Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной

Дорогая дочка!

Мы с папой наконец-то добрались до Синьцзяна. В последнее время мы по очереди лежали в больнице, долго не могли восстановиться, все откладывали поездку. Ты ведь не сердишься на нас, правда? Верю, что нет. Ты у нас такая понимающая: знаешь, что мы не нарочно приехали сюда так поздно. Мы хотели бы раньше, да наши тела не поспевали за нашими нетерпеливыми сердцами.

Ты провела в Синьцзяне пять лет и, наверное, успела побывать везде, где мечтала, да? Я уверена, что в твоих глазах он самый красивый. Поэтому мы с папой тоже захотели сюда приехать и все увидеть сами. Мы последовали твоему совету и впервые отправились не с туристической группой. Подготовились основательно: составили маршрут, заранее забронировали отели в интернете. А еще мы арендовали машину, чтобы свободно передвигаться. Ты, наверное, и не ожидала, что мы окажемся такими продвинутыми!

Ты слишком занята на работе и уже не можешь, как в детстве, часто с нами путешествовать. Ты всегда говорила, что наши поездки с туристическими группами тебе неинтересны. Но скажу тебе, что мои самые любимые — те, где мы втроем: ты, папа и я. Мы вовсе не фанаты путешествий с группами, просто сейчас мы уже немолоды, а без тебя нам страшновато отправляться в дорогу в одиночку.

В молодости мы с папой часто путешествовали вместе. В те времена не знали ни о каких «фотогеничных локациях», и мы просто любили посещать различные достопримечательности. Твой папа обожал приключения, каждый раз в поездках он умел находить какие-то необычные места. Ты унаследовала это от него, тоже любишь что-то изучать, стремишься к новому и не боишься вызовов.

Помнишь, когда ты только окончила университет, мы втроем поехали в Европу почти на три недели? Я до сих пор иногда вижу те дни во сне: как мы плывем на пароме в Грецию, а ты без остановки рассказываешь нам мифы древних эллинов. Ты обнимаешь мою руку, а папа обнимает нас обеих. Мы смотрим на закат, а ты делишься с нами удивительными историями, о которых мы раньше никогда не слышали. Тогда ты сказала, что обязательно когда-нибудь повезешь нас еще в другие страны.

Во сне я плакала от радости и гордости, потому что моя дочь такая замечательная и мне с ней очень повезло. Но утром меня одолели грусть и тоска, ведь все это было так давно. Я скучаю по той поездке. Ты ведь тоже помнишь ее, правда? Ты не могла ее забыть.

Синьцзян действительно огромный и невообразимо красивый. Когда мы брали в аренду машины в Урумчи, директор проката несколько раз просмотрел водительское удостоверение твоего папы и его медицинскую справку. Он, похоже, всерьез переживал, смогут ли люди нашего возраста самостоятельно ездить по Синьцзяну.

Из Урумчи мы отправились на машине к озеру Сайрам-Нур, по пути остановились на ночь в месте под названием Хочэн. Нам сказали, что там растет твоя любимая фиолетовая лаванда, я хотела сфотографировать ее для тебя. Но, к сожалению, когда мы приехали, она еще не зацвела: в этом году в Синьцзяне весна наступила позже обычного.

На озере Сайрам-Нур мы встретили группу пожилых людей, путешествовавших в доме на колесах. Они оказались одной семьей. Они пригласили нас присоединиться к ним, но твой папа отказался. Он сказал, что просто хочет в тишине прочувствовать всю красоту Синьцзяна. Радости и печали людей не всегда совпадают — он не мог разделить их веселье и не чувствовал себя на своем месте. Мы не хотели портить им настроение, поэтому после пары вежливых фраз попрощались и продолжили путь. Ты, наверное, чувствуешь, что твой папа сильно изменился: с одной стороны, он все тот же, с другой — словно отдалился. Но одно ты должна помнить: он будет любить нас всегда. Этого уже достаточно.

Я знаю, о чем ты думаешь. Ты ведь тоже хочешь, чтобы папа снова стал таким же веселым, как раньше, правда? Чтобы мы не заставляли тебя тревожиться и волноваться. Я все понимаю и обязательно постараюсь поговорить с папой и поддержать его. Не переживай.

В лучах июньского солнца тихое озеро Сайрам-Нур окрашивается в чарующий древний оттенок синего. Вдали вот уже тысячу лет рядом с ним молчаливыми спутниками стоят снеговые горы, как бы сочиняя для мира мелодию, которую может услышать только тот, кто чувствует музыку. У каждого она будет своя в зависимости от того, кто с каким настроем пришел. Здесь не нужно никому рассказывать секреты, достаточно соединиться с природой — и тогда ощущения заиграют новыми красками, а вслед за ними и сам пейзаж.

