Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 10: Азбука Нуль-Потока

Обучение началось на следующий же день, едва успел Кай оправиться от физического истощения и потрясения. Едва он проглотил свою очередную порцию безвкусной, но такой нужной питательной пасты, как Зерек, с той же строгой, но безмолвной решимостью, что и вчера, явился за ним. К'зир отвел Кая в специальный тренировочный зал – помещение столь же огромное, сколь и странное. Высокие потолки терялись в полумраке, а стены были покрыты не штукатуркой или металлом, а сложными, светящимися, постоянно меняющимися узорами, напоминающими те, что Кай видел в своих тревожных видениях. Казалось, сами стены были живыми, сотканными из невидимой, но осязаемой энергии. В центре зала находился невысокий, гладкий, почти монолитный помост из того же светлого, костяного материала, что и вся база. Воздух здесь был особенным, насыщенным какой-то неведомой энергией – Кай чувствовал ее кожей, она вызывала легкое, приятное покалывание, ощущение, словно каждая клетка его тела наполнялась чем-то чистым и ярким. Это было разительным контрастом с тяжелым, затхлым смрадом Ржавой Ямы.

«Это место стабилизировано и защищено, – пояснил Зерек, заметив вопросительный взгляд Кая, который метался по залу, пытаясь осознать эту новую реальность. – Здесь мы можем работать с Нуль-Потоком с минимальным риском для окружающих. И для тебя. Любая аномалия будет поглощена защитными Узорами, прежде чем сможет причинить вред».

Первый урок был посвящен теории. Зерек, стоя на помосте, словно древний проповедник перед паствой, или Архитектор перед своим творением, рассказывал Каю об основах мироздания так, как это понимали К'зиры – раса, чье само существование было неразрывно связано с Нуль-Потоком и его Узорами.

Нуль-Поток. «Это первичная энергия, Кай, – начал Зерек, его голос был спокоен и мелодичен, но каждое слово звучало весомо, словно высеченное на камне. – Субстанция, из которой соткана сама реальность. Она пронизывает все: каждый атом в скале, каждый вздох живого существа, каждую мысль в твоем сознании. Она – это фундамент, основа всего, что существует. Она может быть созидательной и разрушительной, спокойной и яростной, как безграничный океан. Ее плотность и стабильность варьируются от места к месту, от Пузыря к Пузырю Реальности. Там, откуда ты родом, в Ржавой Яме, Поток загрязнен, искажен и истощен. Потому твой мир медленно угасает, захлебываясь в собственном прахе». Он сделал паузу, словно позволяя словам осесть в сознании Кая, словно давая им корни.

Кай слушал, пытаясь осмыслить эти грандиозные концепции. В Ржавой Яме никто не говорил о таких вещах. Там реальностью были мусор, голод и насилие, а о Большом Мире не думал никто. Единственным смыслом было выживание. А тут… здесь ему открывали безграничность, о которой он даже не смел мечтать. Его разум, привыкший к примитивному, начинал растягиваться, пытаясь вместить немыслимое.

Резонанс. «Это твоя способность чувствовать Нуль-Поток, взаимодействовать с ним, – продолжал Зерек, его фиолетовые глаза внимательно, пронзительно смотрели на Кая, словно пытаясь заглянуть ему в самую душу. – У тебя он есть. Сырой, необузданный, дикий, как первозданный зверь, но невероятно сильный. Это дар, Кай, но и большая ответственность. Как острый, некованый клинок в руках ребенка – он может поранить его самого, а не врага. Ты сам это ощутил. Твой "Шепот Железа", которым ты гордился, – это лишь слабый, искаженный отголосок твоего Резонанса. В грязном Потоке Ржавой Ямы он проявлялся как чутье на мертвый металл. В чистом – он способен на гораздо большее».

Кай кивнул, потрясенный. Он начинал понимать. Его самая ценная способность, его проклятие и благословение, была лишь детским лепетом, тенью того, что он мог бы стать. Это было одновременно и унизительно, и невероятно обнадеживающе.

