Тепло светлячков. О маленьких чудесах, что делают жизнь полной

Сбывшаяся мечта

Высокоскоростной поезд медленно тронулся с вокзала в Ухане, и Хуашэн с воодушевлением осматривал вагон в поисках свободных мест.

К своему удивлению, он обнаружил, что все они заняты. Тогда он подошел к ближайшему сиденью и сообщил о своем великом открытии прабабушке и прадедушке.

Они с улыбкой посмотрели на него. Хотя Хуашэн говорил о местах в вагоне, бабушка заботливо спросила:

— Хуашэн, ты не голоден? Хочешь водички? У тебя вся спина вспотела, попроси маму тебя протереть.

Вот такая у меня бабушка, она всегда говорит то, что хочет сказать прямо сейчас, вовсе не слушая, о чем ты ей рассказываешь. Но стоит тебе подумать, что она совсем не вникала в твои слова, как вдруг в самый нужный момент она вставляет фразу в тему. И тогда я осознаю, что бабушка все прекрасно понимает.

— Прабабушка, ты меня вообще слушаешь? Я же сказал, что наш вагон весь заполнен, видишь? — взволнованно говорил Хуашэн, одновременно стараясь вытащить бабушкину руку из-под своей рубашки.

— Ай, надоела! Хуашэн делится своими наблюдениями, послушай его внимательно, — поддержал дедушка внука.

— Ох, ну конечно, все места заняты, каждый сидит на своем! Малыш, ты так вспотел! — сказала бабушка и снова сунула руку под одежду Хуашэна, пытаясь отодвинуть мокрую от пота ткань от его кожи. В тот же момент она повернулась ко мне и добавила: — Cяо Цзинь, быстро возьми полотенце и вытри его, а то простудится.

Я поспешила последовать ее совету, потому что знала: если не сделать этого сразу, бабушка проворчит всю дорогу.

В возрасте Хуашэна ворчание не любят. Для него простуда вовсе не была чем-то серьезным, он никак не мог понять, почему бабушке неинтересно то, что в вагоне нет свободных мест. Ему нравились такие люди, как мой дедушка: тот умел внимательно слушать и серьезно обсуждать с ним все, что он замечал.

Конечно, я понимаю бабушку, она ведь была такой и в моем детстве. Я выросла рядом с ней, под ее бесконечные наставления и ворчание.

Когда маленькой я смотрела «Путешествие на Запад»[13] и видела, как Гуаньинь передает монаху Сюаньцзану волшебный обруч и учит его могущественному заклинанию, то была твердо уверена: бабушка тоже его выучила. Причем она владела им даже лучше, чем сам Сюаньцзан, могла произнести его где угодно и когда угодно, а волновало ее только одно: входит ли это дело в сферу того, что, по ее мнению, должно быть доведено до совершенства.

Время шло, я взрослела, а бабушка старела, ее мастерство ворчания с возрастом постепенно угасало. Но ее сердце, ее взгляд по-прежнему были обращены к тем, кто ей дорог, просто теперь у нее, возможно, уже не хватает сил ворчать, как раньше. В ее мире, казалось, не было места для нее самой: всю свою любовь она отдала нам, любила нас больше, чем себя. В детстве я часто спорила с бабушкой, а когда выросла, научилась отвечать на ее ворчание ласково, так, что она смеялась и говорила: «Ты, смотрю, за словом в карман не лезешь, я тебя уже не переспорю».

После окончания университета я мечтала свозить дедушку и бабушку в путешествие. Но за работой и повседневными задачами я все время откладывала эту идею. Казалось, у меня впереди еще так много времени, и, стоит мне только закончить с делами, я обязательно их туда повезу. Но я не подумала о том, что у дедушки и бабушки, возможно, уже не так много времени, как мне представлялось.

