Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 17: Танец с Тенями

Мутанты, искаженные, обезумевшие тени бывших исследователей «Эхо-7», атаковали без предупреждения, без тени сомнения или страха, их деформированные тела двигались с противоестественной, кошмарной ловкостью и первобытной яростью, которую внушил им Диссонанс. Первый из них, с длинными, когтистыми, похожими на лезвия лапами и раззявленной, полной острых, как иглы, зубов пастью, из которой вырывался смрадный, трупный запах, бросился на Зерека, как обезумевший хищник.

К'зир, воплощение древнего спокойствия и боевой грации, отреагировал мгновенно. Он не отступил, не уклонился, а, наоборот, сделал короткий, почти неуловимый шаг навстречу, его рука метнулась вперед, словно удар хлыста, и из его пальцев сорвался короткий, но ослепительно яркий луч концентрированной фиолетовой энергии. Этот луч, тонкий, как игла, но несущий в себе невероятную мощь, ударил мутанта точно в грудь, в то место, где, по идее, должно было быть сердце. Раздался сухой, резкий треск, словно лопнула перенапряженная струна, и существо отбросило назад с такой чудовищной силой, что оно врезалось в стену, оставив на ней вмятину и темный, маслянистый след. Оно с глухим стуком рухнуло на пол, его тело конвульсивно дергалось, а из ран, оставленных лучом, повалил черный, едкий дым.

Кай на мгновение застыл от ужаса, его разум отказывался верить в реальность происходящего. Но яростный крик Зерека – «Кай, защита! Сейчас же!» – вывел его из оцепенения, вернув в кошмарную реальность. Еще два мутанта, чуть меньше первого, но не менее свирепые, уже неслись на них, обходя поверженного, дергающегося товарища, их красные, безумные глаза горели ненавистью.

Рекс, находившийся на шаттле, но следивший за ситуацией через сенсоры и прямую видеосвязь со шлемами Кая и Зерека, тоже не остался безучастным. «Зерек, Кай, у меня на тактических сканерах еще две цели за углом! Слева от вас! Движутся быстро! Будьте осторожны! Я попробую прикрыть вас огнем, если они высунутся в открытый коридор!» – его голос звучал напряженно, но собранно в наушниках. Кай услышал, как где-то снаружи, на корпусе шаттла, с тихим, угрожающим гулом активировались и развернулись оружейные системы корабля, готовые оказать поддержку, если ситуация выйдет из-под контроля и превратится в настоящую бойню.

Но сейчас они были одни, в узком, заваленном обломками коридоре, лицом к лицу с порождениями Диссонанса, с живыми воплощениями Хаоса.

Кай инстинктивно поднял руку с Осколком, закрепленным в интерфейсе Рекса, пытаясь вспомнить все, чему учил его Зерек, каждое слово, каждый жест, каждый урок. Он представил себе щит, энергетический барьер, который должен был защитить его от этих чудовищ. Осколок в наруче вспыхнул тусклым, фиолетовым светом, и вокруг Кая возникло слабое, едва заметное, мерцающее поле. Оно было далеко не таким мощным, не таким плотным, как у Зерека, оно дрожало и искрилось, словно готовое вот-вот рассыпаться, но оно было. Это был его первый настоящий боевой щит.

Один из мутантов, более мелкий, но невероятно проворный, похожий на искаженную, обезумевшую обезьяну, попытался обойти Зерека, который был занят вторым, более крупным нападавшим, и атаковать Кая с фланга. Он прыгнул, его когти, острые, как бритвы, блеснули в тусклом свете нашлемных фонарей. Удар, нацеленный Каю в горло, пришелся по его хрупкому щиту. Барьер затрещал, покрылся рябью, словно вода, в которую бросили камень, но выдержал! Кая отбросило на шаг назад, его ноги едва не подкосились, но он устоял. Щит погас, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Зерек тем временем разбирался со вторым нападавшим – массивным, похожим на раздувшегося от гнили медведя существом. Его движения были быстрыми, точными, почти танцующими, словно он не сражался, а исполнял какой-то древний, смертоносный ритуал. Он уклонялся от неуклюжих, но невероятно сильных атак мутанта, одновременно нанося точечные, парализующие удары своей энергией. Он не пытался убить их – это было не в правилах Ордена, если была хоть малейшая надежда на «исцеление» или изучение. Его целью было обездвижить, нейтрализовать, разорвать их связь с Диссонансом.

Кай, воодушевленный тем, что его щит выдержал, почувствовал прилив адреналина, который смыл остатки страха. Страх не исчез, он просто отошел на второй план, уступив место отчаянной, почти звериной решимости. Он должен был помочь Зереку. Он не мог просто стоять и смотреть.

Он посмотрел на Осколок. «Давай, – прошептал он, его голос был полон отчаяния и надежды. – Покажи, на что ты способен. Помоги мне».

