Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 6: Незваные Гости

Кай все еще пытался прийти в себя после внезапного, почти осязаемого видения – символ, словно выжженный на сетчатке внутреннего взора, все еще мерцал перед его глазами. Холод от Осколка постепенно отступал, сменяясь привычным, успокаивающим теплом. Что это было? Какое-то послание? Предупреждение? Или просто отголосок его собственных, сбившихся с ритма нейронных путей?

Он так погрузился в свои мысли, в попытку понять непостижимое, что не сразу услышал. Тихий, едва различимый шорох, который был больше ощущением, чем звуком, донесся откуда-то из глубины туннеля. Сначала он подумал, что это крысы – огромные, мутировавшие крысы Ржавой Ямы, привычные обитатели этих затхлых глубин, или, может быть, какие-нибудь другие обитатели подземелий – более крупные и опасные. Но потом шорох повторился, ближе, и на этот раз Кай безошибочно распознал его. Это был не животный звук. Это был звук осторожных, выверенных, почти беззвучных шагов, слишком легких для человека в защитном костюме, слишком правильных для любого животного.

Кай вскочил на ноги, словно выброшенный из воды угорь, сердце снова заколотилось в тревоге, а его ассимилированный глаз, едва не заклинивший от паники, лихорадочно принялся сканировать темноту. Он инстинктивно прижал Осколок к груди, словно этот небольшой камень мог его защитить. Кто это мог быть? «Вороны»? Вряд ли они стали бы так тихо красться, словно тени. Кто-то другой? Охотник за артефактами, прослышавший о его находке, более умелый и опасный, чем местные бандиты?

Он затаил дыхание, вглядываясь в мрак, который, казалось, становился гуще с каждой секундой. Его единственный рабочий оптический имплант отчаянно пытался пробиться сквозь пелену тьмы и пыли, но видел лишь расплывчатые, обманчивые тени.

И тут из темноты, словно сотканная из самого сумрака, выступила фигура.

Она была высокой, почти три метра ростом, и словно соткана из лунного света и тени, из чего-то, что было одновременно реальным и призрачным. Ее контуры мерцали, переливались, то становясь почти невидимыми, растворяясь в окружающем мраке, то проявляясь с кристальной четкостью, так, что Кай мог видеть каждую деталь. Это не было похоже ни на одного Ассимилянта, ни на одно существо, которое Кай когда-либо видел или о котором слышал в своих обрывках свалковых легенд.

Фигура остановилась в нескольких шагах от него. Мерцание вокруг нее постепенно улеглось, и Кай смог разглядеть ее получше, вглядываясь в едва уловимый свет. Это был гуманоид, но совершенно чуждый. Его кожа была полупрозрачной, бледно-голубого, почти лазурного оттенка, и сквозь нее смутно просвечивал внутренний скелет, состоящий, казалось, из чистого, граненого кристалла. Вместо волос, на его голове возвышались тонкие, светящиеся нити, похожие на застывшие лучи света, которые едва заметно вибрировали, словно живые. Лицо было лишено грубых, человеческих черт – его линии были плавными, неземными, выточенными тысячелетиями эволюции. А глаза… Глаза были большими, без зрачков, и светились мягким, пульсирующим фиолетовым светом, очень похожим на свет Осколка, но гораздо более стабильным и чистым.

Кай застыл, не в силах вымолвить ни слова, не в силах даже пошевелиться. Он ощущал от этой фигуры волны… чего-то. Это не было похоже на грубую, яростную силу «Воронов» или на опьяняющее, неконтролируемое тепло Осколка. Это было нечто иное – мощное, контролируемое, древнее, как само время. Давление. Спокойное, но несокрушимое, способное сокрушить его волю одной лишь своей тяжестью.

Существо сделало еще один шаг. Его движения были невероятно плавными, почти бесшумными, словно оно не шло по неровному полу, а скользило по воздуху, не касаясь его.

«Артефакт, который ты носишь, – произнес голос, который, казалось, исходил не из горла существа, а рождался где-то в глубине сознания Кая, огибая все преграды, – принадлежит не тебе. Он опасен. Для тебя. Для этого Пузыря Реальности. Для самой Ткани».

Голос был мелодичным, как звон далекого колокола, но лишенным эмоций, бесстрастным, словно говорящий наблюдал за миром с огромной высоты. Кай вздрогнул. Это было существо из легенд. К'зир. Он никогда не верил в их существование, считая их выдумками стариков, которыми они пытались скрасить свое никчемное бытие. Но вот он, стоял перед ним, реальный и пугающий, словно явился из самых жутких снов.

Страх боролся в Кае с изумлением, с острым желанием понять. Он сжал Осколок крепче, до боли в ладони.

«Я… я нашел его! – вырвалось у него, голос дрожал, но в нем слышалось и знакомое упрямство, которое так часто помогало ему выживать. – Он мой! Я его нашел!»