Однажды мы болтали с папой, и он сказал мне:

— Дедушка на днях говорил, что мечтает еще раз куда-нибудь съездить. Теперь он хотел бы отвезти бабушку в Чэндэ[14], в летний императорский дворец, ведь она там никогда не была. Он думает, что, возможно, это их последняя дальняя поездка, потому что ноги его уже не слушаются и в следующий раз он просто не сможет никуда отправиться. Я вот и хотел спросить: ты не слишком занята? у тебя найдется время поехать с нами?

— С удовольствием! Я сейчас свободна. Все организую и обязательно свожу дедушку и бабушку в путешествие, — ответила я.

На самом деле хлопот у меня хватало: работа, домашние обязанности, забота о ребенке, да и отпуска у меня не было уже давно. Но когда папа сказал, что это, возможно, последняя дальняя поездка дедушки и бабушки, в душе у меня вдруг поднялась волна необъяснимой грусти. Я вспомнила, как когда-то мечтала свозить их в путешествие, а ведь этой мысли уже больше десяти лет. И я поняла: если упущу такой шанс, то когда-нибудь сильно о том пожалею.

Дедушка уже давно испытывал проблемы со здоровьем: он страдал от подагры, высокого давления, а в прошлом он мучился из-за нефрита и ишемической болезни. Двадцать лет назад ему сделали операцию на сердце и поставили стент, после чего он уже не летал на самолетах. К счастью, ему самому по душе скоростные поезда. Он всегда привычно запоминал все небольшие станции, через которые мы проезжали. Те остановки, что нам казались неприметными или вовсе неизвестными, хранились в дедушкиной памяти, складываясь в историю его времени.

В поездке на скоростном поезде ему нравилось любоваться сменяющимися пейзажами города и сельской местности за окном. Но особенно дедушка любил архитектуру мегаполисов, ведь до совершеннолетия он жил в деревне, и вся эта идиллическая сельская картина для него была чем-то обыденным. А вот высотки, шумные улицы и толпы людей, наоборот, казались ему по-настоящему живыми, полными энергии.

Мой дедушка работал полицейским. Он стал свидетелем множества перемен в большом городе Ухань. Упрямый, консервативный и принципиальный, он тем не менее с любопытством и надеждой воспринимал все новое, что приносила эпоха. У дедушки были присущие его поколению вера и чувство ответственности: он любил Родину и партию и часто говорил дома, что мечтает дожить до того дня, когда Тайвань вернется в лоно Китая. Он хотел быть свидетелем многих чудес, увидеть, как наша страна становится все лучше и сильнее. В его сердце всегда жила глубокая преданность Родине.

Для бабушки дедушка был небом, а дети и внуки — землей. Бабушка с дедушкой — оба с твердым характером, упрямым нравом и, казалось бы, даже без особого сходства в увлечениях. Но все же они вместе прошли большую часть жизни не в романтике и страстях, а в повседневной суете. До сих пор я не могу понять, как им удалось, опираясь лишь на свою пенсию, накопить столько денег. Они никогда не просили у детей помощи ни на повседневные расходы, ни на лечение. Все у них было организовано четко и самостоятельно. Более того, в праздники они обязательно дарили по красному конверту внукам и правнукам.

Помню, после того как я начала работать, однажды на китайский Новый год я подарила дедушке и бабушке красный конверт. За столом они с радостью приняли его. Но в другой раз, в один из праздничных дней, они сели на автобус и приехали ко мне. Когда мы встретились, дедушка достал из внутреннего кармана тот самый красный конверт. Увидев, как он туго набит, я сразу поняла, зачем они пришли.

Как бы я ни уговаривала, в итоге этот конверт, все еще хранящий тепло дедушкиного кармана, снова оказался у меня в руках. А на их лицах сияли теплые, добрые улыбки.

Дедушка с бабушкой всегда окружали меня бесконечной заботой, но никогда не ждали ничего взамен. Их любовь проявляется как безграничная самоотдача, а моя к ним — только в хороших новостях, без тревог и жалоб. Это взаимное чувство словно пара теплых рук, которые все время бережно согревают наши сердца. Так, шаг за шагом, мы становимся все мягче, все нежнее и все сильнее привязываемся ко всему, что есть в этом мире.

