Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 7: Путь из Пепла

Невидимые энергетические путы ослабли ровно настолько, чтобы Кай мог двигаться, но любое резкое движение или малейшая попытка к бегству тут же вызывали их болезненное, сдавливающее сжатие. Он чувствовал, как невидимые нити впиваются в его кожу, сжимая мышцы и суставы, как некое высшее, непреодолимое существо тянет его за собой на поводке. К'зир, которого, как выяснилось, звали Зерек, вел его по запутанным, грязным туннелям обратно к поверхности, двигаясь с той же сверхъестественной легкостью и бесшумностью, что и раньше.

Кай плелся за ним, чувствуя себя одновременно пленником, беспомощной добычей, и… чем-то еще. Любопытство, смешанное со страхом, не покидало его. Этот К'зир, такой чуждый, такой непохожий на всех, кого он знал, излучал ауру древней, непостижимой силы и всеобъемлющего знания. Его движения, его спокойствие, его слова – все говорило о глубоком, почти космическом могуществе. Несмотря на свое незавидное положение, Кай не мог отделаться от желания узнать больше об этом существе, о его мире, о той силе, которую Зерек так легко использовал. Он жадно впитывал каждое слово К'зира, каждый его жест, пытаясь понять, что это за мир, который Зерек приоткрыл перед ним.

«Куда мы идем?» – спросил Кай, его голос звучал хрипло и устало, нарушая гнетущее молчание, которое казалось тяжелым и давящим в узких, сырых коридорах. Он почти ничего не видел, но каждый звук, каждый скрип отдавался эхом.

Зерек не обернулся, его движения оставались плавными и ритмичными, словно он не замечал никаких препятствий. «Туда, где ты будешь в безопасности. И где артефакт, который ты носишь, не сможет причинить вреда. Ни тебе, ни другим».

«Он не причинял вреда, – упрямо повторил Кай, его голос был полон обиды, хотя после слов К'зира уверенности в этом у него поубавилось. – Он спас меня. Он защитил меня от… от них». Он почти добавил: «И ты видел это».

«Неконтролируемая сила часто кажется спасением в краткосрочной перспективе, дитя, – ровным голосом ответил Зерек, словно читая мысли Кая, и Кай вздрогнул. – Но ее долгосрочные последствия могут быть разрушительны, как для тебя, так и для всех, кто находится рядом. Ты еще слишком молод и неопытен, чтобы понять, какой груз ты носишь. Слишком дик, чтобы управлять им».

Они вышли из подземелий в предрассветный сумрак. Рыжая пыль уже начинала свою вечную пляску в первых, тусклых лучах далекого, равнодушного солнца этого мира. Ржавая Яма просыпалась: где-то вдалеке слышался знакомый лязг металла, скрип несмазанных механизмов, приглушенные, усталые крики мусорщиков, отправлявшихся на поиски поживы. Обычные звуки этого проклятого места, которые теперь, после встречи с К'зиром и того, что он пережил, казались Каю еще более убогими, безнадежными и несущественными.

Путь их лежал через самые опасные районы свалки – те, что контролировались различными бандами или были просто слишком нестабильны и полны ловушек, созданных обвалами или аномалиями Диссонанса. Кай ожидал, что Зерек будет использовать какие-то обходные пути, скрытые тропы, которые известны только опытным выживальщикам. Но К'зир шел почти напрямик, и, к удивлению Кая, их никто не замечал. Вернее, замечали, но как-то странно. Кай несколько раз видел, как фигуры, скрывающиеся в тени проржавевших балок, или патрули местных банд замирали, провожая их взглядом, словно увидели нечто нереальное, призрачное, но не предпринимали никаких враждебных действий. Словно какая-то невидимая сила удерживала их, внушала благоговейный страх или просто стирала их из восприятия, делая их невидимыми. Ткачество К'зира, догадался Кай, было куда более изощренным, чем грубый выброс энергии, который он сам устроил.

Но удача, как и любой ресурс в Ржавой Яме, не могла сопутствовать им вечно. Когда они проходили мимо развалин старого, почерневшего от пожаров склада, за углом которого Кай когда-то пытался укрыться от очередных преследователей, дорогу им преградила группа Ассимилянтов. И Кай сразу узнал их главаря – его красная линза, его массивный манипулятор, его запах.

Клешня.

Его красный оптический сенсор яростно сверкнул, когда он узнал Кая. Силовая клешня сжалась с такой силой, что послышался сухой, злобный скрежет металла. Рядом с ним стояло не меньше дюжины его головорезов, вооруженных чем попало – от заточенных труб и обломков арматуры до самодельных энергетических винтовок, которые, скорее всего, были опаснее для стрелка, чем для цели. Их лица, ассимилированные и изуродованные, выражали голодную, звериную злобу.