Ткачество. «Это искусство формирования узоров из Нуль-Потока, – Зерек поднял руку, его тонкие пальцы растопырились, и между ними, в пустом воздухе, возникло маленькое, мерцающее пламя. Оно не обжигало, не поглощало кислород, а излучало мягкое, неземное тепло, отбрасывая причудливые тени на стены. – Это не магия, Кай, как думают некоторые примитивные расы, живущие во тьме невежества. Это наука, древняя, точная, требующая глубокого понимания законов Потока, ментальной дисциплины, безупречного контроля и, самое главное, абсолютной воли. Ткач не колдует. Он созидает. Он изменяет саму ткань реальности».

Пламя в руке Зерека погасло так же внезапно, как и появилось, словно его и не было. Кай смотрел на него с благоговением и почти суеверным страхом. Вот оно, то, что он видел на складе, когда Зерек расправился с «Воронами». Это была не просто сила, это была элегантность, грация, эффективность, которые он и представить себе не мог.

Фокус. «Многим Ткачам, особенно начинающим, необходим Фокус – объект, помогающий концентрировать и направлять энергию Потока, – Зерек посмотрел на Осколок, который Кай держал в руке, его взгляд задержался на нем. – Твой артефакт – это твой Фокус. Очень мощный. И очень нестабильный. Мы должны научиться работать с ним, а не против него. Он будет твоим проводником, но и твоей цепью, пока ты не научишься сам управлять своим Резонансом. Его связь с тобой… она аномальна. Глубока. Почти симбиотична».

Опасности. «Любое взаимодействие с Нуль-Потоком имеет свою цену, Кай, – предупредил Зерек, его голос стал серьезнее, лишившись всякой мелодичности. – Потоковое Истощение – это то, что ты уже испытал на заводе. Когда ты тратишь слишком много своей личной энергии, своего Резерва, ты становишься слабым, уязвимым, твои ассимиляции могут отказать, а сам ты можешь погибнуть. Но есть и более страшная угроза – Диссонансный Сдвиг. Это когда ты теряешь контроль над Потоком, и чистый Нуль-Поток смешивается с энергиями Хаоса, прорывающегося из-за Грани Диссонанса. Это может привести к необратимым мутациям твоего тела, безумию твоего разума или даже полному разрушению твоей сущности, твоего Истинного Узора. Ты станешь порождением Диссонанса, безликой тенью. И именно эта угроза беспокоит Совет Старейшин. Именно к этому склонен твой Резонанс. Ты должен быть осторожен. Очень осторожен».

Кай поежился. Он вспомнил свою неконтролируемую вспышку на заводе, то головокружительное, опьяняющее ощущение силы, которая была почти чуждой. Было ли это близко к Диссонансному Сдвигу? Он вспомнил свой кошмар – падение в бездну, где мелькали гигантские тени. От этих мыслей по спине пробежал холодок.

После теории началась практика. Первые упражнения были обманчиво просты, казалось бы, детскими.

«Сядь, – сказал Зерек. – Закрой глаза. Дыши ровно и глубоко. И просто… слушай. Не ушами. А своей сутью».

Кай сел на гладкий помост, скрестив ноги в непривычной позе. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться, отбросить все внешние мысли. Сначала он слышал лишь собственное прерывистое дыхание и бешеное биение сердца, отзывавшееся в ушах. Звуки базы – тихое жужжание систем жизнеобеспечения, легкое шипение воздуха в вентиляционных шахтах – были настолько далекими, что казались призрачными. Но постепенно, под спокойным, направляющим, почти гипнотическим голосом Зерека, он начал ощущать что-то еще. Легкую, почти невидимую вибрацию в воздухе, которая проходила сквозь него. Едва заметное покалывание на коже, словно тысячи невидимых игл ласково касались его тела. Ощущение, словно он погружен в невидимый, но осязаемый океан энергии, которая была везде и нигде одновременно.