Чтобы дедушка и бабушка поехали с нами в путешествие в Пекин и не переживали из-за расходов, я придумала целую цепочку убедительных доводов, чтобы их уговорить.

Мне хочется сохранить в памяти один момент, как я держу за руки дедушку и бабушку и мы вместе смотрим на этот мир, а ведь он так велик. Времени у нас, может, и немного, но его вполне достаточно, чтобы вспоминать об этом с теплотой до конца жизни. Со смехом и радостными разговорами мы продолжали путь на север. Я периодически поглядывала на сидящих сзади дедушку и бабушку. Полуденное солнце, пробиваясь сквозь стекло, медленно скользило по их седым прядям, щекам и опускалось к груди, двигаясь в такт легкому покачиванию вагона. Их серебристые волосы сверкали в лучах, а морщины на лицах под мягкими тенями и светом становились красивыми спокойными линиями. Я мысленно сделала карандашный набросок. Однозначно только рисунок в светло-желтых тонах мог передать то тепло момента — обилие красок наполнило бы эту сцену излишним шумом.

Дедушка время от времени указывал рукой на что-то за окном, и бабушка, следуя за его жестом, смотрела в ту сторону, потом понимающе улыбалась и тут же снова начинала что-то рассказывать. Дедушка все время кивал, отвечая ей. Думаю, за эти годы он давно привык к ее болтовне. Бабушка улыбалась искренне и радостно, демонстрируя нам свои аккуратные вставные зубки.

На моей памяти бабушка, смеясь, никогда не прикрывала рот. В детстве я часто видела, как она хохотала до слез — звонко, открыто, совершенно непринужденно. Она была такой живой простой женщиной, и в то же время сварливой, сообразительной и упрямой. Возможно, бабушка занимает в моей памяти такое огромное и давнее место, что я особенно остро ощущаю, как она изменилась за тридцать лет: от пятидесяти с лишним до восьмидесяти с небольшим. Единственное, что осталось прежним, так это ее острый язык и мягкое сердце.

Дедушка, в отличие от бабушки, всегда был более наивным. За внешней маской показного патриарха скрывался человек с тонким чувством юмора, добрый и по-детски непосредственный. Время неумолимо, и его когда-то высокая, стройная фигура давно ушла в прошлое, теперь он просто седой полный старичок. Но даже сейчас все еще чувствуется тот дух, что был в нем, когда он работал полицейским. Сняв форму, он облачился в свободные шорты и в рубашку с коротким рукавом — и стал еще более родным. И даже теперь в его глазах все еще горит интерес ко всему на свете, а в душе живет надежда и мечты о будущем.

Глядя на то, как они смотрят в окно, я подумала, что навсегда запомню этот момент. В ту самую минуту, в этом поезде под названием «Жизнь», пейзажи за окном и люди, которые сопровождали меня и наслаждались ими, казалось, составляли прекрасную картину моей судьбы, любви и всего, к чему я стремлюсь.

После почти пяти часов пути на скоростном поезде наша компания из шести человек наконец прибыла в Пекин. Но первой остановкой в этом путешествии стал не он сам, а город Чэндэ, расположенный неподалеку. Я знала, что именно он, а не столица, был настоящей целью этой поездки для дедушки и бабушки.

Следуя за мной, как за проводником, они впервые остановились в гостевом доме.

Этот дом был очень красивым. Он располагался на склоне небольшого холма, был с просторным двориком, где росли цветы и зеленые растения. В одном из уголков двора стояла уличная палатка, а вокруг — кресла, в которых можно пить чай или любоваться луной. На первом этаже находились столовая и общая зона отдыха, а на втором — три гостевые комнаты, расположенные рядом друг с другом.