К'зир, не обращая внимания на этот отчаянный возглас, слегка наклонил голову, его кристаллические нити едва заметно колыхнулись, создавая фантомную рябь в воздухе. «То, что найдено, не всегда принадлежит нашедшему. Особенно, если находка способна нарушить хрупкое равновесие этого мира, если она способна прорвать саму нить бытия».

К'зир говорил медленно, взвешивая каждое слово, словно вкладывая в него бездну древних знаний. Он кратко, используя простые, понятные Каю образы, рассказал о Нуль-Потоке – первичной энергии, пронизывающей все сущее, самой основе бытия, из которой сотканы миры. О Резонансе – способности чувствовать и взаимодействовать с этим Потоком, которым, очевидно, обладал Кай, хоть и не осознавал этого, используя его инстинктивно и неуклюже. Он упомянул Орден Хранителей Узора, к которому принадлежал сам – Зерек, как выяснилось. Он говорил о миссии Ордена – сохранять стабильность Истинных Узоров реальности, созданных древними Архитекторами. И, наконец, он говорил об опасности Диссонанса – хаотической силы, вечного врага Порядка, которую мог спровоцировать такой мощный, неконтролируемый артефакт, как Осколок, в руках неопытного, неконтролирующего свой Резонанс неофита.

Кай слушал, но мало что понимал. Нуль-Поток, Резонанс, Узоры, Диссонанс… Эти слова были для него абстрактными понятиями, терминами из запредельного мира. Он понимал только одно: это высокое, странное, могущественное существо хочет забрать у него Осколок. Его Осколок. Тот самый, что спас ему жизнь. Тот, что дал ему призрачную, но такую важную надежду на что-то большее, чем гнилая Яма.

Недоверие и инстинктивное, животное желание защитить свою собственность, свой единственный маяк в этом безумном мире, пересилили страх.

«Я не отдам его! – воскликнул Кай, его голос внезапно обрел силу, став похожим на огрызание дикого зверя. – Он не причинил вреда! Он… он помог мне! Он спас меня от смерти!» Он указал на Осколок, который в его руке казался не просто камнем, а частью его самого.

Он сделал резкое движение, намереваясь бежать, скрыться в темноте туннелей, которые знал как свои пять пальцев, которые были его вторым домом. Но он не успел сделать и шага.

К'зир не сдвинулся с места. Он лишь поднял руку, его длинные, тонкие пальцы с кристаллическими ногтями сложились в какой-то сложный, геометрический жест, который Кай увидел лишь как размытое движение. Воздух вокруг Кая внезапно уплотнился, стал вязким, как смола, обволакивая его, сдавливая грудь. Невидимые путы, словно сотканные из самого воздуха, сковали его руки и ноги, лишая возможности двигаться. Он попытался вырваться, дернуться, но тщетно. Энергия, державшая его, была мягкой, словно шелковые нити, но непреодолимой, абсолютной.

Затем К'зир сделал еще один жест, еще более сложный, и Кай почувствовал, как его мышцы свело судорогой, как каждая ниточка его тела напряглась до предела. Он не мог пошевелить и пальцем. Его тело обмякло, и он бы упал, если бы невидимые путы не держали его в вертикальном положении, словно куклу. Он мог только смотреть, как К'зир медленно приближается, его фиолетовые глаза сияют в полумраке, не выражая ни гнева, ни враждебности, скорее – какого-то отстраненного, научного любопытства.

«Сопротивление бесполезно, – все так же спокойно, без тени эмоций произнес К'зир, останавливаясь прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. – Твой Резонанс силен, дитя. Но он дик и не обуздан, как пламя, лишенное очага. Артефакт лишь усиливает его нестабильность, превращая тебя в угрозу. В моих руках, или в руках Ордена, он будет изучен и, если возможно, использован во благо. В твоих – он лишь источник потенциальной катастрофы. И твоей погибели».

Кай смотрел на К'зира, чувствуя себя совершенно беспомощным. Ярость и обида кипели в нем, но он ничего не мог сделать. Он был пойман, как насекомое в паутине, как крыса в ловушке.

«Ты пойдешь со мной, – констатировал К'зир, его голос не оставлял места для возражений. – Это не обсуждается. Твоя дальнейшая судьба, как и судьба артефакта, будет решена теми, кто обладает большим знанием и мудростью, теми, кто поддерживает Узор этого мира».

Кай молчал, стиснув зубы до скрежета, чувствуя вкус собственной крови. Он был побежден, но не сломлен. В его руке Осколок, казалось, снова слабо, едва заметно запульсировал, словно реагируя на присутствие К'зира, на его мощную, контролируемую ауру Резонанса. Было ли это предупреждение? Или… знак? Или даже призыв к помощи?

Он не знал. Он знал лишь, что его короткий, призрачный период свободы, обретенный с Осколком, закончился. И что его жизнь снова круто меняется, увлекая его в неизвестность, еще более пугающую и грандиозную, чем все

, что он знал до сих пор.