[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм. Том 2

Глава 12

Я смотрел на поляну. На «Мамонт», на вертолёт, на Гризли, на чёрную фигуру. Считал. Прикидывал. Сапёр во мне перебирал провода, ища нужный.

Один бронебойный у Киры. Полрожка у Фида. Пистолет у меня. Против штурмового аватара и человека в экзоскелете, технологию которого я не мог оценить. На открытой поляне, без укрытий, без преимущества, без плана.

Арифметика дерьмовая. Но диски с данными «Химеры» улетали на чёрном вертолёте без опознавательных знаков, и если они долетят, то Гризли уже не получит свою месть. Но хуже всего, что проект «Химера» смогут начать заново уже другие люди.

На поляне Человек в Чёрном расстегнул подсумок и заглянул внутрь. Чёрное забрало шлема наклонилось на секунду, две. Потом он поднял голову и сказал что-то, чего я не расслышал за шумом турбин и стрекотанием джунглей.

— Ева, отфильтруй шумы и подними громкость. — мысленно дал приказ Еве.

— Уже работаю, шеф. — донеслось в моей голове.

Гризли замер. Его плечи дёрнулись, подались назад, и по языку тела я прочитал ответ раньше, чем он открыл рот. Несогласие. Возмущение. Руки взлетели в характерном жесте торговца на базаре, широком, требовательном, подчёркивающем каждое слово. Голос его долетел обрывками:

— … договаривались не так… мои люди рисковали… полная сумма…

Торгуется. Посреди джунглей, рядом с чёрным вертолётом без знаков, с человеком, от внешности которого шарахаются «Спринты». Я бы оценил его наглость, если бы мне не хотелось свернуть ему шею.

Человек в Чёрном слушал. Неподвижно, без единого жеста, с той каменной терпеливостью, которая бывает у людей, для которых слова собеседника не имеют ровным счётом никакого значения. Потом сделал шаг вперёд.

Я присмотрелся внимательнее, поднял мощность сейсмической поступи и понял, что этот человек невидим для моего модуля. Считывая информацию через ступни я ощущаю Гризли, но не ощущаю человека в Чёрном.

Рука в чёрной перчатке сомкнулась на горле Гризли.

Гризли был большим. Штурмовой аватар, полтора центнера мышц, брони и гидравлики. Боевая машина, способная перевернуть легковой автомобиль.

Человек в Чёрном поднял его одной рукой.

Медленно. Без рывка, без видимого усилия, с плавностью гидравлического подъёмника. Ноги Гризли оторвались от земли, болтнулись в воздухе, как ноги повешенного, и штурмовой аватар повис на вытянутой руке, хрипя, скребя пальцами по чёрной перчатке, дёргаясь всем телом. Рука Человека в Чёрном не дрожала. Даже не напряглась.

Рядом выдохнул Док. Тихо, сквозь зубы, с тем присвистом, который бывает у людей, увидевших то, во что они отказывались верить.

— Что это за тварь? — шёпот едва слышный.

Хороший вопрос. У меня не было ответа. Стандартный аватар, даже тяжёлый инженерный «Трактор» с полной гидравликой, не мог поднять полтора центнера одной рукой над головой.

Физически невозможно. Сервоприводы не рассчитаны, суставы не выдержат, мышечный каркас порвётся. Значит, это был не стандартный аватар. И не стандартный экзоскелет. Что-то другое. Что-то, чего не было ни в одном каталоге «РосКосмоНедра», который я изучал перед подключением.

Проект «Химера»?

Мысль мелькнула и ушла. Не время для гипотез.

Человек в Чёрном держал Гризли секунды три, может, четыре. Достаточно, чтобы донести мысль. Потом разжал пальцы, и Гризли рухнул на землю, как мешок с цементом, упал на колени, схватился за горло и захрипел, втягивая воздух разодранной гортанью.

Человек в Чёрном закрыл подсумок с дисками. Повернулся к вертолёту.

Мне хватило.