Фасад дома был выкрашен в белый цвет, а само здание утопало в зелени. Лестница с черными перилами поднималась спиралью, а вокруг нее пышно распускались яркие цветы всех оттенков. Все краски этого места органично сливались с природой, создавая гармонию, в которой даже человек, далекий от искусства, невольно ощущал красоту и счастье. Способность чувствовать любовь и прекрасное заложена в нас с рождения, просто мы не всегда осознаём, как и когда она проявляется.

Дедушка с бабушкой сначала не сразу поняли, что такое гостевой дом. Они с удивлением спрашивали: «Разве он не чей-то? Как мы можем жить в чужом доме?» Я объяснила им, что это сейчас один из самых популярных среди молодежи способов размещения во время путешествий. Суть в том, чтобы даже вдали от дома чувствовать домашний уют и тепло, а заодно получать опыт, отличный от того, что дает отель. Это просто еще один взгляд современных молодых людей на то, каким может быть отдых.

Дедушке и бабушке здесь очень понравилось. Они сидели во дворе, внимательно осматривая все вокруг, наслаждаясь пейзажами, и болтали с папой до глубокой ночи, прежде чем разойтись по комнатам.

На следующее утро мы с Хуашэном, как и следовало ожидать, проснулись последними. Умывшись и приведя себя в порядок, мы собирались спуститься на первый этаж, чтобы присоединиться ко всем. Хуашэн весело скакал впереди меня по лестнице, держась за перила, и громко приветствовал каждого: «Доброе утро!»

Я увидела, что папа снова сидел вместе с дедушкой и бабушкой на тех же плетеных креслах, где они провели вечер. А мама полулежала в шезлонге рядом, держа в руках телефон, и фотографировала то облака в небе, то цветы в горшке.

Хуашэн стремглав юркнул в палатку. Когда он высунул голову, позвав меня скорее спуститься, в моей душе поднялась теплая волна нежности.

Счастье порой требует конкретного выражения, но куда чаще это просто мгновение, которое дарит нам ощущения. В тот момент я почувствовала, что обладаю самой искренней и вечной красотой в мире. Для меня то, что было перед глазами, важнее любых пейзажей. Я захотела записать это, зарисовать, навсегда занести в длинный список воспоминаний своей жизни.

Я останавливалась во многих гостевых домах, и у каждого был свой стиль, но именно здесь, в Чэндэ, я получила особенно теплые и дорогие воспоминания. Каждую минуту, каждое мгновение, проведенное там, казалось, я чувствовала в воздухе знакомый аромат, тот самый, который появляется только тогда, когда рядом со мной дедушка и бабушка, папа и мама и Хуашэн. Аромат спокойствия.

Во второй половине следующего дня, пока Хуашэн спал после обеда, я зашла в комнату дедушки и бабушки поболтать с ними. Похоже, они как раз только проснулись: дедушка выглядел немного сонным, а бабушка аккуратно застилала постель. Я сказала ей, что не нужно убирать самой, ведь после нашего выселения наведут порядок. Но бабушка и не подумала меня слушать, она продолжала поправлять одеяло, приговаривая: «Нельзя оставлять чужой дом в таком виде».

— Дедушка, тебе удобно тут? Душ, постель — все устраивает?

— Да, все отлично. Кровать мне особенно нравится. Тут матрас из кокосовой койры, он тверже, чем пружинный. Не люблю спать на слишком мягком.

— Вот и хорошо. Главное, чтобы вам было комфортно, тогда я счастлива.

— Здесь, наверное, дорого? Заставили тебя потратиться.

— Ох, я так и знала, что ты это скажешь. Мы же отдыхаем, не надо постоянно о деньгах. Я просто хочу, чтобы вы хорошо провели время.

— Мы действительно очень рады. Никогда не бывали в таком путешествии. Это куда веселее, чем ездить с твоим отцом.

— Еще бы! Он же старый жмот, настоящий ретроград, со мной ему точно не сравниться.