Мы с твоим папой долго стояли у озера, глядя на воду. Я ничего не стала у него спрашивать. Он очень изменился, и за эти годы молчание стало почти всей его сутью. Когда я обернулась и посмотрела на него, в его глазах была такая же тишина, как и в этом спокойном озере, ни один звук вокруг не вызвал ни малейшей ряби. Только когда я не выдержала и взяла его под руку, он, словно проснувшись, сжал мою ладонь. Я так скучаю по тебе, моя дорогая доченька! Как ты там, все ли у тебя хорошо? Ты давно не писала нам.

Сначала мы ехали по заранее составленному маршруту, стараясь избегать популярных туристических мест. Больше всего нам хотелось попасть в долину Куэрдэнин, про которую ты когда-то рассказывала. Но по дороге туда я допустила ошибку, когда вводила адрес в навигатор, из-за этого твой папа поехал в объезд и мы оказались в незнакомом месте.

Мы в спешке попытались изменить маршрут, но чем сильнее волновались, тем больше путались, и в итоге произошел один инцидент.

Июньская погода в Синьцзяне переменчива: утром может светить солнце, а к полудню уже начинается ливень. Мы вставали очень рано и не высыпались. Между Синьцзяном и материковым Китаем ощущается разница во времени, и несколько дней подряд мы просыпались в шесть утра, когда за окном еще стояла кромешная тьма. Выходили мы только в половину восьмого, но на улице все еще было темно. Казалось, весь Синьцзян еще спит, и только мы одни уже на ногах.

Во сне и в полудреме боль притупляется, но, когда просыпаешься, голова снова начинает ныть от четкости мыслей и воспоминаний.

В тот день мы встали особенно рано. По первоначальному плану до долины Куэрдэнин было около трех часов пути, но я по ошибке ввела не тот адрес. Лишь когда наша машина съехала с асфальтированной дороги и преодолела уже немалый путь по горному серпантину, мы вдруг осознали, что, возможно, сбились с маршрута.

В этот момент светлое небо постепенно заволокло тучами и по стеклу забарабанили капли дождя. Дворники по нему скользили все быстрее и быстрее, почти в такт моему сердцебиению. Когда папа понял, что навигатор показывает неверный маршрут, он сразу остановился на обочине. Ввел адрес заново, и оказалось, что до цели еще два часа пути, причем часть его проходила по проселочной дороге. А раз там нет асфальта, значит, нам нужно успеть проехать этот участок до того, как начнется сильный ливень.

Папа был за рулем уже долго, и я видела, что он устал. Я предложила найти место, чтобы немного отдохнуть. Но он, как всегда, упрямился, не послушал и настоял на том, чтобы поспешить и обогнать надвигающийся ливень, проскочив проселочную дорогу. Я не смогла его переубедить, поэтому только попросила ехать медленнее: ничего страшного, если приедем позже, у нас еще есть время, торопиться некуда.

В последний раз я видела твоего папу в таком состоянии пять лет назад — тогда, в больнице. Каждый раз, когда он соревнуется со временем, он становится именно таким: почти семидесятилетний человек, который все еще не хочет упустить ни одного шанса, не готов покориться судьбе, не принимает слова «невозможно». Он всегда верил, что в силах что-то изменить, даже если заранее знает итог. Он все равно не хочет отказываться ни от одного варианта.

На самом деле он никогда и не менялся, он все тот же, каким был раньше.

С возрастом отец не стал водить хуже. По карте я видела, что мы уже почти проехали сельскую дорогу и вот-вот выберемся на асфальт.

Как раз в тот момент, когда мы уже обрадовались, впереди показалась большая лужа. Слева от нее был небольшой кусок сельскохозяйственного поля, справа — неровное болото. Мы на мгновение растерялись и не знали, с какой стороны ее объехать.

В этот момент сзади приблизилась еще одна машина, и в спешке мы решили обогнуть лужу слева, через участок поля. Чтобы не зацепить колесами посевы, мы все равно ехали по ней. Но, сделав такой выбор, мы влипли в большие неприятности.