Он попытался сделать то, чему его учил Зерек – не просто создать статичный щит, а направить энергию, придать ей вектор, форму, цель. Он представил себе импульс, короткую, сконцентрированную волну силы, которая должна была отбросить мутанта, который снова приближался к нему, все еще пытаясь прорваться сквозь его ослабевшую, но все еще существующую защиту.

Осколок отозвался, словно живой. Наруч Рекса завибрировал, на его маленьком дисплее вспыхнули какие-то диаграммы, помогая сфокусировать энергию, придать ей нужную форму. Из руки Кая, из самого Осколка, сорвалась небольшая, но ощутимая, плотная волна фиолетового света. Она ударила мутанта точно в грудь, и тот, взвизгнув от боли и неожиданности, отлетел на пару метров, врезавшись в стену с такой силой, что посыпалась штукатурка.

«Неплохо, Кай! Очень неплохо! – крикнул Зерек, его голос был полон одобрения. Он продолжал свой смертельный танец со вторым, более крупным мутантом, который, казалось, был нечувствителен к боли. – Но не расслабляйся! Используй свой Резонанс! Чувствуй их! Предсказывай их!»

Кай понял, что его Резонанс, его странная связь с Диссонансом, дает ему еще одно, неожиданное преимущество. Он «чувствовал» этих существ, их искаженную, хаотичную энергию, их примитивные, животные намерения. Он мог предугадывать их атаки за доли секунды до того, как они их совершали. Это было похоже на его старый, добрый Шепот Железа, только гораздо сильнее, острее и опаснее. Он видел слабые места в их энергетической структуре – места, где Диссонанс еще не полностью поглотил их жизненную силу, где еще теплилась слабая искра их прежней сущности.

Два новых мутанта, о которых предупреждал Рекс, с ревом выскочили из-за угла. Они были крупнее предыдущих, их тела были еще более искажены, покрыты костяными наростами и пульсирующими желваками. Их глаза горели неистовым, потусторонним огнем.

Зерек, обезвредив своего противника точным, парализующим ударом в нервный узел на шее, развернулся к новым угрозам. Его движения были отточены и экономичны. «Кай, слева твой! Я беру того, что побольше!»

Кай глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он сосредоточился на приближающемся мутанте, пытаясь найти его уязвимую точку, его слабое место в этом хаосе искаженной энергии. Осколок в его руке пульсировал, направляя его, подсказывая, словно живой компас в этом безумном мире. Он выпустил еще один энергетический импульс – на этот раз более мощный, более сфокусированный, более уверенный. Он инстинктивно вложил в него не только энергию, но и свою волю, свое желание защитить Зерека, защитить себя. Импульс попал мутанту точно в сочленение одной из его искаженных, когтистых конечностей. Существо взвыло от боли и рухнуло на одно колено, его атака была сорвана, а его внимание – переключено на Кая.

Бой продолжался еще несколько мучительно долгих минут. Зерек двигался с невероятной грацией и эффективностью, его Ткачество было смертоносным, но в то же время изящным оружием в этих узких, заваленных обломками коридорах. Он был как вихрь, как воплощение самого Нуль-Потока. Кай, следуя его примеру и своим обострившимся инстинктам, поддерживал его, отбивая атаки, отвлекая мутантов, используя свои импульсы и свое новообретенное предвидение, чтобы выжить. Он даже не заметил, как его первоначальный, сковывающий страх сменился боевым азартом, холодным, расчетливым спокойствием и ощущением… силы. Не той слепой, разрушительной силы, что вырвалась из него на заводе, а другой – контролируемой, сфокусированной, осмысленной. Он был не просто жертвой. Он был бойцом. Он был Ткачом.

Наконец, последний мутант, сражавшийся с отчаянием обреченного, был повержен точным ударом Зерека. В коридоре воцарилась оглушительная, почти болезненная тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием и тихим потрескиванием поврежденного оборудования. Пол был усеян телами обездвиженных, но, к счастью, не убитых существ.

«Все… все кончено?» – выдохнул Кай, опуская руку. Его защитный костюм был покрыт какой-то темной, вязкой, отвратительно пахнущей жижей, но он был цел. И жив. И это было главным.

«На данный момент, да, – ответил Зерек. Он тоже тяжело дышал, его кристаллические нити потускнели, но он выглядел спокойным и собранным. Он подошел к Каю и положил свою прохладную, кристаллическую руку ему на плечо. – Ты хорошо справился, Кай. Очень хорошо. Твой контроль растет. Ты учишься быстро. Очень быстро».

Это была высшая похвала от сдержанного, немногословного К'зира. Кай почувствовал, как его грудь наполняется гордостью, которая смыла остатки усталости и страха.

«Рекс, мы чисты, – сказал Зерек по связи, его голос был ровным, но в нем слышались нотки усталости. – Но здесь еще могут быть сюрпризы. Как обстановка снаружи? Что показывают твои сканеры?»

