Ткачи пустоты. Книга 1: Искра в пепле

Глава 14: Испытание Огнем Диссонанса

Силовое поле, сдерживавшее ярость искаженного артефакта, с оглушительным, раздирающим уши треском, похожим на стон умирающей вселенной, рухнуло. Волна концентрированной, хаотичной энергии, словно вырвавшийся на свободу первобытный зверь, хлынула из разрушенной лаборатории, неся с собой запах озона, горелого металла, обугленной плоти и чего-то неописуемо чуждого, от чего волосы на затылке Кая встали дыбом, а по спине пробежал ледяной холод. К'зиры и Ассимилянты, находившиеся поблизости, в ужасе отшатнулись, пытаясь укрыться от этой слепой, всепоглощающей ярости Диссонанса, которая искажала саму ткань реальности, превращая привычный мир в кошмарный калейдоскоп.

«Назад! Всем назад! Эвакуация сектора!» – крикнул Элтриан, его голос срывался на фальцет, теряя свою обычную властность. Он сам с трудом удерживал вокруг себя защитный барьер, который трещал и искрился под напором хаотической энергии, грозя рассыпаться в любую секунду. Его лицо, обычно бледное и непроницаемое, теперь было искажено страхом и отчаянием. Гармония его Обители была разрушена.

Кай стоял как вкопанный, парализованный этим зрелищем тотального разрушения. Он видел, как Диссонанс, словно живая, мыслящая субстанция, искажает реальность вокруг себя – стены лаборатории шли волнами, словно были сделаны из жидкости, оборудование плавилось и деформировалось, превращаясь в бесформенные груды металла, воздух мерцал и переливался всеми цветами радуги, только цвета эти были неправильными, болезненными, вызывающими тошноту и головокружение. Он видел, как страдают К'зиры – их кристаллические тела тускнели, теряли свой внутренний свет, их ауры Резонанса искажались под воздействием Хаоса, словно их разрывало на части изнутри. Несколько техников-Ассимилянтов, не успевших вовремя отступить, были поглощены волной Диссонанса, их крики оборвались на полуслове, оставив после себя лишь облака искаженной энергии.

Зерек, отброшенный ударной волной, когда рухнуло силовое поле, с трудом поднимался на ноги. Его обычно спокойное, почти неземное лицо было искажено болью, а из рассеченной брови текла тонкая струйка светящейся, фиолетовой крови – крови К'зира. «Кай! Уходи отсюда! Немедленно! Это слишком опасно! Ты не справишься!» – крикнул он, его голос тонул в реве бушующей энергии, в стонах раненых и треске разрушающейся станции.

Но Кай не мог уйти. Что-то удерживало его. Осколок в его руке, теперь уже обжигающе горячий, почти невыносимо, пульсировал с бешеной, лихорадочной скоростью, и его шепот в голове Кая превратился в настойчивый, почти оглушительный зов. Он не понимал слов, если это вообще были слова, но чувствовал суть – Осколок хотел, чтобы он что-то сделал. Он тянулся к этому Диссонансу, к этому источнику Хаоса, как мотылек к губительному, но манящему огню.

В этот момент, когда страх и отчаяние боролись в нем с этим странным, почти инстинктивным притяжением, Кай вспомнил слова Зерека, сказанные во время одной из их тренировок: «Не подавляй энергию Диссонанса, Кай. Не пытайся ее уничтожить силой. Это лишь усилит Хаос. Попробуй ее понять. Попробуй найти в ней скрытый Узор. Попробуй ее гармонизировать». Он не знал, как это сделать. Он не знал, хватит ли у него сил, хватит ли у него Резерва. Но он должен был попытаться. Чувство вины, подозрения Рекса, яростные обвинения Элтриана – все это смешалось с отчаянным, почти безумным желанием исправить ситуацию, доказать, что он не просто ходячая бомба, не просто проводник Хаоса. Что он – нечто большее.

Несмотря на отчаянные крики Зерека, несмотря на инстинктивный ужас, который сковывал его тело, Кай рванулся вперед, к самому эпицентру бушующего Диссонанса – к дестабилизированному артефакту Архитекторов, который виднелся в глубине разрушенной лаборатории. Это был большой, сложной формы кристалл, похожий на гигантский, многогранный цветок, который сейчас бился в конвульсиях, извергая из себя потоки густой, искаженной энергии, словно ядовитую пыльцу.

«Стой, безумец! Идиот! Ты убьешь нас всех!» – закричал Элтриан, его голос был полон ярости и страха, но Кай его уже не слышал. Он был глух ко всему, кроме зова Осколка и рева Диссонанса.

