Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 9: Под Прицелом Ордена

Обследование началось незамедлительно, стоило лишь Элтриану и Зереку покинуть помещение. Кай остался один на один с Рексом, чья показная циничность не могла скрыть его дотошность и, как оказалось, невероятно высокую квалификацию. Рекс, словно опытный хирург, подверг Кая целой серии тестов, используя приборы, о существовании которых Кай даже не подозревал, настолько они превосходили любое, что он видел или слышал о технологиях Ржавой Ямы.

Сначала было медицинское сканирование. Кай лежал на анатомически изогнутой платформе, которая издавала тихое, почти неслышное жужжание. Лучи света разных цветов – от индиго до изумрудно-зеленого – пробегали по его телу, проникая, казалось, до самых костей, до молекулярного уровня. На большом, почти прозрачном экране, висевшем в воздухе рядом с платформой, появлялись сложные трехмерные схемы его организма, мерцающие диаграммы работы его органов, показатели активности его имплантов и их интеграции с органикой. Рекс что-то бормотал себе под нос на профессиональном жаргоне, вводя данные в консоль своими ловкими, многосуставчатыми манипуляторами, которые, казалось, были продолжением его мысли. Он то и дело хмыкал, цокал языком или постукивал одним из пальцев по виску.

«Ну что ж, дикарь, – прокомментировал он наконец, отстранившись от консоли и внимательно изучая результаты на экране. Его оптический сенсор щелкнул несколько раз, меняя фокусировку. – Для обитателя помойки ты на удивление… цел. Пара-тройка старых переломов – здесь, на ребре, и вот тут, на правой ключице – явно заживших без надлежащей фиксации. Следы хронического недоедания – неудивительно. Легкое, но стабильное радиационное облучение – стандартный набор для твоего… "дома". Твои ассимиляции – это вообще археологическая находка, антиквариат, древний хлам, но, как ни странно, они стабильны. Левый глазной имплант «Окулус-3» на последнем издыхании, вот-вот вырубится, сервоприводы руки изношены на семьдесят процентов – тут все на честном слове держится. Но в целом – жить будешь. Если, конечно, тебя не решат препарировать для опытов, на что шанс, к сожалению, не нулевой. Хранителям Узора нравится изучать аномалии».

Кай промолчал, стиснув зубы, стараясь не обращать внимания на его шпильки. Он чувствовал себя подопытным кроликом, выставленным на всеобщее обозрение, его тело было головоломкой для этого циничного, но гениального техника. Стыд и неловкость смешивались с каким-то болезненным любопытством. Он и сам никогда так детально не видел себя.

Затем началось энергетическое обследование. Рекс использовал другие приборы – какие-то дуги, испускающие слабое свечение, сенсоры, которые он прикреплял к голове и телу Кая – к затылочному порту, к вискам, к груди. Платформа под ним вибрировала с разной, едва уловимой частотой. Он пытался измерить Резонанс Кая, его связь с Нуль-Потоком. Это было похоже на то, как если бы кто-то пытался измерить невидимую реку, текущую сквозь Кая.

«Так-так-так, – Рекс задумчиво постучал одним из своих манипуляторов по подбородку, глядя на мерцающие диаграммы, которые возникали в воздухе, словно голографические картины. – А вот это уже интереснее. Твой Резонанс… он необычный. Нестабильный, как взрывчатка с подмокшим фитилем, которая может рвануть в любой момент, но при этом… глубокий. И эта сигнатура… она почти… древняя. Или аномальная. И что-то в ней…»

Он нахмурился, увеличивая какой-то конкретный график на экране, который пульсировал нездоровым красным светом. «Есть явное сродство к Диссонансным энергиям. Очень сильное сродство. Это… нехорошо, парень. Совсем нехорошо. Хранители этого не любят. Это как если бы ты сам был фрагментом Диссонанса, ходячей угрозой для Узора».