— Слушайте сюда, — шёпот, почти беззвучно, губами. Группа подтянулась, четыре головы на расстоянии вытянутой руки. — Патронов нет, лобовая атака исключена. Информации по противнику слишком мало. Берём хитростью.

Я нашёл глазами Киру. Она уже смотрела на вертолёт с тем прищуром, который я видел у снайперов перед выстрелом. Холодным, расчётливым, как у ювелира перед огранкой.

— Кира. Хвостовой стабилизатор вертолёта. Один патрон, одна цель. Без стабилизатора эта коробка никуда не улетит, — обозначил я.

Кира качнула головой. Еле заметно, на полсантиметра. Принято.

— Фид, Док. Дымовые шашки. Обе с флангов, одновременно, максимальный разброс. Создать видимость окружения.

Фид кивнул, принимая мой приказ. Рука уже полезла в боковой карман разгрузки, где в тактическом чехле лежали две дымовые гранаты М-18 с белой маркировкой.

— Я иду из дыма. Цель — взять Гризли. Живым, — серьёзно закончил я.

Док поднял бровь.

— Живым, — повторил я. — Мне нужен пленный. Диски улетят с вертолётом, но информация в голове у Гризли дешевле и доступнее. Он знает, кто заказчик, знает маршруты, знает точки передачи. Мне это нужно.

Пауза. Секунда, в которую каждый примерил на себя свою задачу и решил, что она выполнима. Или невыполнима, но другого плана всё равно не было.

— Пошли, — скомандовал я.

Группа разошлась.

Фид и Док скользнули в заросли, обходя поляну с двух сторон, бесшумные, низкие, прижатые к земле. Кира осталась на позиции, уложив ствол винтовки на поваленное бревно, припав к оптике. Один патрон в патроннике. Один шанс.

Я вытащил из подсумка инженерный трос. Десять метров кевларового шнура с карабином на конце, штатное снаряжение «Трактора» для работы на высоте. Не совсем боевое оружие, но на Терра-Прайм любой предмет становился оружием, если держать его правильно.

Шнурок сидел у моих ног и смотрел на меня снизу вверх. Я положил ладонь ему на загривок.

— Жди здесь, — тихо велел я. — Не высовывайся.

Он прижал уши, но остался. Умный зверь. Понимал, когда от него требовалась не храбрость, а послушание.

Я ждал.

Гризли поднялся с колен. Пошатнулся, растирая горло. Человек в Чёрном шагнул к вертолёту, закинул подсумок с дисками внутрь.

Сейчас.

— Фид, — мысленно передал я через Еву. Канал групповой связи хрипел помехами от близости вертолётных турбин, но голос прошёл. — Давай!

Две дымовые шашки вылетели из папоротников одновременно. Одна слева, другая справа, описав невысокие дуги, и шлёпнулись на поляну с разницей в полсекунды. Хлопок. Второй хлопок. Густой белый дым повалил из корпусов, расползаясь по траве, заволакивая вертолёт, «Мамонт», фигуры на поляне.

Человек в Чёрном среагировал мгновенно. Ни секунды промедления, ни мгновения растерянности. Он швырнул Гризли, к которому успел развернуться, в сторону, как швыряют надоевшую вещь, и одним прыжком запрыгнул на подножку вертолёта. Чёрная фигура растворилась в белом дыму, и я услышал, как взвыли турбины, набирая обороты.

— Кира! — крикнул я вслух, потому что связь тонула в рёве двигателей.

Выстрел. Одиночный, резкий, хлёсткий. Бронебойная пуля пересекла поляну за долю секунды и ударила в хвостовой стабилизатор вертолёта. Звук был такой, будто кто-то саданул кувалдой по жестяной бочке.

Хвостовая балка дёрнулась, из стабилизатора вырвался сноп искр и ошмётков композита, лопасти рулевого винта заскрежетали, цепляя разорванный кожух.

Вертолёт дёрнулся. Нос пошёл вправо, хвост влево, и машина начала экстренный вертикальный взлёт, кренясь на левый бок. Турбины взвыли на запредельных оборотах, дым закрутило спиралью от потока воздуха. Пилот вытягивал машину на чистом мастерстве и молитве.