«Это Нуль-Поток, – тихо сказал Зерек, его голос звучал прямо в голове Кая, без использования какой-либо связи, это была чистая телепатия. – Он вокруг тебя, он в тебе. Он и есть ты. Почувствуй его. Не пытайся контролировать его. Не пытайся схватить его. Просто наблюдай. Откройся ему. Позволь ему течь через тебя».

Кай пытался. Это было сложнее, чем казалось. Его мысли метались, как загнанные крысы в туннеле, отвлекая его. Воспоминания о Ржавой Яме, о Клешне, о вечном голоде и страхе. Страх перед будущим. Образы изуродованных Ассимилянтов. Все это мешало сосредоточиться, загрязняло разум, как рыжая пыль забивала легкие.

«Отпусти это, – голос Зерека был как бальзам, но в то же время и как тончайший скальпель, вскрывающий слои его сознания. – Отпусти все свои страхи, свои якоря. Сосредоточься на Потоке. Он – как великая река, питающая миры. Не борись с течением, иначе оно поглотит тебя. Стань его частью. Позволь ему наполнить каждую частицу твоего существа».

Прошло много времени. Возможно, несколько часов, возможно, вечность. Кай почувствовал, как боль в руке утихла, как голод отступил на задний план. Это было похоже на легкое прикосновение к самой сути бытия, на тепло, медленно разливающееся по телу, словно по венам потекла чистая, живая энергия. Осколок в его руке нагрелся, его пульсация стала глубже, сильнее, и он почувствовал, как его собственный Резонанс начинает откликаться на окружающую энергию Потока, как тонкая струна, которую настроили на нужную частоту.

Следующим шагом была попытка собрать эту энергию, придать ей простейшую форму.

«Представь себе маленький источник света, – говорил Зерек, его голос снова вернулся к привычной мелодичности, но теперь он был похож на команду, а не на наставление. – Маленький, яркий огонек, сияющий у тебя на ладони. Удерживай этот образ в своем сознании. А теперь мягко, очень мягко, без напряжения, направь частичку Потока, который ты чувствуешь, в этот образ. Не силой. Волей. Намерением. Помни, что Поток течет туда, куда направлена твоя мысль. Это как гравитация, но для сознания».

Кай пытался. Он представлял себе крошечную звездочку, сияющую у него на ладони, как будто держал ее между пальцами. Он тянулся к Потоку, пытался его «схватить», «направить», словно пытаясь ухватить ветер.

Ничего.

Он пробовал снова и снова. Напрягался, хмурился, его ассимилированные суставы скрипели от усердия, его челюсти сжимались. Результатом была лишь пульсирующая головная боль, как отбойный молоток в черепной коробке, и растущее, всепоглощающее чувство фрустрации. Он чувствовал Нуль-Поток, но не мог им управлять. Это было похоже на безумие.

«Ты слишком стараешься, Кай, – заметил Зерек, и его голос снова прозвучал в голове Кая, спокойный, но неумолимый. – Ткачество – это не борьба. Это… танец. Гармония. Позволь Потоку течь через тебя. Не заставляй его. Это как дышать. Ты же не заставляешь свои легкие дышать? Ты просто делаешь это».

Рекс, которому, видимо, было поручено наблюдать за тренировками (или он просто зашел из чистого, нескрываемого любопытства, что было гораздо более вероятно), стоял в углу зала, скрестив свои тонкие руки-манипуляторы на груди. На его лице играла саркастическая ухмылка. Его оптический сенсор тихо жужжал, сканируя Кая и окружающую энергию.

«Ну что, дикарь, никак не зажжешь свою первую лампочку? – прокомментировал он, его голос был полон язвительности. – Может, тебе лучше попробовать с кремнем и трутом? Говорят, у твоих предков это неплохо получалось, тысячи циклов назад. Или ты надеешься на очередную неконтролируемую вспышку? А то Элтриан уже начинает спрашивать, когда ты наконец сделаешь что-то полезное. Или самоуничтожишься».

Кай бросил на него раздраженный взгляд, но промолчал. Слова Рекса, как ни странно, подстегивали его, словно горячий уголек. Он не хотел быть "дикарем", не хотел быть "мусором". Он хотел доказать этому цинику, что способен на большее.