«Снаружи все тихо, шеф, – ответил Рекс, в его голосе слышалось облегчение. – По крайней мере, пока. Но я зафиксировал еще несколько очагов мощной Диссонансной активности в глубине станции, в районе центрального лабораторного блока. И… я наконец смог получить доступ к некоторым фрагментам бортового журнала. Поврежденного, но все же. Кажется, я начинаю понимать, что здесь произошло. И это, мягко говоря, не очень хорошо».

«Говори, Рекс. Не томи», – приказал Зерек, его взгляд стал серьезным.

«Похоже, ученые с "Эхо-7" не просто наблюдали за Зоной Диссонанса, – начал Рекс, его голос звучал напряженно. – Похоже, они нашли что-то внутри нее. Какой-то артефакт. Древний, очень мощный, возможно, эпохи Архитекторов. Они пытались его изучить, возможно, даже активировать, идиоты. И этот артефакт… он начал притягивать к себе что-то. Что-то из-за Грани Диссонанса. Что-то очень большое и очень злое. А потом, судя по последним записям, на станцию напали культисты. Дети Диссонанса. Они, похоже, тоже охотились за этим артефактом. Или, что более вероятно, они хотели использовать его для своих темных, отвратительных ритуалов».

Зерек нахмурился, его лицо стало еще более бледным. «Артефакт Архитекторов, способный притягивать сущностей из-за Грани… Это очень плохо. Очень. Дети Диссонанса могли использовать его, чтобы открыть постоянный, стабильный Разлом. Врата в наш мир для порождений Хаоса».

«И, похоже, они почти преуспели, – добавил Рекс, его голос дрогнул. – Последние записи в бортовом журнале обрываются на паническом сообщении о том, что культисты проводят какой-то масштабный ритуал в главном реакторном отсеке, который, судя по всему, находится рядом с местом, где они держали этот проклятый артефакт».

Внезапно Кай почувствовал резкий, пронзительный укол боли в голове, словно его мозг пронзила раскаленная игла. Осколок в его руке вспыхнул особенно ярко, его свет стал почти невыносимым, и он услышал… крик. Тихий, отчаянный, почти беззвучный, полный невыразимой боли и запредельного страха. Это был не физический звук, а скорее телепатический отголосок, который пронзил его насквозь.

«Там… там кто-то есть, – прошептал Кай, его голос дрожал, он указывал дрожащей рукой вглубь станции, в сторону предполагаемого реакторного отсека. – Кто-то живой. Я… я чувствую. И ему очень, очень плохо».

Зерек и Рекс (через систему связи) удивленно переглянулись. Сенсоры ничего не показывали. Никаких признаков жизни, кроме их собственных и обездвиженных мутантов. Но Резонанс Кая, усиленный Осколком, уловил то, что было недоступно самым совершенным технологиям Ордена.

Они нашли ее в одном из боковых, полуразрушенных отсеков, заваленном обломками и телами искалеченных культистов. Это была женщина-Ассимилянт, одетая в потрепанную, окровавленную униформу ученого "Эхо-7". Она была тяжело ранена, ее тело было покрыто ужасными ожогами и следами воздействия Диссонансной энергии, которые, казалось, медленно ее пожирали. Она была без сознания, но еще дышала – слабо, прерывисто. Рядом с ней валялся поврежденный, покрытый трещинами датапад.

«Она еще жива! – воскликнул Кай, бросаясь к ней, забыв на мгновение об опасности и усталости. – Мы должны ей помочь! Немедленно!»

Пока Зерек, отбросив на мгновение свою к'зирскую отстраненность, оказывал первую, экстренную помощь раненой, используя свое Ткачество для стабилизации ее жизненных функций и нейтрализации Диссонансного заражения, Рекс, используя удаленный доступ, попытался получить информацию из ее поврежденного датапада.

«Здесь есть кое-что… очень интересное… и очень тревожное, – пробормотал он через несколько минут, его голос был полон удивления и беспокойства. – Личные записи Элары Вэн, ведущего ксенолингвиста и специалиста по древним артефактам. Она изучала тот самый артефакт, который они нашли в Зоне ДИС. Пишет, что он излучал… зов. Мощный, непреодолимый зов. Голос. Голос из-за Грани Диссонанса. И что культисты… они ответили на этот зов. Они не просто напали. Они пришли, чтобы "открыть дверь". Они пришли по приглашению».

В этот самый момент раненая ученая, Элара, застонала и с трудом открыла глаза. Ее взгляд, полный невыразимого ужаса и боли, сфокусировался на Кае.

«Голос… – прошептала она, ее губы едва шевелились, из них сочилась темная кровь. – Он зовет… Мальвог… их лидер… он пришел… он открыл дверь… из-за Грани… они идут… они уже здесь…»

И она снова потеряла созн

ание, ее тело обмякло в руках Зерека.