Позже к Рексу присоединился еще один К'зир – высокий, сухой, с пепельными кристаллическими нитями, гораздо более бледными, чем у Зерека. Его звали Мирран, и он, очевидно, был ученым, специализирующимся на изучении Нуль-Потока и артефактов. Мирран говорил мало, но его фиолетовые глаза внимательно, почти жадно изучали Кая и каждую цифру, каждую диаграмму, которую собирал Рекс. От него исходил ледяной холод, почти физически ощутимый.

Их выводы были неутешительными, и Кай узнал их не сразу. Несколько циклов он провел в той же стерильной комнате, чувствуя себя подопытным животным в клетке, получая еду (которая, к его удивлению, была вполне съедобной, хоть и безвкусной, но такой отличающейся от его питательной пасты) и воду через специальный люк. Иногда приходил Рекс, чтобы провести дополнительные тесты или просто поболтать, отпуская свои обычные саркастические замечания, которые, как Кай начал понимать, были лишь маской, скрывающей его истинные эмоции. Несмотря на его манеру общения, Кай начал чувствовать к нему что-то вроде… если не доверия, то по крайней мере привычки. Рекс был единственным, с кем он мог общаться на более-менее равных, кто не смотрел на него как на низшее существо или опасный объект.

Но потом пришел Зерек. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но Кай уловил в его ауре, которую он теперь, после первого выброса, начинал ощущать, нотки беспокойства, почти тревоги.

«Совет Старейшин Ордена изучил предварительные данные, Кай, – начал Зерек, его голос был тихим, но весомым, как приговор. – И они… обеспокоены. Твоя связь с Осколком и твоя предрасположенность к энергиям Диссонанса вызывают очень серьезные опасения. Узор вокруг тебя… он нестабилен. Это необычно».

«Что это значит?» – спросил Кай, чувствуя, как холодеет внутри, как лед сковывает его легкие. Он уже догадывался о худшем.

«Это значит, что есть разные мнения о том, что с тобой делать, – Зерек посмотрел на Кая прямо, и в его фиолетовых глазах Кай, на мгновение, увидел нечто похожее на сочувствие, на печаль. – Некоторые в Ордене, особенно консерваторы, считают, что ты представляешь слишком большую угрозу. Они предлагают… радикальные меры. Изолировать тебя на веки вечные в одном из наших глубочайших хранилищ. Или даже попытаться "очистить" от Осколка и твоего Резонанса. Это как будто Диссонанс сам пришел на нашу базу».

«Очистить? – переспросил Кай, в горле у него пересохло. – Что это значит?»

«Это значит попытаться разорвать твою связь с Потоком и артефактом, – голос Зерека стал тише, почти шепотом. – Это опасная процедура, дитя. Она требует… глубокого вмешательства в твою сущность. И она может… необратимо изменить тебя. До неузнаваемости. Или даже убить. Ты можешь просто раствориться в Нуль-Потоке, стать его частью, но без сознания. А артефакт… он может быть уничтожен».

Кай похолодел. Убить. Они говорили о том, чтобы убить его, потому что он был… другим? Потому что он обрел силу, о которой даже не просил? Неужели за дар нужно платить такой ценой?

«Но… я ничего плохого не сделал! – воскликнул он, вскакивая с платформы, насколько позволяла его слабость. – Я не просил этого Резонанса! Я не просил этот Осколок! Я просто… нашел его!»

«Я знаю, Кай, – мягко, но твердо сказал Зерек, его взгляд не дрогнул. – И я пытаюсь убедить их в этом. Я вижу в тебе не только угрозу, но и… потенциал. Твой Резонанс уникален. Возможно, он не просто связан с Диссонансом, а способен его… понимать. Или даже контролировать. Возможно, твой путь – это не путь противостояния Хаосу силой, а путь понимания и гармонизации его. Но это лишь мои предположения, дитя. Мои собственные нити в Узоре».

