Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Эпилог: Новая Нить Узора

Кай медленно, мучительно медленно приходил в себя. Сначала была бездонная, бархатная темнота, полная тишины и покоя. Потом – размытые, калейдоскопические образы, приглушенные, далекие голоса, словно доносящиеся из-за толстой стены. Он чувствовал себя невероятно слабым, опустошенным, словно из него выкачали не только всю энергию, но и саму жизнь. Но… он был жив. Это было главным.

Он с трудом открыл глаза. Стерильно-белые стены лазарета «Тихой Обители». Мягкий, успокаивающий свет. Тихий, почти неслышный писк медицинских приборов. Знакомая обстановка, которая уже успела стать для него чем-то вроде временного дома. Рядом с его койкой, в неудобной позе, склонившись над каким-то датападом, сидел Рекс. Ассимилянт выглядел невероятно обеспокоенным и уставшим, его обычно ехидная ухмылка отсутствовала, а под живым глазом темнел глубокий синяк от недосыпа.

«Эй, парень, – тихо, почти шепотом сказал он, когда Кай сфокусировал на нем взгляд и попытался пошевелиться. Его оптический сенсор несколько раз щелкнул, сканируя Кая. – С возвращением в мир живых. Ты нас всех здорово напугал. Думали, уже не выкарабкаешься. Спал почти три стандартных цикла, как убитый».

Кай попытался сесть, но его тело, словно сделанное из свинца, его не слушалось. Он чувствовал себя так, словно его переехал гигантский грузовой транспортник, а потом еще и станцевал на его останках.

«Зерек? Элара?» – хрипло, едва слышно спросил он, его горло было сухим, как пустыня.

«Зерек в порядке, – ответил Рекс, и в его голосе прозвучало облегчение. – Ну, почти. Его рана оказалась очень серьезной, Мальвог едва не оторвал ему руку, пришлось повозиться с регенерацией. Но он К'зир, они живучие, как тараканы, только кристаллические. Сейчас отсыпается в соседнем отсеке, под присмотром лучших медиков Ордена. А Элару… мы успели доставить. Ей тоже досталось, но она выживет. Благодаря тебе, парень. Ты спас ей жизнь. И не только ей».

Воспоминания о событиях на «Эхо-7» медленно, болезненно возвращались, обрушиваясь на него, как лавина. Битва с мутантами, знаки Детей Диссонанса, Голос из-за Грани, Мальвог, Брешь, взрыв артефакта… Это казалось каким-то кошмарным, нереальным сном.

«Что… что произошло после того, как я… отключился?»

«После того, как ты героически, почти кинематографично вырубился, спасая наши задницы? – Рекс усмехнулся, но на этот раз это была теплая, дружеская усмешка. – Мы с Зереком (когда он немного пришел в себя и смог стоять на ногах) скрутили Мальвога и его оставшихся в живых, обезумевших прихвостней – их, кстати, было не так уж и много. Собрали все, что могло представлять ценность или опасность на "Эхо-7", включая тот самый поврежденный датапад Элары, и рванули оттуда со скоростью метеора, пока еще какая-нибудь дрянь из-за Грани не решила к нам заглянуть на огонек. Зона Диссонанса вокруг станции, кстати, значительно уменьшилась и стабилизировалась после того, как ты… ну, сделал то, что сделал. Ты, парень, устроил там настоящий фейерверк. Я такого еще не видел».

Позже, когда Кай немного окреп и смог самостоятельно сидеть, его посетил Зерек. К'зир выглядел бледным, почти прозрачным, его левая рука была на сложной, светящейся энергетической перевязи, но он был спокоен и собран, как всегда. В его фиолетовых глазах светилась глубокая, почти отеческая теплота.

«Совет Старейшин уже в курсе произошедшего, Кай, – сказал он, его голос был тихим, но уверенным. – Твой отчет (и мой, и Рекса, который, кстати, не поскупился на эпитеты, описывая твои… "подвиги") произвел… неизгладимое впечатление. Ты снова оказался в центре внимания. И на этот раз – в совершенно ином свете».

Он рассказал, что мнения в Ордене, после событий на «Эхо-7», разделились еще сильнее, но теперь уже в другую сторону. Некоторые, как Элтриан, все еще видели в Кае неконтролируемую угрозу, указывая на то, что он уничтожил ценнейший артефакт Архитекторов (хоть и оскверненный) и привлек внимание слишком могущественных, враждебных сил из-за Грани. Они все еще боялись его связи с Диссонансом. Но многие другие, особенно после рассказа о том, как Кай отверг соблазн Хаоса, как он в одиночку противостоял Мальвогу и закрыл Брешь, рискуя собственной жизнью, начали видеть в нем не просто героя, а нечто большее. Потенциального спасителя. Новую надежду для Ордена.