Я побежал.

Сквозь дым, через поляну, с тросом в левой руке и пистолетом в правой. Белая пелена заполняла лёгкие, забивала визор, и Ева переключилась на тепловую сигнатуру, раскрасив мир в оранжевые и синие пятна.

Оранжевое пятно на земле. Гризли.

Второе оранжевое пятно, размытое, поднимающееся. Вертолёт.

Я увидел, как Гризли вскочил с земли. Увидел, как его голова задралась вверх, к уходящей машине. И увидел, как до него дошло. Вертолёт улетал. Без него. Заказчик бросал его так же, как он бросил нас в пещере.

Справедливость бывает быстрой.

Гризли подпрыгнул. Штурмовой аватар оттолкнулся от земли с полной мощностью сервоприводов, и прыжок получился отчаянным, высоким, на пределе того, что позволяла гидравлика.

Руки его вцепились в поручень шасси, пальцы сомкнулись на металле, и полтора центнера живого веса повисли на взлетающей машине. Вертолёт просел, качнулся, пилот выругался по радио частоте, которую перехватила Ева.

Машина продолжала набирать высоту. Три метра. Четыре. Пять.

Человек в Чёрном появился в открытой двери.

Стоял ровно, держась одной рукой за поручень над головой. Дым обтекал его, вертолёт кренился и дёргался, а он стоял так, будто находился на палубе круизного лайнера. Чёрное забрало шлема наклонилось вниз, к болтающемуся Гризли. Секунду он смотрел. Потом поднял ногу.

Тяжёлый бронированный ботинок опустился на пальцы правой руки Гризли.

Хруст.

Гризли заорал. Звук перекрыл рёв турбин, животный, рваный, из глубины горла. Пальцы правой руки разжались, и он повис на одной левой, раскачиваясь под брюхом машины. Шесть метров пустоты под ним.

Ботинок поднялся снова. Опустился на левую руку. Методично, без спешки, с хирургической точностью.

Второй хруст. Громче первого. Кости трещали как сухие ветки.

Гризли взвыл и сорвался.

Полтора центнера штурмового аватара летели вниз шесть метров. Недолго. Достаточно, чтобы набрать скорость, которую не гасит ни броня, ни мышцы, ни молитва.

Удар.

Глухой, тяжёлый, от которого дрогнула земля под ногами. Гризли упал спиной на бронеплиту «Мамонта», соскользнул с неё и рухнул на грунт рядом с левым бортом. Тело дёрнулось, обмякло, замерло.

Вертолёт с креном ушёл вверх. Покалеченный стабилизатор выл, машину вело в сторону, но пилот держал, тянул, выгребал над кронами.

Чёрный силуэт в двери смотрел вниз ещё секунду, потом отступил внутрь. Дверь закрылась. Вертолёт растворился в зелени неба, оставив только затихающий свист турбин и запах керосина.

Дым оседал, расползаясь клочьями по траве. Тишина была такой плотной, что я слышал, как капает кровь с разбитых пальцев Гризли на сухие листья.

Диски улетели. Данные «Химеры» ушли с Человеком в Чёрном, и догнать чёрный вертолёт без опознавательных знаков в небе Терра-Прайм было невозможно. Это я понимал. Принимал как данность.

Зато у нас остался кое-кто.

Я подошёл первым. Фид и Док выбежали из зарослей следом, и мы встали над телом Гризли треугольником, как стоят над обезвреженной, но ещё не проверенной миной.

Он лежал на спине, раскинув руки. Правая ладонь превратилась в месиво из раздробленных фаланг и разорванных сервоприводов, тёмная жидкость, не кровь, а гидравлическое масло пополам с синтетической кровью, сочилась из-под смятых бронепластин перчатки. Левая выглядела не лучше. Из уголка рта тянулась тонкая тёмная нитка, и дыхание выходило с хрипом.

Док опустился на колено. Пальцы легли на шею Гризли, нащупывая пульс через повреждённый горжет.