Зерек рассказал, что в Ордене идет ожесточенная борьба мнений. Элтриан, глава «Тихой Обители» и представитель консервативного крыла Ордена, был ярым сторонником «очистки» или полной изоляции. Он и его последователи видели в Кае лишь бомбу с часовым механизмом, угрожающую хрупкой стабильности. Они считали, что любой контакт с Диссонансом оскверняет, и что такие, как Кай, должны быть либо уничтожены, либо надежно заперты, чтобы не повредить чистоте Нуль-Потока.

Но были и другие. Те, кто, как Зерек, верили, что знание и понимание – лучшие инструменты в борьбе с Хаосом. Они считали, что уникальные способности Кая, если их направить в нужное русло, могут стать ценным активом для Ордена, новым инструментом в их арсенале. Они были готовы рискнуть.

«Я добился для тебя отсрочки, – сказал Зерек, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на облегчение. – Тебе дадут шанс. Шанс научиться контролировать свою силу. Доказать, что ты можешь быть полезен, а не опасен. Что ты не проводник Хаоса. Но это будет непросто, Кай. И времени у тебя очень мало».

Он помолчал, затем добавил, словно делясь важной тайной: «Осколок тебе вернут. Под строгим наблюдением, разумеется. Мы пришли к выводу, что пытаться разделить вас сейчас – слишком рискованно. Твоя связь с ним… она симбиотична. Он – часть тебя, так же, как и ты – часть его. Ваша взаимосвязь уникальна».

Кай почувствовал волну облегчения, такую сильную, что чуть не рухнул. Осколок вернут! Это было маленькой, но невероятно важной победой, единственным, что имело для него значение в этом чуждом мире.

«Что я должен делать?» – спросил он, его голос был полон решимости. Он был готов на все.

«Ты начнешь обучение, – ответил Зерек. – Я сам буду твоим наставником. Я научу тебя основам Ткачества, помогу понять природу твоего Резонанса и научиться его контролировать. Это будет тяжело. И опасно. Но это твой единственный шанс. Шанс выжить. Шанс доказать им, что ты не просто мусор с Ямы».

В его голосе не было обещания легкой жизни. Только суровая, безжалостная необходимость.

Когда Зерек ушел, Кай остался один со своими мыслями. Страх смешивался с новой, хрупкой надеждой. Ему давали шанс. И он должен был им воспользоваться. Ради себя. И, может быть, ради Осколка, который стал ему так дорог, который был его спасением и проклятием одновременно.

Позже в тот же цикл, когда мягкий свет в его комнате начал меркнуть, Рекс принес ему Осколок. Ассимилянт выглядел немного уставшим, но его обычная ухмылка была на месте, хоть и чуть менее язвительной.

«Держи свою драгоценность, дикарь, – сказал он, протягивая Осколок, который был завернут в кусок какой-то светопоглощающей ткани. – И постарайся на этот раз не взорвать половину станции. А то Элтриан точно отправит нас обоих на переработку в питательную пасту, а я еще не закончил все свои исследования».

Кай осторожно взял Осколок. Камень был теплым, знакомо пульсирующим, словно отзываясь на его прикосновение. Он почувствовал, как волна спокойствия и силы возвращается к нему, разливаясь по телу. Он был не один.

«Спасибо, Рекс», – искренне, от самого сердца сказал Кай.

Рекс удивленно моргнул своим оптическим сенсором, его брови приподнялись. «Не за что, парень. Просто… постарайся не разочаровать Зерека. Он тут за тебя сильно впрягся. Немногие К'зиры готовы так рисковать ради… ну, ты понял». Он подмигнул своим живым глазом, и в нем промелькнуло что-то, похожее на уважение.

Он вышел, оставляя Кая одного.

Кай остался один, сжимая Осколок в руке. Он знал, что впереди его ждут тяжелые испытания. Он был лишь искрой в пепле Ржавой Ямы. Но теперь у него была цель. И наставник. И, возможно, даже… союзник? Он посмотрел на Осколок. Камень слабо светился в его руке, словно подбадривая его, говоря: «Я здесь. Мы вместе».

Борьба за выживание только начиналась. Но теперь это была борьба не только за жизнь, но и за право быть собой, за право понять свой дар, за право на

свое место в этом непонятном мире.