Мы весело болтали, как вдруг дедушка на мгновение замолчал, будто хотел что-то сказать, но передумал. Он посмотрел на бабушку, и она тоже ничего не сказала. Встретившись с ним взглядом, она сразу же отвела глаза и уставилась в окно.

— Дедушка, что случилось? Ты что-то хочешь? Еще куда-то съездить? Или, может, чувствуешь себя нехорошо? Ничего страшного, просто скажи мне, я все устрою, — с беспокойством зачастила я, заметив странное выражение на их лицах.

— Нет-нет, дело не в том. Сяо Цзинь, я хочу рассказать тебе кое-что, мы еще ни с кем это не обсуждали. Мы с бабушкой долго обдумывали и решили поговорить с тобой.

Я вдруг занервничала, меня испугало такое вступление. В тот момент я еще не знала, но предчувствовала, что именно хотят сказать дедушка с бабушкой. Если бы кто-то другой заговорил со мной так, я, возможно, воодушевленно подумала бы: неужели он хочет поделиться каким-то секретом? Но дедушка с бабушкой не стали бы потешаться таким образом, они давно переросли подобные полушутливые разговоры.

— Хорошо, я слушаю вас, — ответила я уже без прежней легкости, заметно тише.

— Скорее всего, это наша с бабушкой последняя дальняя поездка. Я сам понимаю, мое здоровье все хуже, а уж с ногами совсем беда. Без инвалидного кресла мне уже не выйти из дома. А ведь известно: если ноги отказали, значит, и жизнь уже на исходе.

— Дедушка, ну не говори так. У вас с бабушкой крепкое здоровье. Устанете — можно посидеть в кресле, отдохнуть, а потом снова пойти дальше. Не надо думать о плохом.

— Ты у нас очень взрослая, и мы с бабушкой это знаем. Из всех четырех внуков именно за тебя мы переживаем больше всего, хотя ты самая способная. Я понимаю, как непросто тебе одной растить ребенка, но, внучка, я не хочу, чтобы ты когда-либо жила с кем-то не по любви. Всему свое время. Очень жалко Хуашэна, но ему так повезло иметь такую маму, как ты. Если нам посчастливится и мы успеем увидеть, что ты встретила хорошего человека, который позаботится о вас с сыном, мы с бабушкой будем спокойны. А если нет, все равно прошу тебя: иди по жизни смело.

За нас не переживай, у нас отложены сбережения на похороны. Мы также хотим оставить немного денег твоим дяде, тете и отцу. Хотим тебя попросить раздать их. Все это время ты помогала нам с финансами, и мы с бабушкой очень тебе доверяем. Изначально мы хотели, чтобы ты занялась всем уже после нашего ухода, но потом подумали, что лучше будет, если ты поможешь нам с этим сейчас, пока мы еще живы.

Сразу предупрежу: когда мы с бабушкой уйдем, нам не нужны никакие кладбища или мемориалы. После кремации просто развейте наш прах над Янцзы. Мы не хотим ваших церемоний поклонения предкам. Смерть подобна угасанию света: ушел — значит, ушел, не стоит тосковать.

Дедушка, улыбнувшись, спокойно договорил все, что хотел сказать. Бабушка больше не хлопотала у постели, она просто молча села рядом с ним. На этот раз она не перебивала, а в глазах ее блестели слезы.

Я знала, что она не боится смерти, она жалеет меня. Каждый раз, когда заходила речь о том, через что я прошла и как живу сейчас, как бы я ни старалась доказать, что у меня все хорошо и все под контролем, она неизменно говорила: «Я хочу приехать к тебе с ребенком. Я могу готовить для вас. Мне больно видеть, что тебе никто не помогает».

Бабушка всегда надеялась, что останется такой же подвижной, как в молодости. Ей казалось, что только так она вложит всю свою нерастраченную энергию в помощь мне. Но теперь ей пришлось принять жестокую реальность. И стоит ей только об этом задуматься, слезы сами катятся из глаз. Она плачет из-за того, что подошла к краю своей жизни и больше не в силах помочь мне.

