Тайна Муромской чащи

Глава тридцать шестая

Сначала все шло точно по плану. Не минуло и часа, как Змей Горыныч и Шустрик вернулись с огромной охапкой золотистых и синеватых одуванчиков.

– Хватит для начала и одного, – сказал Калина Калиныч, откладывая в сторону самый крупный цветок, – другие для добавки пойдут.

– Такого большого одуванчика и на три дня хватит! – радостно проговорила Баба Яга.

– Может, и обернемся за три дня, – неуверенно пробормотал Калина Калиныч, – а, может, и нет…

– Обернемся! – пообещал Митя бодро. – Туда день, там день, оттуда день – как раз три дня получается!

– Ну-ну… – буркнул старый лешак и, держа в вытянутой перед собой руке огненно-рыжий одуванчик, двинулся к месту стоянки лесорубов.

– Только нужно незаметно положить… И только Опилкину… – бросил вслед Калине Калинычу Гвоздиков.

Но старый леший не удостоил его ответом. Пройдя еще несколько метров, он вдруг стал невидимым. Невидимым стал и одуванчик. И только по назойливо кружащемуся шмелю можно было догадаться о их местонахождении.

Пока все наблюдали за Калиной Калинычем, со Змеем Горынычем случилось маленькое происшествие. Его левая голова не вытерпела и сунулась носом в ворох прекрасных одуванчиков.

– Ах, какая прелесть! – успела она произнести восторженно, закатывая от наслаждения глазки. – Какой чудный аромат!..

И тут же рухнул на землю, сраженная богатырским сном.

– Что ты наделала?! – завопили две другие головы в ужасе.

Но левая голова сладко посапывала и ничегошеньки уже не слышала.

– Придется и вам подремать, – сказала Баба Яга расстроившимся головам, – делать нечего.

Змей Горыныч вздохнул и отполз за ракитовые кусты, волоча за собой по земле дурную голову.

– Я тут расположусь, – сказал он друзьям убитым голосом. – Надеюсь, я вам не понадоблюсь в течение этих трех дней?

И Змей Горыныч, закрыв остальные четыре глаза, погрузился в воспоминания, похожие на дивный сон.