«А вот и наш маленький маг-самоучка, – прорычал Клешня, его голос сочился ядом и холодной, непробиваемой ненавистью. Он не сразу обратил внимание на Зерека, который стоял чуть позади Кая, частично скрытый его более низкой фигурой и утренним туманом. Все внимание Клешни было приковано к Каю и Осколку, который тот все еще сжимал в руке, скрывая под курткой, но его пульсацию, похоже, ощущали и без прямого прикосновения. – Я же говорил, что найду тебя, щенок. И теперь ты заплатишь за все. И за блестяшку, и за то, что опозорил меня перед моими людьми, показав им, что какой-то ничтожный крысеныш может их раскидать, как мусор».

Зерек сделал едва заметный шаг вперед, выходя из-за спины Кая. Его высокая, полупрозрачная фигура, излучающая мягкое, но уверенное свечение, мгновенно привлекла внимание бандитов. На их грубых, ассимилированных лицах отразилось сначала недоумение, затем – что-то похожее на суеверный, древний страх. Они никогда не видели К'зира так близко, никогда не верили в их существование до конца. Они знали только Яму и ее правила.

Клешня на мгновение опешил, его красный сенсор на секунду потускнел, но быстро пришел в себя. Жадность, жажда мести и гордыня перевесили осторожность.

«А это еще что за светлячок? – прорычал он, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности, лишь сдавленное, но яростное рычание. – Неважно. Чем больше народу, тем веселее драка. Блестяшка будет моей, а вы оба станете удобрением для этой свалки! Живым не уйдет никто!»

Он взревел и первым бросился вперед, его огромная, стальная силовая клешня была нацелена на Зерека. Его люди, подбодренные примером главаря и своим животным страхом, с дикими, гортанными криками ринулись за ним, размахивая оружием.

Кай зажмурился, инстинктивно ожидая неминуемой схватки, боли, возможно, смерти. Но вместо этого он услышал серию коротких, сухих хлопков, похожих на треск статического электричества, и увидел, как Зерек плавно, почти танцующим движением, поднял руки, словно дирижируя невидимым оркестром.

То, что произошло дальше, Кай наблюдал как в замедленной съемке, не веря своим глазам, словно реальность вокруг него перестала быть твердой, превратившись в вязкий кисель.

Вокруг Зерека вспыхнуло едва заметное, мерцающее, фиолетовое поле, почти невидимое для нетренированного глаза, но плотное, как стена. Оно отклонило удар массивной клешни Клешни в сторону с такой легкостью, словно это был не кусок тяжелого металла, а пушинка, отброшенная легким ветерком. Клешня отшатнулся, его сенсор дико вращался, пытаясь осознать, что произошло.

Затем Зерек сделал серию быстрых, точных жестов. Из его длинных, тонких пальцев сорвались тонкие, яркие лучи света, похожие на иглы, сотканные из чистой энергии. Они не летели хаотично, а точно, почти хирургически, поражали цели – суставы ассимиляций, силовые блоки, оружие в руках бандитов. Каждый такой лучик, достигая цели, вызывал короткую, ослепительную вспышку и глухой хлопок, словно что-то лопнуло внутри. Ассимилянты падали, как подкошенные, их оружие вылетало из рук, их усиленные конечности отказывались подчиняться, из них клубился легкий дымок. Это не было похоже на убийство – Зерек явно действовал с хирургической точностью, обезвреживая, а не уничтожая. Он не хотел оставлять за собой трупов.

Кай видел, как один из «Воронов», замахнувшийся ржавой трубой, внезапно застыл, его рука безвольно повисла, а из сустава пошел легкий дымок. Другой, пытавшийся выстрелить из самопального бластера, выронил его, когда тот взорвался у него в руках снопьями искр, почти ослепив его. Клешня, яростно ревя, пытался снова атаковать, но каждый раз натыкался на невидимое силовое поле или уклонялся от точечных энергетических ударов, которые заставляли его отступать, не причиняя ему вреда, но нанося урон его самолюбию.

Все это заняло не больше минуты. Когда пыль, поднятая их схваткой, немного улеглась, все «Вороны», включая Клешню, лежали на земле, корчась от боли, или пытались отползти, их боевой дух был сломлен, а самонадеянность разбита вдребезги. Зерек стоял посреди них, спокойный и невозмутимый, его кристаллические нити едва заметно светились, излучая ауру спокойного могущества. На его лице не было ни тени гнева или напряжения, лишь легкая, почти незаметная брезгливость, как от вида грязных насекомых.

Кай смотрел на него с открытым ртом, чувствуя, как его челюсть медленно опускается. Он видел проявления силы раньше – грубую, яростную мощь Клешни, свою собственную неконтролируемую, слепую вспышку. Но это… это было искусство. Смертоносное, но изящное. Это было истинное Ткачество. И Кай впервые в полной мере осознал, насколько он сам слаб, невежественен и беспомощен по сравнению с этим древним существом, которое обращалось с энергией, как скульптор с глиной.

Страх, который он испытывал перед К'зиром, сменился чем-то другим. Уважением. Глубоким, благоговейным уважением, перед такой властью над реальностью. И, возможно, даже… надеждой? Если такие, как Зерек, существуют, если такие силы реальны, значит, мир был гораздо сложнее, грандиознее и удивительнее, чем он мог себе представить в своих самых смелых мечтах. И, может быть, даже для него, отброса из Ржавой Ямы, которому только что было даровано прикосновение к этой силе, в этом мире найдется место.