Дедушка утешал бабушку, убеждал ее не плакать. Он говорил, что это не повод отчаиваться, и просил ее верить в то, что у меня все обязательно наладится. Но когда он произносил эти слова, в уголках его глаз заблестели слезы. Дедушка уже давно не такой, как на старой фотографии в полицейской форме, смеющийся, держащий меня на плечах. Теперь он просто седой мужчина преклонного возраста. Он не сумеет быть рядом со мной следующие тридцать лет, но он может рассказать мне о смелости, любви и надежде и верить, что все у меня обязательно сложится хорошо, как он и говорил.

Я сидела на кровати, растерянно глядя на приоткрытую дверь, за которой солнце заливало землю ослепительным светом. Снаружи по-прежнему стоял теплый полдень, такой же яркий и жаркий, как тот, что освещал нас лучами в поезде по пути в Пекин. Только вот теперь они больше не ложились на лица дедушки и бабушки. Мы сидели в прохладной комнате, а свет остался за дверью.

— Дедушка, зачем ты вдруг заговорил об этом? Я просто хочу, чтобы вы с бабушкой хорошо провели время в поездке. Для меня счастье быть рядом с вами и путешествовать вместе. Правда, не переживайте за меня, у меня все сложится хорошо. Просто оставайтесь здоровыми, будьте рядом, чтобы вместе наблюдать, как растет Хуашэн, как со временем у меня все наладится. А обо всем остальном давайте не думать.

Я изо всех сил сдерживала слезы, старалась успокоиться и сказать то, что хотела. Я знала: если я заплачу, они начнут переживать еще больше. Я также знала: если слезы затуманят мои глаза, я не смогу разглядеть их лица. А мне хотелось запомнить их такими, какими они были в этот момент, — любящими меня. Возможно, в будущем мне еще предстоит пролить немало слез из-за них, но сейчас… Сейчас я хочу вытереть их слезы. Я хочу, чтобы они тоже увидели мое лицо, мою силу и смелость. И поверили: все, что они сейчас видят перед собой, — правда.

— Хорошо-хорошо. Не будем больше плакать, давай радоваться путешествию. Эта поездка — незабываемый подарок для нас с бабушкой. Я давно хотел привезти ее в Чэндэ, и только благодаря тебе моя мечта сбылась. Так что на самом деле это я должен сказать тебе спасибо. И ты запомни все, о чем мы сегодня говорили. Вдруг со временем я совсем постарею, стану рассеянным и все позабуду…

Дедушка провел рукой по лицу, будто хотел окончательно проснуться, но я знала, что он просто вытер слезу в уголке глаза.

Лишь после того, как мы уехали из Чэндэ, я поняла, почему дедушка так настаивал на том, чтобы привезти бабушку именно сюда. Много лет назад по работе он ездил в Пекин, но столица была еще совсем не такой, как теперь. Он тогда побывал на давно любимой им площади Тяньаньмэнь и вместе с коллегами поднимался на Великую Китайскую стену.

За день до отъезда он в одиночку сходил в летний императорский дворец в Чэндэ. Там он купил складной веер с портретами императоров разных династий и одноцветную, в мелкий цветочный узор, рубашку с короткими рукавами для бабушки. Дедушка рассказывал, что тогда увидел, как столичные девушки носят их, и, не раздумывая, отдал почти всю оставшуюся зарплату, чтобы купить такую же своей жене.

Бабушке рубашка понравилась, она очень ею дорожила. Дома она никогда ее не надевала, но, стоило собраться в гости к родственникам, обязательно доставала, аккуратно гладила и наряжалась, сочетая ее с юбкой средней длины насыщенного синего цвета. Я видела этот образ на старых фотографиях: она выглядела просто и элегантно, очень достойно и сдержанно. Бабушка настолько бережно относилась к этой рубашке, что та до сих пор в отличном состоянии.

