в школе учу, – и он зачем-то добавил: – Языку и литературе.

– А-а!.. – радостно пропела Кикимора, и на лице ее расцвела улыбка. – И я малых детушек уму-разуму учу! Дело хорошее.

– Очень приятно, коллега, – сказал Иван Иванович и вдруг резко задергал рукой, пытаясь вытащить ее из-под болотной ряски на волю. – Извините, – стеснительно улыбнулся он при этом Кикиморе, – но меня, кажется, кто-то держит…

– Это Хведька, – Кикимора выпрямилась и грозно обратилась к кому-то невидимому, спрятавшемуся под лимонной ряской: – Хведька, брось баловать! Я кому говорю!

Она пригляделась и добавила, но уже менее грозно:

– Брысь! Не мешай с бедолагой беседовать.

Она снова присела на корточки и тихо пожаловалась Ивану Ивановичу:

– Вот и учи таких! Все озорник знает, а хулиганничает. Я уж и родителей его вызывала, и на солнышко за ушко вытаскивала – ничто не помогает! Так и растет обормотом.

– Кто? – только и вымолвил бедный Гвоздиков.

– Да Хведька! Водяной. Кого я шугала.

– Настоящий водяной?! – Иван Иванович не верил своим ушам.

– Да какой он настоящий! – брезгливо сморщилась Кикимора. – Мальчик еще, ему до своего отца расти и расти.

Иван Иванович вытащил наконец свою руку, посмотрел на нее как на чудо и, переведя взгляд на собеседницу, робко вымолвил:

– Простите, коллега… А вас как зовут?

– Кикимора, – охотно ответила старушка.

Иван Иванович устало закрыл глаза. «Ну да, – подумал он, – а кого же еще я мог встретить здесь?..»

Собравшись с силами, он открыл глаза. Перед ним сидела на корточках небольшого росточка старушка в стареньком болотного цвета балахончике и глядела на него зелеными, будто кошачьими, глазами: любопытно и весело.

– Что мигаешь? – спросила она, улыбаясь, и погладила Ивана Ивановича маленькой сморщенной ладошкой по голове. – Тонуть неохота?

– Нельзя мне тонуть… Дети у меня…

– Все так говорят, у всех дети, – перебила его Кикимора и тяжело вздохнула. – Не лез бы в болото. Ежели вы все станете в болота лазить, да ежели вас всех вытаскивать… Пошто сюда сунулся?

– Дети у меня… – снова повторил Иван Иванович, и звонкая слезинка вдруг спрыгнула с его щеки и нырнула в воду, – потерялись… Нельзя мне тонуть!

И он еще сильнее заерзал в своем капкане.

Заерзала и Кикимора.

– Где ж ты их потерял, болезный?

Старый учитель пожал плечами:

– Мальчик, кажется, похищен, а девочка… Девочка сама куда-то ушла. Вот…

Гвоздиков достал из кармана рубашки Маришкину записку и протянул ее Кикиморе.

– Написала мне, что Митю ушла искать, да сгинула где-то тоже.

Кикимора повертела в руках записку, но читать не стала, а только спросила:

– Как же, милый, ты их проспал? Какой же ты учитель, коль за двоими углядеть не смог?

– Так получилось, коллега… – Гвоздикову было стыдно признаваться, но лгать он не любил и не умел. – Одуванчик меня подвел. Странные нам попались одуванчики.

– Уж не в Долину Волшебных Одуванчиков вы забрели? – перебила его Кикимора, и глаза ее зажглись любопытством еще сильнее.

– Наверное. Вся поляна была в одуванчиках разноцветных!

– Мне бы синеньких принес букетик! – мечтательно произнесла хозяйка болота и на мгновение прикрыла глазки. – А то бессонница замучила старую, что хочешь делай!

– Знал бы, сорвал. – Ивану Ивановичу искренне было жаль бедную старушку, страдающую бессонницей. – Я оттуда, когда проснулся, бегом убежал!

– Ну и правильно сделал, – согласилась Кикимора, – разве можно спать, когда детишки разбежались?

– Нельзя, конечно. – Гвоздиков бережно отодвинул от себя двумя пальцами особенно настырного ужа и добавил сокрушенно: – А я вот тут торчу и то – наполовину…

Грустные мысли овладели Иваном Ивановичем с новой силой, и он замолчал. Перестала задавать вопросы и соскучившаяся по живому человеку Кикимора. В глубокой задумчивости Гвоздиков погрузился в болото еще на вершок, а затем еще…

Так бы он, наверное, и ушел бы под воду, погруженный в свои невеселые мысли, как вдруг Кикимора очнулась и заговорила вновь:

– Вот что, любезный… Утопила бы я тебя, да злости у меня нет. Отпущу, так и быть!

– А разве это плохо, что злости нет? – робко спросил Иван Иванович, еще не веря в свое спасение.

– Конечно, плохо. На свете всего вдосталь должно быть, значит, и злости тоже. А у меня ее на всех не хватает, прямо беда! – Кикимора опустила голову, плечи ее поникли, и вся она как-то сразу сжалась и постарела лет на двести.

Иван Иванович удивленно посмотрел на пригорюнившуюся старушку, но спорить с ней не стал, а попытался пошевелить ногами, попробовал опереться ими обо что-нибудь. И – о, чудо! – он почувствовал под ними твердую почву.

– Спасен! – прошептал Гвоздиков, бледнея на этот раз от счастья. – Спасен, уважаемая коллега!..

Кикимора подала потрясенному от пережитого учителю руку и помогла добраться до берега.

– Ну и где ты будешь своих головастиков искать? – вместо прощанья спросила она, снимая с одежды Гвоздикова прилипшие водоросли.

– Не знаю… Пойду на юго-запад…

– «На юго-запад»!.. – передразнила его Кикимора. – По-нашему, это называется «Пойду туда – не знаю куда».

Она на минутку задумалась, а потом решилась все-таки дать совет:

– Вот что, уважаемый бедагог…

– Педагог, – вежливо поправил Гвоздиков.

– Пусть педагог… На рассвете на Журавлином Озере соберется Лесной Совет. Мне тоже сегодня срочный штафет с нарочным был. Так вот… Соберутся там все почтенные жители Муромской Чащи со всех ее краев и окраин. Туда и ты приходи. Вдруг кто подскажет, где твоих головастиков искать.

– Спасибо, – поблагодарил добрую старушку Иван Иванович, – только до рассвета я их еще поищу.

– Поищи, попробуй, – не стала спорить Кикимора. – А Журавлиное Озеро вон там! – и она ткнула рукой в ту сторону, куда уже опускалось усталое солнце.

– До свидания! – сказал Гвоздиков и приподнял рукой шляпу. Маленький лягушонок вывалился из головного убора учителя и, радостно квакнув, запрыгал в родное болото.

– Гляди ж ты!.. – ахнула Кикимора, провожая лягушонка ласковым взглядом. – Тебя корю, а сама чуть своего воспитанника не проморгала! Ведь пропал бы длиннолапый в лесу не за понюх табаку!

– Извините… – смутился Гвоздиков и, не найдя в свое оправдание никаких слов, неуклюже повернулся и зашагал к далекому лесу. Уже пройдя метров пятьдесят, он вдруг остановился, обернулся и, замахав над головой шляпой, громко прокричал: – До свидания, коллега! Не поминайте лихом!

И снова зашагал навстречу синему лесу и загадочной неизвестности.