Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 19: Сердце Бури

«Мы должны его остановить! Любой ценой!» – голос Зерека, обычно такой спокойный и мелодичный, теперь был похож на рык раненого зверя, в нем смешались ярость, отчаяние и непоколебимая решимость. Он больше не колебался. Опасность была слишком велика, слишком реальна, чтобы отступать или искать другой путь. Речь шла не просто о спасении станции или даже этого Пузыря Реальности. Речь шла о предотвращении катастрофы, которая могла бы поглотить целые сектора Межслойя.

Он сосредоточил свою оставшуюся энергию, свой Резерв, который уже был на исходе после боя с мутантами и постоянного противостояния Диссонансу, и нанес мощный, концентрированный Ткаческий удар по искореженной, дымящейся гермодвери. Металл, уже ослабленный и расплавленный, застонал, прогнулся, как фольга, и с оглушительным, раздирающим скрежетом одна из его массивных створок рухнула внутрь, открывая проход в самое сердце бури, в реакторный отсек.

То, что они увидели, превзошло их самые худшие, самые кошмарные опасения. Это был ад. Воплощенный ад.

Реакторный отсек был огромен, занимая несколько уровней станции, но сейчас он был почти неузнаваем, превратившись в гротескное, пульсирующее логово Хаоса. Стены, некогда гладкие и покрытые технологическими панелями, теперь были скрыты под толстым, отвратительным слоем пульсирующей, органической Диссонансной биомассы, которая, казалось, дышала, жила своей собственной, чудовищной жизнью, извиваясь и меняя форму. Центральный реактор, когда-то бывший сердцем станции, источником ее энергии и жизни, был разрушен, его искореженные, оплавленные остатки использовались как часть какого-то чудовищного, кощунственного алтаря, который светился нездоровым, багровым светом. Воздух был тяжелым, удушливым, пропитанным запахом серы, гниющей плоти и чем-то еще – сладковатым, тошнотворным ароматом, который, как понял Кай, был запахом самой Грани Диссонанса.

А в центре этого алтаря, на возвышении из искореженного металла, переплетенного с пульсирующими органическими наростами, стоял он – Мальвог.

Это был Ассимилянт, но его тело было настолько изменено, настолько искажено Диссонансом и безумными самомодификациями, что в нем почти не осталось ничего человеческого. Многочисленные импланты, грубые, покрытые ржавчиной и какими-то темными, маслянистыми выделениями, переплетались с раздувшимися, пульсирующими венами, по которым текла не кровь, а чистая, концентрированная энергия Хаоса. Его кожа, там, где она еще была видна, была серой, покрытой язвами и кровоточащими стигматами, а глаза… его глаза горели безумным, фанатичным, потусторонним огнем, в котором не было ни капли разума, лишь слепая, всепоглощающая вера в разрушение. Он был одет в рваные, окровавленные лохмотья, на которых Кай с ужасом узнал извращенные символы Детей Диссонанса. От него исходила аура такой чудовищной, первобытной мощи, что у Кая перехватило дыхание.

Но самой ужасающей деталью был артефакт Архитекторов. Он парил прямо перед Мальвогом, медленно вращаясь – большой, многогранный кристалл, похожий на тот, что Кай видел в своих видениях, но сейчас он был искажен, осквернен, словно его коснулась сама скверна Хаоса. Он излучал не чистый, созидательный свет, а зловещее, багровое, почти кровавое сияние, и из него били мощные, концентрированные потоки Диссонансной энергии, устремляясь вверх, к самому потолку отсека, где зияла она – Брешь.

Растущая, пульсирующая, рваная дыра в самой ткани реальности, похожая на незаживающую, кровоточащую рану, из которой сочилась густая, непроглядная тьма Межслойя. И из этой тьмы, из этой бездны уже начинало проступать нечто… огромное. Бесформенное. Состоящее из теней, извивающихся щупалец и множества голодных, светящихся, немигающих глаз, которые с жадностью смотрели на этот мир, готовые его поглотить. Сущность из-за Грани. Древнее, первобытное зло, которое Мальвог пытался впустить в их реальность.