В детстве я все время спрашивала:

— Почему нельзя каждый день носить такую красивую одежду?

Бабушка всякий раз отвечала мне:

— У меня есть что носить, а эту лучше беречь, а то еще испорчу при стирке.

Тогда я не могла ее понять: ведь одежда же для того и существует, чтобы ее носить. Почему, если бабушке так нравится эта рубашка, она все время держит ее в шкафу?

Наверняка она много раз слышала от дедушки истории о Пекине и Чэндэ. И конечно же, тоже хотела увидеть площадь Тяньаньмэнь, пройтись по той самой улице, где он когда-то купил ей рубашку. В молодости у дедушки работа шла очень напряженно: он либо находился на службе, либо был в пути до нее. Он побывал во многих городах, видел много разного. А бабушка оставалась дома, воспитывала детей, вела хозяйство. Так как она почти нигде не была, ей, наверное, очень хотелось увидеть мир.

Бабушка всегда думала, что время еще есть. Она надеялась, что, когда дедушка выйдет на пенсию, они наконец смогут вместе куда-то съездить. Но у нее, казалось, никогда не заканчивались домашние заботы и поводы для тревог. Дедушка замечал и помнил все ее тяготы и жертвы ради семьи. Возможно, он действительно почувствовал, что осталось немного времени, и потому решил всенепременно свозить бабушку в эту последнюю поездку.

Я все чаще ловлю себя на мысли: когда я буду в возрасте дедушки и бабушки, как я буду смотреть на свою жизнь? Окажется ли, что у меня осталось много несбывшихся желаний и сожалений? И изменится ли тогда мое отношение к смерти?

Жизнь такая долгая, но в один день и она подойдет к концу. Неизвестно, случится ли это завтра, в следующем году или через годы. Единственное, что я знаю точно: когда мне будет за восемьдесят, у меня уже не будет впереди двадцати или тридцати лет. Так как же прожить оставшееся время так, чтобы потом не жалеть ни о чем?

Дедушка с бабушкой решили: пока еще могут ходить и ясно мыслить, нужно постараться осуществить то, что, пожалуй, казалось нереальным. Все оставшееся время — вместе, рука об руку. В жизни всегда есть неопределенность: впереди нас ждут не только приятные сюрпризы, но и неожиданные испытания, а порой и бессилие перед ними.

Здоровье — основа спокойной и достойной старости для каждого из нас. Однако многие пожилые люди страдают от физических ограничений, болезней, утраты близких или одиночества после смерти спутника жизни… Эти потери и пробелы окутывают их повседневность. Конечно, у них тоже остаются сожаления и несбывшиеся мечты, но, возможно, им уже никогда не суждено сбыться.

Если мы, дети и внуки, сумеем дарить им больше заботы, внимания и уделять максимум времени, такая любовь станет для них настоящим утешением и исцелением. Каждому из нас суждено постареть и однажды уйти. Так разве доброта к пожилым не есть одновременно доброта к самому себе в будущем?

После Чэндэ мы вернулись в Пекин. Из-за того что дедушка передвигался на инвалидной коляске, мы не смогли подняться на Великую Китайскую стену. Но всей семьей мы посмотрели церемонию подъема флага на площади Тяньаньмэнь, и она стала для нас не менее памятным событием.

В то утро, когда мы отправились к площади, еще не рассвело. Хотя мы вышли очень рано, там уже собрались толпы людей со всех уголков страны и было не протолкнуться.

Пока мы шли, Хуашэн с интересом наблюдал за солдатами Народно-освободительной армии КНР. Он шел рядом с дедушкиной инвалидной коляской и засыпал его вопросами о военных, а потом с восторгом восклицал, что увидеть, как солдаты из роты почетного караула поднимают флаг, — невероятное счастье. В последние дни он ждал именно этого момента. На самом деле Хуашэн тоже приехал в Пекин с маленькой мечтой.

