Тайная страсть генерального

29 глава

Владимир

Поцелуй в воде был подобен взрыву, который снёс к чертям все мои барьеры и её защиту. Её губы, мокрые и солёные от невыплаканных слёз и внезапного проливного дождя, были невероятно мягкими, такими отчаянно желанными. Я чувствовал, как меня неудержимо несёт в эту бездну, которую мы создали. Это была не просто страсть. Это была, чёрт возьми, жажда расплаты. Ад, который я носил столько времени, наконец-то вырвался наружу.

Мои руки железной хваткой обнимали её, прижимая к себе, чувствуя каждую изгибающуюся, дрожащую линию её тела. Я хотел всю, без остатка. Хотел её всегда, с того проклятого дня, когда она сбежала. Это было голодное, собственническое желание. Пекло, что сидело во мне, наконец-то получало своё.

Мы выбрались из бассейна, оставляя за собой следы на влажной плитке. Стихия всё ещё бушевала. Дождь, крупный и холодный, лил, смывая с нас остатки вечерней гордыни и притворства, оставляя лишь сырые, дрожащие тела, которые пылали от внутреннего, испепеляющего огня.

Я остановился.

— Ты больше никуда не пойдёшь, — мой голос был низким, хриплым приказом, не оставляющим ей права на выбор.

Инга только резко вдохнула, но не отстранилась. Её взгляд был затуманен страстью, но я видел в нём и нечто большее — капитуляцию, тот самый отчаянный, безумный шаг в пропасть. Вот оно. Она сломлена. Но она моя.

Она не отпускала мою руку, её пальцы крепко, почти судорожно вплелись в мои, будто боялась раствориться в ночной тьме, стоило мне её отпустить. Её взгляд был затуманен страстью, но я видел в нём и нечто большее — капитуляцию, тот самый отчаянный, безумный шаг в пропасть. Вот оно. Она сломлена. И это мой триумф.

Я подтолкнул её к дому. Дверь была уже приоткрыта. Внутри было обещающе тепло и тихо, словно это место долго ждало нас, наших грехов.

— Отдай мне контроль, — прошептал я, когда мы миновали порог.

Больше я не произнёс ни слова. Она тоже молчала, тяжело дыша, и только её мелкая, неконтролируемая дрожь говорила о буре внутри. Слова были излишни, как фальшивые клятвы. Каждый грубый толчок, каждый взгляд говорили больше.

Мы вошли в спальню. Огромная, королевская кровать с мягкими подушками манила своим обетованием забвения. Я отпустил её руку, но она не отошла. Её глаза неотрывно искали мои, словно пытаясь найти в них своё спасение или разрешение на грех. Я сделал шаг, хищный, медленный, и она не дрогнула, не отступила. Её одежда, мокрая и холодная, ледяным панцирем прилипла к телу, подчёркивая каждый изгиб, который я так хорошо помнил. Моё сердце колотилось о рёбра, словно молот, готовый проломить мою собственную грудь.

Я осторожно коснулся её лица, проведя большим пальцем по линии её челюсти. Она вздрогнула, но не отшатнулась. Её кожа была невероятно мягкой, холодной, как мрамор. Я наклонился, её дыхание участилось, превращаясь в нервный сбой.

Я снова поцеловал её. На этот раз — медленнее, глубже, смакуя не просто вкус, а свою абсолютную победу. Это был поцелуй, который требовал, который владел, который обещал ей всё, но забирал навсегда. Она ответила сначала неуверенно, словно испуганная птица, но затем с нарастающей, дикой страстью, которая поразила даже меня, циника. Её руки обвили мою шею, притягивая к себе ещё ближе, словно она искала в этом огне спасения.

Я почувствовал, как её руки робко, но настойчиво касаются моей груди. Мне нужен был этот жест. Я кайфовал, чувствуя, как её пальцы скользят по моей коже, горячие на фоне её холода. Это было истинное, неразбавленное безумие. Я хотел, чтобы она видела, как сильно она пленила меня своей слабостью.

Я подхватил Ингу на руки, а она обхватила меня ногами, прижимаясь всем телом. Я нёс её к кровати, чувствуя её тепло, её вес, её податливость, граничащую с отчаянием. Она была одновременно такой хрупкой и такой неистово сильной в своей жажде.

Я обронил девчонку на кровать, а затем накрыл своим телом.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй был актом абсолютного владения, отрицанием всего, что было до этого. Я хотел стереть из её памяти всех, кто смел её касаться. Она должна была быть только моей. Её тело, её душа, её боль. Её стоны, её ответ на мои ласки, были моим гимном победы, моим триумфом над прошлым.

— Скажи это! Скажи, что хочешь меня! — потребовал я, глядя в её затуманенные глаза.

— Пошёл к чёрту... — вырвалось у неё, но её тело выгнулось мне навстречу, и это было самое красноречивое признание.

Это была ночь, которая пылала от мстительной страсти, от которой мы оба теряли разум и контроль. Я чувствовал, как её тело выгибается навстречу моим прикосновениям, как она отдаётся этой бушующей волне, захлестнувшей нас обоих. Я видел, как её глаза закрываются от блаженного, греховного наслаждения, и это было всё, что мне было нужно.

Это моя ночь. Она моя. И я не отпущу её никогда. Это не конец игры. Это только начало.