— Живой, — сказал он. Голос деловой, врачебный, без тени сочувствия. — Позвоночник, судя по картине, держится на честном слове и паре уцелевших сервоприводов. Если его аватару повезло с армированием, ходить будет. Если нет…

Док пожал плечами. Если нет, значит, нет. На Терра-Прайм жалость была валютой с нулевым курсом, а Гризли и при полном здоровье не вызывал желания тратить на него дефицитные ресурсы.

Фид уже доставал моток инженерной проволоки из моего подсумка. Лицо перекошено, скулы каменные, и руки, которые тряслись тогда от адреналинового отката, сейчас уже работали ровно, точно, с холодной сосредоточенностью человека, который нашёл для своей злости конкретное применение.

Проволока захлестнула запястья Гризли. Три витка, узел, ещё два витка. Потом щиколотки. Фид вязал жёстко, не жалея, затягивая так, что проволока врезалась в повреждённые сервоприводы и стыки бронепластин.

Гризли не дёргался. Без сознания, с разбитыми руками и сыплющимся позвоночником, он был опасен примерно как граната без чеки, но с выбитым ударником.

— «Живой Домкрат», — сказал я вслух, и Ева активировала перк без комментариев.

Гидравлика «Трактора» набрала тройную тягу. Я нагнулся, подхватил Гризли под мышки, чувствуя, как его голова безвольно мотнулась назад, и поднял. Полторы центнера мёртвого веса. Спина отозвалась скрежетом в поясничных сервоприводах, колено полыхнуло болью, но «Домкрат» держал.

Десантный отсек «Мамонта» был открыт. Я дотащил Гризли до кормового люка и закинул его внутрь, на рифлёный металлический пол. Тело ударилось о настил с лязгом и осталось лежать между скамьями десантного отделения, связанное, разбитое, бесполезное.

Почти бесполезное. Голова у него пока работала. А в голове были ответы.

Группа грузилась. Фид залез первым, сел на скамью, уперев автомат прикладом в пол, и не спускал глаз с Гризли. Док забрался следом, пристроив медкомплект на колени. Шнурок запрыгнул сам, оттолкнувшись от подножки, приземлился на скамью рядом с Фидом и немедленно начал обнюхивать бессознательное тело на полу с брезгливым любопытством зверя, изучающего дохлую добычу.

Кира задержалась. Стояла у борта, сканируя линию деревьев оптикой винтовки. Убедилась, что вертолёт не вернётся. Потом забралась внутрь и захлопнула люк.

Я сел за руль. Двигатель «Мамонта» заревел с пол-оборота, дизель загудел в корпусе, как раздражённый бык, и тяжёлая машина качнулась, снимаясь с места. Колёса вгрызлись в мягкий грунт поляны, выбрасывая комья земли и листьев. Маскировочная сеть сползла с корпуса и осталась лежать в траве.

Я выкрутил руль, направляя «Мамонт» к просеке, уходящей на юг, в глубь джунглей. Прочь от шахты, прочь от дохлого улья, прочь от этого места, где мы потеряли больше, чем нашли.

За спиной, в десантном отсеке, раздалось мычание.

Гризли приходил в себя. Веки дёрнулись, разлепились, и мутные глаза уставились в потолок отсека, пытаясь сфокусироваться. Зрачки плавали, рот приоткрыт, и вместо слов из горла вырывались хриплые, мокрые звуки. Он попробовал пошевелить руками, обнаружил проволоку, дёрнулся и тут же застонал от боли в раздробленных пальцах.

Кира сидела напротив. Спокойно, прямо, положив винтовку на колени стволом к Гризли. Медленно, с тем металлическим лязгом, который в замкнутом пространстве десантного отсека прозвучал громче выстрела, она отвела затвор назад и зафиксировала его в открытом положении.

Пустой патронник зиял чёрным прямоугольником, но Гризли этого видеть не мог. Он видел ствол. И глаза Киры над ним.

— Ну а теперь, гнида, — голос у неё был ровный, холодный, с той вежливой интонацией, от которой хочется вжаться в стену, — мы узнаем, какого хера тут происходит.