Тайная страсть генерального

30 глава

Инга

Я медленно открыла глаза. В комнате пахло чем-то непривычным, свежим и тёплым одновременно. Лунный свет мягко просачивался сквозь тонкие шторы, заливая всё серебристым сиянием. Я почувствовала тяжесть на талии — его рука.

Владимир.

Он спал рядом, дышал ровно и спокойно. Его лицо в полумраке выглядело совсем иначе. Без привычной строгости и холодного взгляда, с которыми он смотрел на других в офисе. Почти невинное, мягкое, но я знала, что за этим покоем скрывается сила, которую я видела прошлой ночью: страсть, что вырвалась наружу и оставила след в каждом сантиметре моего тела.

Боль от прикосновений, поцелуев, воспоминаний о них, не от усталости, а от чего-то более сильного. Это было безумно. Необъяснимо.

Я осторожно высвободилась из-под его руки, стараясь не разбудить. Его тело было слишком близко, слишком настоящим. Мне хотелось убежать, спрятаться от всего, что произошло, но плед на кресле был уже рядом. Я накинула его на себя и двинулась к сумочке, где лежал телефон.

Мои пальцы коснулись холодного пластика. Экран светился почти одиннадцатью часами вечера. И тут я увидела их — десятки пропущенных звонков и сообщений от Александра. Сердце сжалось.

Алекс: «Где ты? Почему не отвечаешь?!»

Алекс: «Ты вообще понимаешь, что творишь?!»

Алекс: «Инга, хватит играть! Ты же знаешь, что я жду!»

Алекс: «Отвечай сейчас, иначе…»

Каждое новое сообщение будто ударяло мне в грудь. Горечь, раздражение, злость — всё смешалось в комок, который хотелось проглотить или выкинуть из себя. Как он может требовать внимания, когда я ещё пытаюсь прийти в себя от очень интригующего видео? Ах, да, он же, бедняжка, не в курсе, что я в курсе! Мразь!

— Господи… — выдохнула я, ставя телефон на диван. — Не сейчас… Не сейчас…

Я нажала на контакт Нины Степановны, соседки, присматривающей за отцом. Несколько гудков, и сонный голос раздался из динамика:

— Ингусенька? Что случилось? Где ты?

— Нина Степановна, это я. Как папа? Всё в порядке? — дрожащим, но сдержанным голосом.

— Ой, родная, всё хорошо. Твой папа спит. Я дала ему лекарства, что ты оставляла. Не волнуйся, всё под контролем.

Я вздохнула, наконец почувствовав облегчение. Была спокойна за отца, и этого хватало.

Села на диван напротив панорамного окна. За стеклом тёмный лес, глубина которого казалась бесконечной. Неужели дождь закончился и снова видно звёзды? Луна пробивалась сквозь облака, оставляя серебристую дорожку на листве. Я сидела и смотрела на ночь, на дикую природу, такую чуждую моему привычному, размеренному миру.

Мысли снова закружились. Моё тело реагировало на него без моего контроля. На Владимира. И это одновременно пугало и завораживало. Я ненавидела себя за эту слабость.

Я подошла к стеклу, дотронулась ладонью до холодной поверхности. И вдруг почувствовала шаги за спиной.

Владимир подошёл. Его тело прижалось к моему, руки обвили талию. Я почувствовала тепло, силу, напряжение и... возбуждение. Подбородок лёг мне на плечо, губы коснулись шеи, дыхание щекотало кожу.

— Не уходи… — хрипло, с глубиной, он прошептал мне в ухо. — Ты знаешь, что это бессмысленно…

— Володимир… — я почти выдохнула, стараясь не отступить.

— Притяжение... Ты чувствуешь его? Оно между нами не исчезнет.

Поцелуи спускались вниз, пальцы скользили по ключице, плечу.

— Твоё тело помнит… — сказал он, едва слышно, но с каждой фразой сильнее. — Даже если ты пытаешься забыть.

Я дрожала.

— Нет… — шептала я.

— Да, — его взгляд и тон не оставляли сомнений. — Вся. Каждая клеточка тебя откликается на меня. Ты огонь, и я хочу сгореть в этом огне навсегда. Позволь мне… показать тебе, что значит быть моей. Забудь всё, что было до этой ночи.

Его слова разливались по мне, разжигали скрытый огонь, который я пыталась подавить. Он был хищником, а я добычей. Но странным образом это манило. Мысли путались. Страх и желание смешались в непостижимый коктейль.

— Инга… — его голос был мягким, но настойчивым. — Я люблю тебя. Всю. Каждый вздох, каждое движение… всё во мне тянется к тебе. Даже когда я держусь на расстоянии, ты везде.

Я сжала плед, чувствуя, как сердце колотится.

— Нет… — выдохнула я, отступая, — это невозможно. Мы просто… мы не можем.

Он шагнул ближе, прижавшись ко мне.

— Почему «не можем»? — его глаза полны огня. — Почему ты отталкиваешь то, что всегда было твоим? Я хочу быть с тобой не только ночью, не только в страсти. Я хочу быть с тобой всем своим существом.

— Я… — слова застряли у меня в горле. — Я не могу.

— Но ты необыкновенная, — тихо сказал он, поглаживая мои руки, — и я люблю эту тебя. Сильную и слабую одновременно. Свою и независимую. Я люблю всё. И не хочу терять ни минуты, чтобы доказать тебе, что это настоящие чувства.

Я отступила ещё чуть-чуть, закрыв глаза.

— Нет… — снова, почти шепотом. — Я не дам тебе меня сломать. Не могу.

Он улыбнулся, немного грустно, но решительно:

— Ты не сломана, Инга. Ты… жива. Ты чувствуешь, а значит — мы можем быть вместе.

Я понимала, что во мне одновременно борется лёд и огонь. Я не равнодушна к этому мужчине, но что-то словно мешает нам построить что-то по настоящему прекрасное. И я не уверена, что теперь стоит говорить откровенно о своих чувствах. Он не заслуживает плохого отношения. Но и отдаться в отношения, как в омут с головой, не могу позволить. Всё слишком запутано.