Тайная страсть генерального

38 глава

Владимир

Я не помню, как поднялся на нужный этаж. Лифт казался преступно медленным, поэтому я преодолевал ступеньки через две, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, заглушая даже шум крови в ушах.

Дверь в квартиру Инги была едва прикрыта. Оттуда тянуло сквозняком, запахом валерьянки и той специфической, тяжелой духотой, которая бывает только в домах, где поселилась болезнь.

Я замер на пороге, пытаясь выровнять дыхание. Весь мой гнев, вся спесь «генерального директора» остались там, внизу, в салоне кожаного авто. Сюда пришел просто мужчина, который осознал, что своими руками рушит собственную жизнь.

— Инга? — позвал я тихо.

В коридоре появилась пожилая женщина в цветастом халате. Видимо та соседка, которая заботилась о больном отце. Она посмотрела на меня со смесью страха и укора, вытирая руки о полотенце.

— Приехал-таки… — пробормотала она, качая головой. — В кухне она. Только не кричи. Отец только что задремал, тяжелый он сегодня.

Я кивнул и прошёл вглубь квартиры.

Ингу я нашёл в уютно кухне. Она сидела за столом, обхватив ладонями чашку с зелёным чаем.

Когда она подняла на меня глаза, я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Где та сияющая девушка, которую я знал? Передо мной сидела тень. Бледная, почти прозрачная кожа, под глазами залегли глубокие темные круги, губы искусаны до крови. Она выглядела не просто усталой — она выглядела истощённой. Сломанной.

Инга даже не удивилась моему появлению. Лишь посмотрела с какой-то безразличной усталостью, от которой мне стало страшнее, чем от любого крика.

— Ты пришёл проверить, не прячу ли я любовников под столом? — её голос был тихим, хриплым, лишённым эмоций.

Я сделал шаг к ней, но она инстинктивно отшатнулась, вжимаясь в спинку стула. Это движение было похлеще пощёчины.

— Инга, я…

— Уходите отсюда, Владимир Иванович, — она вновь назвала меня так официально-холодно. — Тебе здесь не место. Здесь пахнет лекарствами, безнадёгой и проблемами. Это не вписывается в твой идеальный мир, где важнее всего — репутация.

— К чёрту репутацию, — выдохнул я, опускаясь перед ней на колени, чтобы быть на одном уровне с её глазами. — Я встретил Алину.

Её глаза едва заметно расширились, рука невольно коснулась живота. Защитный жест.

— Вона всё мне рассказала. Про отца. О Соколове... И про… — я запнулся, глядя на её плоский живот, где зарождалась жизнь, которую я чуть не растоптал. — Про ребёнка.

Инга отвела взгляд, горько усмехнувшись уголками губ.

— И что теперь? Пришёл требовать тест ДНК? Или предложишь деньги за молчание, чтобы «не портить имидж компании»?

— Инга, не надо… — я попытался взять её за руку, но её пальцы были ледяными и безжизненными.

— А что не надо? — её голос вдруг набрал силу, в нем зазвенели слезы. — Ты вспомни то утро, Володя. О чём ты думал? Ты думал о себе! О том, как это выглядит со стороны! Тебе подсунули грязную картинку, и ты поверил ей, а не мне. О каких крепких отношениях может идти речь, если при первой же проблеме ты веришь глупым сплетням, а меня смешиваешь с грязью? Ты не спросил, как я. Ты просто вынес приговор. Вливал в мои наивные уши поверхностные обещания, думая лишь о себе!

Каждое её слово было правдой. Жестокой, справедливой правдой.

— Я был идиотом, — хрипло произнёс я. — Слепым, ревнивым идиотом. Я так боялся тебя потерять, что сам всё разрушил. Прости меня. Я знаю, что слова сейчас ничего не стоят, но…

Я поднялся и, не давая ей времени на протест, осторожно, но крепко притянул её к себе. Она сначала напряглась, став «каменной», попыталась оттолкнуть меня слабыми руками.

— Отпусти…

— Нет, — твердо сказал я, зарываясь лицом в её волосы, которые пахли тем самым родным запахом, смешанным с печалью. — Я больше тебя не отпущу. Никогда.

Я почувствовал, как она мелко дрожит в моих объятиях. Её сопротивление таяло, уступая место отчаянию и усталости. Она была сильной слишком долго. Теперь ей нужно было на кого-то опереться.

— Ты под моим крылом, Инга, — шептал я, гладя её по спине. — Ты, твой отец и наш ребёнок. С этого момента всё будет иначе. Я клянусь.

Она всхлипнула, наконец позволяя себе слабость.

— Ты не понимаешь… Всё так сложно… — прошептала она мне в плечо.

— Я всё решу, — я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, стирая большим пальцем слезу с её щеки. — Сегодня же твоего отца перевезут в лучшую частную клинику. Там лучшие кардиологи, лучший уход. Тебе больше не нужно тащить это одной.

— Володя, это дорого, я не могу…

— Тш-ш-ш, — я прижал палец к её губам. — Ты моя женщина. И это не обсуждается. А с теми, кто это устроил… — мой голос стал жёстким, — я разберусь. Я докажу, что за этим стоит Алекс. Я уничтожу любого, кто посмел тебя обидеть.

Инга смотрела на меня, и в её взгляде впервые за долгое время появилась крошечная искра надежды. Она хотела верить.

Но наш момент прервал грохот из соседней комнаты.

Дверь кухни распахнулась, и на пороге появилась перепуганная до смерти Нина Степановна. Её руки тряслись, лицо было белым, как мел.

— Ингочка! — закричала она, срываясь на визг. — Отец! Ему плохо! Он не дышит!

Инга вскрикнула, вырываясь из моих рук, и бросилась в комнату. Я мгновенно побежал за ней, на ходу доставая телефон, чтобы вызвать реанимобиль, который приедет быстрее любой городской скорой.

Покой закончился. Началась борьба за жизнь.