Мальвог стоял, раскинув руки, его лицо, искаженное экстатической, почти оргазмической гримасой, было обращено к Бреши. Он что-то выкрикивал на непонятном, гортанном, древнем языке – слова силы, слова призыва, слова, которые, казалось, разрывали саму материю на части. Он был проводником, каналом, через который сущность пыталась войти в этот мир, оскверняя все на своем пути.

Вокруг Мальвога, на нижних ярусах алтаря, стояло несколько его последователей – Детей Диссонанса, таких же искаженных, обезумевших и фанатичных, как и он сам. Они раскачивались в трансе, издавая монотонные, ритмичные, ритуальные песнопения, которые сливались с ревом Диссонанса и гулом, исходящим от артефакта.

«Мы должны добраться до артефакта! Немедленно!» – крикнул Зерек Каю, его голос едва пробивался сквозь оглушительный шум. – «Если мы сможем прервать поток энергии, если мы сможем нарушить ритуал, мы сможем закрыть Брешь! Это наш единственный шанс!»

Но путь к Мальвогу и артефакту преграждали его культисты. Заметив незваных гостей, этих жалких слуг ненавистного им Узора, они с яростными, нечеловеческими воплями бросились на них, размахивая своим примитивным, но смертоносным оружием – ржавыми тесаками, энергетическими хлыстами, костяными копьями.

Начался бой. Отчаянный, безумный, почти безнадежный. Зерек, как вихрь, как воплощение праведного гнева Порядка, обрушился на Детей Диссонанса, его Ткачество было быстрым, точным и смертоносным. Он создавал вокруг себя и Кая мерцающие силовые поля, которые отражали их неуклюжие, но яростные атаки, метал в них сгустки чистой, фиолетовой энергии, которые обездвиживали и отбрасывали их, словно кукол.

Кай, превозмогая страх и тошноту, следовал за ним, пытаясь прикрыть своего наставника, своего единственного друга в этом аду. Он снова использовал свой Резонанс, свои импульсы, свой хрупкий, но уже более уверенный щит. Бой с мутантами был для него жестокой, но необходимой тренировкой. Теперь он действовал увереннее, решительнее, почти инстинктивно. Осколок в его наруче, подпитываемый адреналином и отчаянием Кая, был не просто Фокусом – он был его оружием, его продолжением, его единственной надеждой. Он чувствовал, как его собственный Резонанс сливается с энергией Осколка, как они вместе противостоят этому морю Хаоса.

Рекс тоже не оставался в стороне. С шаттла, который парил на безопасном расстоянии, но держал реакторный отсек под прицелом своих сенсоров и орудий, он вел прицельный, хоть и малоэффективный, огонь из бортовых энергетических пушек по самым опасным скоплениям культистов или по тем участкам Диссонансной биомассы, которые, казалось, пытались атаковать Кая и Зерека, вырастая из стен и пола, словно хищные щупальца. «Слева, Кай! Двое за той колонной! Сейчас я их шугану!» – его голос в наушниках был спокойным и четким, несмотря на весь ужас происходящего. Он давал им тактическую информацию, предупреждал об опасностях, помогал ориентироваться в этом безумном, постоянно меняющемся хаосе.

Зона Диссонанса внутри реакторного отсека была невероятно сильной, ее давление было почти невыносимым. Пространство искажалось, изгибалось, словно было сделано из резины, время то замедлялось до полной остановки, то ускорялось до безумной скорости, гравитация менялась с каждым шагом, то прижимая их к полу, то пытаясь оторвать и бросить в пасть Бреши. Каю приходилось постоянно быть начеку, адаптироваться к этим непредсказуемым изменениям, полагаясь на свой обостренный Резонанс и Осколок, которые, казалось, помогали ему ориентироваться в этом безумии, находить точки стабильности в этом океане Хаоса.

Они пробивались к Мальвогу с боем, шаг за шагом, каждый метр давался им с невероятным трудом, стоил им огромных усилий и почти иссякшего Резерва. Культисты были фанатичны, они не чувствовали боли, не боялись смерти, они были готовы умереть за своего безумного лидера и за приход их темного бога. Но они не могли противостоять слаженной, отчаянной атаке К'зира и его ученика, поддержанных точным, хоть и не всегда эффективным, огнем с шаттла.

