Тайна Муромской чащи

Глава сорок девятая

А вечером проснулся Опилкин, хотя по всем правилам он должен был проспать еще сутки. Ему вдруг приснился грозный Березко, явившийся в Муромскую Чащу снимать с бригадира стружку за его самоуправство.

«Начальство прилетело, а я сплю!» – в ужасе подумал Григорий Созонович и, превозмогая через силу чары волшебного одуванчика, проснулся.

– Алексей Иванович, где вы? – робко спросил он, поводя кругом глазами. Но в палатке, кроме самого Опилкина, никого не было.

«Приснилось!» – радостно подумал Григорий Созонович и сладко потянулся. Дрема еще не совсем покинула его тело, нужно было освежиться. Опилкин вышел из палатки, сделал несколько разминочных гимнастических упражнений и направился в палатку к своим друзьям. Но там он никого не обнаружил.

«Где же бригада? – подумал Григорий Созонович. – Неужто без меня на делянку ушли?»

Опилкин тревожно посмотрел по сторонам и прислушался. Обычный лесной шум был ему ответом. Пели – посвистывали птицы, шелест листьев, не умолкая, стоял над головой, тихо звенели кузнечики в пышном разнотравье. Но ни тюканья топора, ни надрывного воя бензопилы Григорий Созонович не услышал. И он испугался. И кинулся туда, куда утром, живые и совсем здоровые, отправились Ведмедев и братья Разбойниковы.

Но и на делянке бригады не было. Опилкин, хоть и волновался, с удивлением заметил, что все деревья стояли целые, и ни на одном из них не было видно даже следов пилы или топора. А ведь были же здесь и Ведмедев, и Паша с Сашей! Лежали нетронутыми бутерброды, любимые Сашины конфеты, топор, рукавицы… Валялась неподалеку от них перерубленная пополам старая, истертая и измочаленная метла…

– Всего и нарубили… – тяжело вздохнул Опилкин и поднял обрубки помела.

И вдруг он побледнел.

«Откуда в лесу метла?! Кто ее хозяин?! – Григорий Созонович побледнел еще сильнее от жуткой догадки. – А, может быть, у метлы не хозяин, а хозяйка?!»

Опилкин стал озираться по сторонам, но ни одной живой души не увидел. Тогда он решил отправиться к месту, где расположились странный старичок-учитель и его юные друзья.

«Все-таки люди, – подумал печально Опилкин, – присоветуют что-нибудь».

Григорий Созонович медленно брел на север, привычно ориентируясь по деревьям, ветви которых гуще росли к югу и реже к северу. Он шел, вспоминал своих товарищей, и грусть все сильней и сильней разъедала его сердце.

«Ведмедеву почетную грамоту пообещал вручить осенью, Паше крючков рыболовных хотел подарить, Саше… что я Саше-то думал отдать? Ах да!.. „Мурзилку“ с кроссвордами! Кому я теперь все это вручу?»

Так в печали и унынии добрел наконец Опилкин до «Штаба спасения Муромской Чащи». И первым, кого он там увидел, был Ведмедев!

– Егор Иваныч!!

– Григорий Созоныч!!

Друзья кинулись навстречу друг другу, тяжело топая сапожищами по земле. От их топота затрясся «Штаб», и из него выскочили все, кто там находился. От громкого топа проснулась средняя голова Змея Горыныча, но, убедившись, что это не горный обвал, через мгновение снова уснула.

Опилкин, у которого от счастья выступили слезы на глазах, поначалу даже не заметил крылатого чудовища. Он обнимал Ведмедева, Пашу, Сашу и с чувством, неожиданным для него самого, бормотал:

– Живы, ребятки!.. Ну и хорошо!.. А я-то думал!.. Ну и замечательно!..

И тер рукавом рубахи красный, похожий на маленький спелый помидор, нос.