Зерек повернулся к Каю. «Нам нужно идти, дитя. Они не будут преследовать нас снова. По крайней мере, не сегодня. Они поняли урок».

Кай кивнул, все еще не в силах вымолвить ни слова, потрясенный увиденным. Он следовал за Зереком, оглядываясь на поверженных «Воронов», которые стонали в пыли, беспомощно дергаясь. Он чувствовал себя так, словно только что проснулся от долгого, кошмарного сна о мусоре и насилии, и увидел, что мир на самом деле гораздо больше.

Они шли еще около часа, пока не достигли самой окраины Ржавой Ямы – места, где горы мусора постепенно сходили на нет, уступая место потрескавшейся, безжизненной, серой равнине, уходящей к горизонту, затянутому вечной рыжей дымкой. Это был край мира Кая.

Здесь, полускрытый под грудой обломков и ржавых листов металла, Кай заметил небольшой, обтекаемой формы объект, который сначала принял за очередной кусок мусора, обломок какого-то космического корабля, который давно застрял здесь. Но когда Зерек произнес какую-то тихую, певучую команду на своем кристаллическом языке, часть обломков сдвинулась в сторону с тихим шипением гидравлики, открывая люк в боку объекта. Это был шаттл. Маленький, но явно высокотехнологичный, его корпус был сделан из темного, матового материала, который, казалось, поглощал свет, делая его почти невидимым на фоне серой пустоши. Он был искусно замаскирован.

«Входи», – сказал Зерек, указывая на открывшийся проем.

Кай колебался всего мгновение, не веря своим глазам. Но любопытство и невыносимое напряжение последних дней перевесили все сомнения. Потом шагнул внутрь.

Внутри шаттла было неожиданно просторно и светло. Мягкий, равномерный свет исходил от стен, обитых каким-то светлым, приятным на ощупь, словно бархат, материалом. В носовой части располагались удобные кресла, панель управления со множеством светящихся символов, которые Кай не мог прочитать, и большим обзорным иллюминатором. Воздух был свежим и прохладным, пахнущим чистотой.

Зерек занял место пилота. Он сделал несколько пассов руками над панелью, его пальцы едва касались светящихся символов, и шаттл ожил, издав тихий, мелодичный гул, похожий на шепот древних механизмов, от которых Кай когда-то приходил в восторг.

«Пристегнись, дитя, – сказал К'зир, его голос стал чуть мягче. – Путешествие будет коротким, но может быть… непривычным для тебя».

Кай нашел ремни, которые автоматически подстроились под его тело, и пристегнулся к креслу. Он чувствовал невероятную усталость. Пережитый стресс, ранение, Потоковое Истощение – все это разом навалилось на него, грозя отключить сознание.

Шаттл беззвучно поднялся в воздух. Кай посмотрел в иллюминатор. Ржавая Яма, его дом, его тюрьма, его проклятие, стремительно удалялась, превращаясь в огромное, безобразное пятно из ржавчины и пыли на серой земле. Он видел знакомые очертания мусорных гор, руины заводов, извилистые тропы, по которым он ходил столько лет. Все его прошлое сжималось в нечто маленькое и незначительное.

Чувство было смешанным. Облегчение от осознания, что он больше не в этом прогнившем месте. Страх перед неизвестностью, которая ожидала его за пределами привычного. И… тоска? Призрачная, необъяснимая тоска по месту, которое принесло ему столько страданий. Он сам не знал.

Внезапно за иллюминатором все изменилось. Вместо рыжей дымки и серого пейзажа появились вихри разноцветной энергии, туннели света, туманности, переливающиеся всеми цветами радуги – от изумрудно-зеленого до глубокого фиолетового. Это было похоже на его самые безумные сны, на видения от Осколка. Только теперь это было реально, осязаемо, грандиозно.

«Что… что это?» – прошептал Кай, прижавшись лицом к иллюминатору, его голос был полон детского изумления.

«Нить Потока, – ответил Зерек, не отрываясь от управления, его голос был спокоен, но в нем слышалась легкая торжественность. – Один из стабильных каналов, связывающих Пузыри Реальности. Способ путешествия между мирами».

Кай ничего не понял, но зрелище завораживало. Он смотрел, как их маленький шаттл несется сквозь этот калейдоскоп энергий, чувствуя, как последние силы окончательно покидают его. Голова закружилась, веки отяжелели.

Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в глубокий, тяжелый, без сновидений сон, были удаляющиеся, словно тающие в тумане, ржавые огни его мира. Искры в пепле. То, чем он был.

Он не знал, проснулся ли он через несколько часов или через несколько дней. Он не знал, куда его везут. Но он чувствовал, что его старая жизнь, его жизнь в Ржавой Яме, закончилась навсегда. И новая, полная опасностей, чудес и необъяснимы

х сил, только начиналась. И он был готов.