Как мы и боялись, машина увязла в грязи. Как папа ни крутил руль, как ни жал на газ, колеса упрямо продолжали проваливаться глубже, не откликаясь ни на одно наше усилие. Твой папа вышел из машины искать камни: он хотел подложить их под колеса, чтобы хоть как-то увеличить сцепление. Я смотрела через стекло, как он с трудом таскает тяжелые булыжники с обочины. А в это время автомобиль, ехавший за нами, сразу же сдал назад и объехал лужу справа. Его водитель даже не обернулся, не остановился, не взглянул в нашу сторону. Подпрыгивая на кочках, он обогнул это место и выехал на асфальт. Дорога, что была так близко, в итоге приняла кого-то другого, но не нас.

Вот так, туда-сюда, папа перетаскал больше десяти камней, весь взмок, его лоб покрылся каплями пота, а я смотрела на него с болью в сердце. Я в тревоге выбралась из машины, но он тут же закричал: «Не выходи! Быстро садись обратно!» И с раздражением вернулся за руль. В этот момент он уже утратил прежнее спокойствие, в ярости нажимал на газ, резко бил по тормозам, судорожно крутил руль туда-сюда. После нескольких таких попыток он был весь в поту и без остановки повторял: «Этот полный привод — фальшивка! Фальшивка! Совсем не работает! Сплошной обман!»

Мы увязали все глубже, а жидкая грязь из-под колес покрыла весь кузов и окна машины. Мы испробовали все, что могли, измучились, но ничего не добились. Пришлось прекратить попытки.

Вот так мы и сидели в машине минуту, десять, полчаса. И вдруг твой папа сказал: «Вот бы Юаньюань была здесь… Она бы точно остановила меня. Мне не следовало так жать на газ. Но я не сдержался. Я думал, что смогу проехать, что все обойдется, что я справлюсь. Но я ошибался. Я ничто. Я плохой отец. Я ничего не смог…»

Тут он вдруг разрыдался, и я тоже. Мы оба осознавали почему. Я не знала, как его утешить, да ему это и не нужно было. Он все прекрасно понимал. Все пять лет он не выдавал чувства, отгораживался от внешнего мира, избегал людей и событий. Из-за своей одержимости он замкнулся в своих страданиях и отдалился от окружающих. Чувство вины и досады, раскаяние и сожаление терзали его, он не мог избавиться от этого состояния, потому что не мог смириться с такой судьбой.

Мне тоже больно и тяжело, но я не хочу, чтобы ты увидела меня такой. Я мечтаю с улыбкой рассказать тебе обо всем, что с нами произошло за эти годы. Я хочу, чтобы в твоем сердце я по-прежнему оставалась тем самым теплым светом. Я жду, когда ты расскажешь мне о своей теперешней жизни. В моем воображении наша встреча наполнена радостью долгожданного воссоединения, а не слезами раскаяния. Жизнь не должна представлять собой бесконечный замкнутый круг, и я надеюсь увидеть тебя до того, как начнется новый ее виток, чтобы подарить тебе еще немного силы и мужества.

Хорошо, что твой папа наконец-то смог заплакать, это тоже своего рода освобождение и облегчение. Спасибо тебе, что привела нас в Синьцзян. Доченька, вспомни, плакал ли папа когда-нибудь при тебе? При нас он всегда держался оптимистом. Я видела его слезы всего трижды: один раз перед нашей свадьбой, второй — пять лет назад, третий — сегодня. Когда он плачет, у меня сжимается сердце. А все, что я могу сделать, — это просто быть рядом, гладить его по голове, держать за руку и говорить, что все обязательно наладится.

Позже мы успокоились и решили обратиться за помощью к полиции. Ты знаешь, какие здесь, в Синьцзяне, отзывчивые полицейские? Они примчались очень быстро, успели до начала ливня. Пятеро сотрудников приехали на пикапе, прямо на эту безымянную сельскую дорогу, и спасли нас, сопроводив до безопасного места. Чтобы дальнейшее путешествие прошло без проблем, они помогли нам проложить точный маршрут до Куэрдэнин, а один из них добавил контакт твоего папы в мессенджер. Они настоятельно попросили сразу им писать, если вдруг что-то случится, и обещали обязательно помочь.

Твой папа поблагодарил молодого полицейского, пожав ему руку. Этот парень был на десять с лишним лет младше тебя, но он, как и ты, проявлял внимание и заботу, говорил все то же, о чем раньше постоянно нам напоминала ты. Ты всегда просила нас быть осторожными в дороге, говорила, что, если случится что-то опасное, мы должны немедленно связаться с тобой, просила никуда не спешить. Ты обещала, что обязательно поедешь с нами, как только получишь отпуск. Ты просила нас тебя подождать.