«В итоге, – Зерек посмотрел на Кая с едва заметной, но такой теплой улыбкой, которая преобразила его обычно строгое лицо, – было принято решение. Решение, за которое я боролся. Я беру тебя под свою полную, абсолютную ответственность. И не только как ученика. Высшее руководство Ордена… они заинтересованы в твоих уникальных способностях. Они хотят, чтобы ты продолжал их развивать. И использовать во благо Узора. Для защиты этого мира от Хаоса».

Он сделал паузу, словно давая Каю осознать всю важность этих слов. «Мы формируем небольшую, мобильную, элитную группу. Команду быстрого реагирования. Наша задача – изучение наследия Архитекторов, нейтрализация локальных проявлений Диссонанса, расследование деятельности культов Хаоса и других угроз Узору… В общем, самая грязная, самая опасная и самая важная работа. И твои способности, Кай, твой уникальный Резонанс, твоя связь с Осколком – они будут в этой группе ключевыми. Ты станешь нашим главным оружием. И нашей главной надеждой».

Кай слушал, не веря своим ушам. Не изоляция, не «очистка», не изгнание, а… команда? Ответственная работа? Признание? Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

«А Рекс?» – спросил он, его голос дрожал от волнения.

«А что Рекс? – раздался знакомый, чуть насмешливый голос Ассимилянта от двери. Он вошел в палату, неся какой-то сложный, мерцающий прибор. – Рекс, разумеется, с вами, ребята. Кто-то же должен чинить ваши игрушки, следить, чтобы вы не взорвали очередной артефакт Архитекторов или целую планету, и вытаскивать вас из всяких передряг, в которые вы обязательно влезете. Кроме того…» Он посмотрел на Кая, и в его живом глазу блеснул знакомый научный, почти безумный огонек. «Твой Осколок, парень, даже треснувший, и ты сам – вы все еще чертовски интересная загадка. Уникальный феномен. И я намерен ее разгадать. До последнего бита информации. До последней нити Узора. К тому же, – он подмигнул, – где еще я найду такого подопытного кролика, который добровольно лезет в пасть Диссонанса?»

Кай посмотрел на свою руку. На ней был новый наруч – еще более прочный, еще более совершенный, чем предыдущий, сделанный из какого-то темного, переливающегося металла, покрытый сложными, светящимися символами. А в центре него – Осколок. Треснувший, да, по его гладкой, фиолетовой поверхности, словно шрам, прошла тонкая, извилистая, почти невидимая трещина. Но он все еще был живым, все еще теплым, все еще слабо светился изнутри.

Он взял его в ладонь. И он почувствовал… что-то новое. Что-то изменилось. Трещина на его поверхности, казалось, не ослабила его, а… открыла что-то. Она светилась изнутри слабым, едва заметным, чистым светом. И Кай почувствовал, что Осколок не просто отзывается на его Резонанс. Он как будто… говорил с ним. Не словами, не шепотом, а чистыми, ясными образами, ощущениями, знаниями. Он открывал ему доступ к новым крупицам информации, к новым видениям. Возможно, к следующей части той «Карты Узоров», о которой когда-то упоминал Зерек. Возможно, к его собственной судьбе.

Он посмотрел на Зерека, на его мудрые, спокойные, фиолетовые глаза. На Рекса, на его хитрую, но уже не такую циничную ухмылку. Они были такими разными – мудрый, древний, почти божественный К'зир и циничный, гениальный, до мозга костей земной Ассимилянт. Но сейчас они были его командой. Его семьей? Может быть. Впервые в жизни он не чувствовал себя одиноким.

Он заплатил высокую, почти непосильную цену, но он выжил. Он нашел свое место. Или, по крайней

мере, он нашел начало пути к нему. Путь Ткача, путь защитника Узора, только начинался, и он обещал быть долгим, опасным, полным невероятных открытий и смертельных опасностей.

Впереди – неизвестность, тайны Нуль-Потока, наследие Архитекторов и вечная, беспощадная борьба за саму ткань реальности против сил Хаоса, которые никогда не спят. Но Кай больше не был один. У него был Осколок. У него был Зерек. У него был Рекс. И это меняло все.

Искра в пепле разгорелась. И теперь это было пламя, готовое осветить тьму. Или сжечь все д

отла. Выбор был за ним.