Наконец, после долгой, изнурительной схватки, они оказались у подножия чудовищного алтаря, на котором стоял Мальвог. Главарь Детей Диссонанса прекратил свои кощунственные песнопения и медленно повернулся к ним. Его безумные, налитые кровью глаза впились сначала в Зерека, затем – с особым, почти хищным интересом – в Кая и его Осколок.

«Жалкие, ничтожные слуги Узора! – прорычал он, его голос был искажен, усилен энергиями Хаоса, он гремел, как раскаты грома, отражаясь от стен и проникая в самую душу. – Вы не остановите приход Истинного Освобождения! Этот мир сгниет, он будет очищен в священном пламени Диссонанса! Вы все сгорите в нем!»

Он резко взмахнул рукой, и с его когтистых, искаженных пальцев сорвался поток черной, как сама бездна, как смоль, энергии, устремляясь к Зереку, который был ближе всех.

К'зир, несмотря на усталость и раны, отреагировал мгновенно. Он выставил перед собой мощный, многослойный защитный барьер из чистой, фиолетовой энергии. Черная, ядовитая энергия Хаоса ударила в него с такой силой, что барьер затрещал, покрылся сетью темных, пульсирующих трещин, но выдержал. Зерек с трудом, стиснув зубы, удерживал его. Мальвог был невероятно сильным Ткачом Пустоты, его техники были грубыми, хаотичными, лишенными всякой элегантности, но они несли в себе чудовищную, первобытную мощь Хаоса.

«Кай! Артефакт! Сейчас! – крикнул Зерек, его голос был напряжен до предела, его лицо исказилось от нечеловеческого усилия. – Я отвлеку его! Я не смогу долго его сдерживать! Ты должен добраться до артефакта! Это наш единственный шанс! Действуй!»

Кай понял. Времени не было. Это был их единственный, последний, отчаянный шанс.

Он бросился вперед, к парящему, пульсирующему багровым, кровавым светом кристаллу Архитекторов, из которого била чудовищная, искаженная энергия, питающая Брешь. Мальвог, увидев это, взревел от ярости и попытался перенаправить свою атаку на Кая, но Зерек, собрав последние остатки своей силы, связал его боем, не давая ему это сделать, обрушив на него шквал энергетических ударов. Два Ткача – один, верный слуга Узора, другой, безумный апостол Хаоса – сошлись в яростной, отчаянной дуэли энергий, которая сотрясала сам фундамент станции.

Кай почти добрался до кристалла, его рука уже тянулась к нему, когда один из последних оставшихся в живых культистов, казавшийся мертвым, внезапно вскочил и преградил ему путь, размахивая ржавым, зазубренным тесаком, его глаза горели безумным огнем. Кай, не успев среагировать, инстинктивно выпустил мощный энергетический импульс, который отбросил фанатика в сторону, словно тряпичную куклу, но это стоило ему драгоценных, жизненно важных секунд.

Брешь наверху, в потолке реакторного отсека, становилась все больше, все шире, ее края трещали и рвались, словно прогнившая ткань. Сущность из-за Грани, это чудовищное, бесформенное нечто, почти прорвалась. Ее огромное, состоящее из теней и кошмаров тело уже частично материализовалось в этом мире, ее множество голодных, светящихся глаз с нетерпением и жадностью смотрели вниз, на этот пир разрушения.

Зерек, сражаясь с Мальвогом, отчаянно пытаясь сдержать его и защитить Кая, получил тяжелый, почти смертельный удар. Черный, ядовитый хлыст энергии, выпущенный Мальвогом, пробил его ослабевшую защиту и хлестнул его по плечу, почти оторвав руку. К'зир вскрикнул от невыносимой боли и отшатнулся, его кристаллические нити мгновенно потускнели, а из раны хлынула темная, почти черная кровь.

«Мир будет очищен! Я стану его богом! И Хаос воцарится навеки!» – торжествующе, безумно захохотал Мальвог, видя, что его враг ослаблен, а его темный бог, его сущность, почти здесь. Он поднял руки, готовясь направить на нее последний, решающий поток энергии от оскверненного артефакта Архитекторов.

Все было почти

кончено. Хаос почти победил.