Когда мы добрались до долины Куэрдэнин, ливень уже прошел. Мы с огромным трудом поднялись на это небесное плато и увидели, что заснеженные горы, прежде скрытые плотными облаками, полностью открылись под порывами ветра. Солнце медленно поднималось из-за их пиков, его лучи не били в глаза, а мягко окутывали вершины золотистым сиянием, словно кто-то махал нам оттуда рукой. Над степью раскинулась радуга, а горы, словно украшенные золотой каймой, величественно возвышались перед нами. Это было настолько прекрасно, что захватывало дух. Я невольно сказала: «Разве в раю можно увидеть что-то столь совершенное?»

«Юаньюань… Она наверняка это видела. Ее взгляд задержался здесь, на райском уголке Синьцзяна. Ей доступна вся красота, что есть на небе и на земле. Она ангел, лишь заглянувший к нам, а теперь вернувшийся обратно на небеса».

Когда твой папа произнес эти слова, я больше не могла сдержать слез. Моя дорогая дочь… Все пять лет мама ни на секунду не переставала скучать по тебе.

Когда ты решила пожертвовать свои органы, чтобы спасти другие жизни, мы с папой гордились тобой, но наши сердца разрывались от боли. Ты — наша кровиночка, ты была такой доброй, такой светлой… Но, кроме воспоминаний о тебе, у нас больше ничего не осталось.

Мы изо всех сил пытались вырвать тебя из рук смерти, но она не согласилась обменять наши жизни на твою. Каждый наш день после этого стал бесконечной пыткой. Мы не знали, как в старости пережить боль от утраты дочери. Мы ведь были самой счастливой семьей, и вдруг нас разделила смерть. Кто способен понять нашу скорбь?

Доченька, мы пообещали тебе, что пойдем дальше и потому не можем отказаться от жизни. Мы скучаем по тебе, и нам захотелось побывать в том городе, где ты жила, увидеть те пейзажи, которые ты видела каждый день. Я не знаю, в каком именно месте Синьцзяна ты теперь находишься, но я уверена, что ты видела каждый его уголок. Ведь ты так любила этот край.

Судьба позволила тебе обрести другую форму завершенности и смысла. Я думаю, та девушка из Синьцзяна, которой достались твои глаза, наверняка любит жизнь так же, как и ты. И она обязательно будет их беречь.

Папа и мама очень-очень скучают по тебе, дочка! Мы хотим лично побывать в городах, где ты жила. Если здоровье позволит, мы мечтаем поехать в Пекин, Ганьсу, Ухань, в каждый уголок, где ты когда-то дарила свою доброту и любовь. Мы не хотим никому мешать — нам бы только почувствовать те города, в которых была ты. Только так мы сможем немного утешить себя.

Моя дорогая Юаньюань, почему моя жизнь оказалась такой долгой? Такой долгой, что я проводила тебя в последний путь и мне никак не догнать тебя поскорее… Я все время думаю: если бы я тогда знала, что все так обернется, разве отпустила бы тебя в Ухань? Если бы ты всегда оставалась рядом с нами, может, мы сумели бы тебя защитить? Но твой папа сказал: «Сколько бы раз жизнь ни началась заново, она все равно выбрала бы свою мечту. Все равно захотела бы стать хорошим врачом и спасать людей. Если бы она боялась смерти, то не выбрала бы такую профессию».

Эту фотографию мы сделали с помощью селфи-палки, которую ты нам оставила. В последний момент обратного отсчета твой папа крепко взял меня за руку, а вторую прижал к своему сердцу и сказал: «Ты с нами».

Я невольно посмотрела на свое предплечье — на то место, где ты любила держать меня под руку. Доченька, мы пришли навестить тебя. Долина Куэрдэнин оказалась волшебным местом, как ты нам ее и описывала. Мы навсегда запомним этот момент до самой нашей смерти.

Я не знала, куда отправить письмо, и потому указала адрес, по которому ты раньше снимала жилье в Ухане. На самом деле уже неважно, кто его увидит: после того как я все это написала, мне стало легче на душе. Я понимаю, что ответа не будет, но почему-то мне кажется, что ты все-таки это прочитаешь.

Ты как падающая звезда, ведь звезды падают на землю. На самом деле ты всегда рядом с нами, правда?

Юаньюань, папа и мама с нетерпением ждут встречи с тобой, чтобы однажды снова почувствовать ту теплоту и любовь, что была между нами на земле.

Любящие тебя папа и мама