Он снова закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Он отпустил напряжение, отпустил фрустрацию. Он вспомнил то ощущение, когда нашел Осколок – тот Зов, ту почти физическую связь, то тепло, разливающееся по его венам. Он попытался воссоздать это чувство. Он представил, как Осколок в его руке становится продолжением его воли, его Резонанса, словно его рука, Осколок и Поток стали одним целым. Он не пытался тянуть энергию. Он просто позволил ей быть.

И вдруг… он почувствовал это. Нежное, но отчетливое покалывание на ладони, прямо там, где он представлял звездочку. Оно было нежным, но несомненным. Он открыл глаза.

На его раскрытой ладони, там, где он представлял себе звездочку, мерцал крошечный, едва заметный огонек фиолетового цвета, размером не больше светлячка из старых, пыльных книг. Он был тусклым, нестабильным, колеблющимся, но он был! Он создал свет из ничего!

«Получилось!» – вырвалось у Кая, он не смог сдержать счастливую, почти детскую улыбку. Гордость затопила его.

Огонек тут же погас, исчезнув, словно его никогда и не было. Кай моргнул, чувствуя себя глупо.

«Неплохо для первого раза, – кивнул Зерек, и Кай заметил в его глазах что-то похожее на одобрение. Это было больше, чем просто кивок. Это было почти восхищение. – Но ты потерял концентрацию, дитя. Контроль – это всё, Кай. Помни это. Даже один импульс, лишенный воли, может вызвать рябь, последствия которой невозможно предсказать».

Следующие несколько часов Кай снова и снова пытался создать этот огонек, удержать его, сделать его ярче, стабильнее. Иногда получалось, иногда нет. Его энергия была нестабильной, как и говорил Зерек. Всплески силы чередовались с полным бессилием, когда он не мог вытянуть из себя ни крупицы Потока. Осколок то помогал, согреваясь и усиливая его Резонанс, то, казалось, мешал, вибрируя слишком сильно и сбивая его с толку, словно живой, непослушный проводник.

К концу дня Кай был совершенно измотан. Его голова гудела, словно улей, тело ломило от непривычного напряжения – не физического, а ментального. После очередной неудачной попытки, которая закончилась неконтролируемым выбросом искр и запахом озона, он просто рухнул на пол, тяжело дыша, чувствуя себя полностью опустошенным. Его ассимиляции ныли.

Зерек подошел к нему. «На сегодня достаточно. Ты быстро учишься, Кай. Но и быстро истощаешься. Тебе нужно научиться чувствовать свои пределы. Недаром Орден уделяет такое внимание контролю Резерва. Это не игрушки. Это – твоя жизнь».

Кай с трудом поднялся. Он чувствовал себя выжатым, но в то же время… воодушевленным. Он сделал первый шаг. Маленький, неуверенный, но шаг. И он был шагом в неизведанное.

«Контроль – это всё, Кай, – повторил Зерек, глядя ему в глаза. Его голос был терпеливым, но суровым, словно выкованным из самого Нуль-Потока. – Без него ты – лишь бомба с часовым механизмом, способная уничтожить и себя, и все вокруг. Помни это. Иначе цена твоего дара будет слишком высока».

Кай кивнул. Он запомнит. Он должен был. Ведь от этого теперь зависела не только его жизнь, но и, возможно, жизнь этого нового, удивительного мира, в который он попал.

Рекс, который все это время молча наблюдал, теперь подошел поближе и хмыкнул, склонившись над консолью, чтобы что-то проверить. «А знаешь, дикарь, – сказал он, бросив на Кая быстрый взгляд. – Может, из тебя и выйдет толк. Если, конечно, ты не взорвешься раньше, чем я успею снять все показания».

Несмотря на показной сарказм, Кай уловил в его голосе нотку… если не уважения, то, по крайней мере, заинтересованности и признания. И это придало ему еще немного сил.

Путь Ткача был труден и опасен, полон невидимых препятствий и внутренних ловушек. Но

Кай был готов идти по нему. Искра в пепле.