Тайная страсть генерального

31 глава

Инга

— Просто не дави на меня. Я не хочу сейчас говорить о том, как мне фигово.

Даю понять, что разговор окончен. Но по лицу Владимира понимаю, что просто так серьёзного разговора не избежать.

Я долго молчала. Сидела у окна, глядя в темноту, и чувствовала, как внутри всё горит — от стыда, боли и усталости.

Владимир стоял напротив, не приближаясь. Его взгляд был спокойным, но я знала — это тишина перед бурей.

— Откройся, станет легче, обещаю, — наконец произнёс он хрипло. — Что случилось тогда, на корпоративе?

Я усмехнулась, хотя смех больше напоминал судорожный вдох.

— Ничего. Просто глупости. Работа. Карьера. Это единственное, что для меня важно. Все эти отношения, эмоции — не для меня, — выдохнула я, стараясь не смотреть на него.

— Не ври, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я видел, как ты плакала на улице. Я не дурак, Инга. Ты сетовала на Алекса. Он тебя обидел?!

Я прикусила губу, чувствуя, как к горлу снова подступают слёзы.

— Это не имеет значения, — прошептала я. — Всё уже прошло.

— Тогда почему тебе больно даже сейчас? — он сделал шаг ближе. — Что ты скрываешь? У тебя были к нему чувства?

— Ещё чего?! — фыркнула и вновь вспыхнул гнев внутри.

Я хотела отмахнуться, но не смогла. Его голос… он звучал не как у начальника и не как у мужчины, что злится. В нём была тишина, в которой невозможно прятаться. Лн желает знать финал? Окей! Пусть ликует! Руки дрожали, когда я достала телефон.

— Ты хочешь знать? Хорошо.

Я открыла галерею. Видео. Те самые. Я нажала «воспроизвести».

Он молча смотрел. Иногда хмыкал, иногда едва сдерживал рык. Я же всё время внимательно изучала его мимику и удивлялась красивым чертам. Не о том мои мысли. Я не выдержала и отвела взгляд.

— Это мне прислали прямо во время корпоратива, — сказала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — С неизвестного номера. Без текста. Просто видео. Я открыла — и… Всё внутри оборвалось. Я думала, что это ты. Что ты хочешь унизить меня перед всеми.

Владимир долго молчал. Потом медленно выдохнул.

— Я знал об этом видео, — произнёс он спокойно. — И знал, кто снял видео у квартиры Алекса.

Я резко подняла голову.

— Что?

— Это служба безопасности. Я приказал установить наблюдение за всеми, кто мог быть причастен к утечке документов. В том числе — за Алексом. За тобой. И даже за собой.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Я не мог сказать тебе, — продолжил он. — Ты бы не поверила. Ты бы решила, что я просто ревную, что хочу контролировать тебя.

— Но ты… ты же всё это время знал, что Алекс…

Он кивнул.

— Да. Я знал, что он нечист на руку. Но если бы я просто пришёл и сказал тебе это — ты бы подумала, что я вру. Что хочу, чтобы ты выбрала меня. Даже в ту ночь, когда ты к нему пришла, он поехал к очередной девке, потому что не привык, что женщины им руководят. Ты для него была лишком сладким вызовом. Вот из-за этого его повернуло, когда он увидел нас в его квартире.

Слёзы выступили сами собой. Я просто не знала, что сказать. В ушах шумело, хотелось просто сбежать, закутаться в плед и плакать от своей наивности. Порой бываю так слепа, что только делаю себе хуже. Но не это теперь главное. Я очень подло поступала по отношению к Громову. А он действительно делал всё искренно, оберегая меня.

— Ты сможешь меня простить за обвинения? — смотрю с наиной надеждой в его темные глахза и вижу в них только тепло и терпеливость. — Я много Несправедливо кричала на тебя, слепо обвиняла… думала, что ты давишь на меня, унижаешь…

Он шагнул ко мне ближе.

— Я просто хотел, чтобы ты сама увидела, кто он есть.

— И я увидела, благодаря тебе, — прошептала я. — Господи, как же я ошибалась…

Владимир смотрел на меня не так, как раньше. Без злости. Без упрёка. Только усталость и что-то такое, что больно смотреть.

— Прости, — сказала я, едва слышно. — Прости меня, Володя.

Он поднял руку, осторожно коснулся моего лица. Его ладонь была тёплой, уверенной.

— Не нужно, — сказал он тихо. — Главное, что ты теперь всё понимаешь.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается. Вся броня, все слова про "карьеру", про "ничего не чувствую" — рухнули в одно мгновение.

Я шагнула к нему. Он не отстранился. Наши губы встретились — горячо, нервно, отчаянно. Всё, что мы не могли сказать, прорвалось в этом поцелуе.

Он держал меня крепко, будто боялся, что я исчезну, если отпустит. А я цеплялась за него, чувствуя, как внутри наконец становится тихо.

Когда мы отстранились, я едва могла говорить.

— А что теперь?.. Как мне работать с ним, с Алексом?

Владимир провёл пальцем по моим губам, потом по щеке, стирая остатки слёз.

— Мы найдём решение. Но теперь вместе.

Я кивнула.

— Вместе, — повторила я шёпотом.

И впервые за всё это время мне стало спокойно. Он молчал, просто смотрел — долго, пристально. И в этом взгляде было всё: и боль, и усталость, и странное, почти невыносимое тепло.

Я хотела что-то сказать, объяснить, но слова застряли. Он сделал шаг — и я не отступила. Лишь почувствовала, как между нами стало слишком мало воздуха.

— Зачем ты всё это делал? — прошептала я.

— Потому что ты для меня — не просто подчиненная, не просто женщина. — Его голос сорвался. — Я хотел защитить тебя, даже когда ты отталкивала.

Что-то внутри меня сжалось, будто там лопнула тонкая струна. Все эти недели, вся злость, обиды — рассыпались, как пепел. Я вдруг поняла, что всё это время он был рядом. Тихо, незаметно, но рядом.

Я коснулась его лица кончиками пальцев. Он не шевельнулся. Щетина обожгла кожу, но мне не хотелось отдёргивать руку.

— Ты... глупый, — выдохнула я. — Нужно было просто сказать.

Он коротко усмехнулся.

— Ты бы поверила?

Я покачала головой.

— Нет. Но всё равно нужно было.

В следующую секунду он просто притянул меня к себе. Резко. Решительно. Я не сопротивлялась. Наоборот. Всё во мне будто само пошло навстречу.

Поцелуй был без лишних слов — горячий, сбивчивый, с привкусом чего-то давно удерживаемого. Он пах моим страхом, его ревностью и нашим общим безумием.

Я чувствовала, как он дышит — часто, жадно, почти срываясь. Его руки скользнули по моей спине, поднимались выше, пока я не перестала понимать, где конец мысли и начало желания.

Мы едва добрались до спальни — спотыкаясь, не отпуская друг друга. Там уже не было разговоров. Только дыхание, тёплая кожа, тени на стенах.

Он будто хотел стереть из меня весь тот вечер, всю боль, все сомнения — и я позволяла. Молча, жадно, с закрытыми глазами.

Когда всё закончилось, я лежала, слушая, как он дышит рядом. На груди его кожа была горячей, как огонь, а рука — тяжёлой, надёжной, будто ставила печать: «теперь ты в безопасности».

Я тихо улыбнулась в темноту. Теперь я знала — всё это время он не просто наблюдал.

Он оберегал. Меня.

И если бы можно было вернуть то утро, перед корпоративом, когда я хотела признаться ему — я бы всё сказала. Но, может, и не нужно. Он и так уже всё понял.