Мы нашли место как можно ближе к флагштоку и остановились там. Папа с мамой встали справа от дедушки, а я, бабушка и Хуашэн — слева. Вот так, всей семьей, мы с волнением и нетерпением ждали начала церемонии. Вдруг толпа заметно оживилась и вскоре раздались громкие четкие команды. Мы повернулись в ту сторону, откуда доносился голос, и увидели, как солдаты почетного караула строем шагали по направлению к нам. Хотя раньше я не раз наблюдала это по телевизору, побывать там лично оказалось чем-то совершенно иным, по-настоящему захватывающим и трогательным.

В тот самый момент, когда зазвучал гимн, я увидела, как дедушка, опираясь на подлокотники инвалидной коляски, тяжело поднялся на ноги. Он стоял сгорбленно, в левой руке крепко сжимал трость, а правую медленно поднял к виску. Его взгляд был сосредоточенным. Он отдал честь флагу.

В тот момент я ощутила, как внутри у меня что-то вспыхнуло. С одной стороны, это было чувство национальной гордости, пробужденное звуками гимна, что звучал на площади Тяньаньмэнь. А с другой — сильное эмоциональное потрясение от того, как дедушка, собрав последние силы, встал и отдал честь.

Я вспомнила, как дома он показывал мне коробку, полную разных наград, значков полицейского и почетных удостоверений члена партии, а еще фотографию, где он в молодости стоит в зеленой форме, полный энергии и достоинства. Дедушка хранил все это как настоящие сокровища. Его патриотизм не просто был личным убеждением — он стал вдохновляющим примером для других.

Мы любим Родину, поэтому мы еще сильнее ценим сегодняшнюю жизнь. Мы любим жизнь, поэтому мы особенно дорожим семьей. Мы желаем добра себе и своим близким. И даже больше: мы надеемся, что наша страна станет еще лучше. Эта вера и чувство передаются из поколения в поколение, и именно такую силу вложили в меня дедушка, бабушка, папа и мама.

После церемонии поднятия флага я стала свидетелем еще одной очень трогательной сцены.

Пожилого человека в инвалидной коляске в сопровождении семьи подвезли к солдату Народно-освободительной армии, который стоял на посту. На лице старика была добрая, мягкая улыбка. Он не сводил глаз с солдата, вытянувшегося перед ним. А тот, лишь слегка наклонившись, продолжал смотреть вперед.

Хотя он не опустил голову и не взглянул на старика, в тот момент, когда солнечный свет упал на его лицо, я увидела, как по щеке солдата одна за другой катились слезы. Его чуть нахмуренные брови и плотно сжатые губы беззвучно говорили о тысячах чувств.

Подойдя поближе, я узнала, что этот пожилой человек — его дедушка. Их семья из деревни в Гуйчжоу. Они сначала добрались до города, а потом пересели на поезд до Пекина. Дедушка приехал лишь с одной целью — увидеть внука на посту на площади Тяньаньмэнь.

Солнечный свет пробивался сквозь толпу и ложился на них теплыми лучами. Морщины на лице старика стали особенно отчетливо видны, когда он гордо и растроганно улыбнулся. Слезы солдата блестели на его щеках. Дед и внук были так близко друг к другу и в то же время не могли ни обняться, ни даже что-то сказать.

И все же в этот особенный момент глаза дедушки сияли от счастья и удовлетворения.

Думаю, что перед лицом такой большой любви он понимал: его личные чувства и тоска уже не так важны. Тогда он был как никогда счастлив.

Прошло уже два года после поездки в Пекин, и дедушка с бабушкой действительно больше никуда далеко не выезжали.

Мне кажется, то путешествие было исполнением мечты не только дедушки и бабушки, но и моей собственной. С самого детства я желала того, чтобы все, кого я люблю, никогда не старели, никогда не умирали, — так мы могли бы всегда быть вместе.