Он был в самом сердце бури. Диссонанс давил на него со всех сторон, словно невидимый гигантский пресс, пытаясь разорвать его на части, проникнуть в его разум, исказить его сущность, превратить его в одно из тех безмозглых, мутировавших существ, которых он видел на «Эхо-7». Боль была невыносимой. Она была не только физической – его импланты трещали и искрились, его кожа горела, – но и ментальной. Образы из его видений – разрушенный мир, битва Архитекторов, сияющий символ – смешивались с реальностью, создавая кошмарный, галлюциногенный калейдоскоп. Он видел лица своих родителей, которых никогда не знал, видел Клешню, смеющегося над его агонией, видел себя, растворяющегося в бездне Хаоса.

Но Кай не поддался. Он вцепился в Осколок, как утопающий в спасательный круг. Он сосредоточился на нем, на его связи с ним, на его тепле, на его шепоте. Он использовал артефакт как якорь, как фокус, пытаясь направить свой собственный Резонанс, свою волю, всю свою сущность на бушующую энергию. Он не пытался ее остановить или уничтожить – он знал, что это невозможно. Он пытался… успокоить ее. Войти с ней в резонанс. Найти в этом Хаосе скрытую гармонию, тот самый Истинный Узор, о котором говорил Зерек, ту самую первозданную мелодию, которая была заглушена диссонансом.

Рекс, видевший отчаянный, почти самоубийственный рывок Кая, на мгновение застыл в изумлении, его манипуляторы замерли над консолью. Затем, быстро сообразив, что происходит, он с яростным криком (который был больше похож на скрежет металла) бросился к своей консоли.

«Держись, парень! Сумасшедший ты ублюдок! Я попробую тебе помочь! Наруч! Твой новый интерфейс! Он может модулировать твой поток! Попробуй поймать эту частоту… вот она, на дисплее! Она должна гасить пики Диссонанса, стабилизировать твой выход! Не дай ему поглотить тебя, слышишь?!»

На дисплее наруча Кая, который чудом уцелел, вспыхнула новая, сложная диаграмма, указывающая нужную частоту, нужный ритм. Кай инстинктивно, почти не думая, последовал указаниям Рекса, корректируя свой энергетический поток, подстраивая его под ритм, который задавал наруч. Это было похоже на сложный, опасный танец на краю пропасти.

Это была отчаянная, почти безнадежная борьба. Кай чувствовал, как его Резерв тает с ужасающей скоростью, как последние капли его жизненной силы утекают, словно вода сквозь пальцы. Его тело дрожало, его сознание было на грани отключения, мир вокруг него сузился до одной точки – до бьющегося в агонии артефакта Архитекторов и до голоса Рекса в его голове. Но он держался. Он направлял свой Резонанс, смешанный с энергией Осколка, на этот источник Хаоса. Он не знал, что делает, он просто следовал интуиции, голосу Осколка, подсказкам Рекса и последним, отчаянным остаткам учения Зерека.

Зерек, придя в себя и увидев, что делает Кай, понял его замысел – опасный, почти самоубийственный, но, возможно, единственно верный в этой ситуации. К'зир, превозмогая боль, бросился к Каю, создавая вокруг него и себя хрупкий, но отчаянно удерживаемый защитный кокон из своей собственной, почти иссякшей энергии. Он прикрывал Кая от самых мощных, хаотичных выбросов Диссонанса, принимая большую часть удара на себя, его кристаллическое тело тускнело и трескалось под этим напором.

И постепенно, очень медленно, миллиметр за миллиметром, что-то начало меняться. Ревущая буря Диссонанса не утихла полностью, но ее ярость, ее слепая, разрушительная мощь стала… меньше. Хаотичные выбросы энергии стали более редкими, более слабыми, словно бушующий океан начал успокаиваться. Древний артефакт Архитекторов все еще пульсировал, но его конвульсии становились менее резкими, его внутреннее свечение – менее агрессивным.

Кай чувствовал это. Он был на самой грани Потокового Истощения, его сознание было как тонкая нить, готовая вот-вот оборваться. Но он продолжал, вливая последние капли своей энергии, своей воли, своей жизни в этот процесс гармонизации. Он видел, как искажения пространства вокруг артефакта начинают сглаживаться, как неправильные, болезненные цвета тускнеют, уступая место более естественным, спокойным оттенкам. Рев Диссонанса сменялся тихим, почти мелодичным гулом.

Наконец, с последним, глубоким, почти слышимым вздохом, древний артефакт Архитекторов испустил мягкую, ровную, почти невидимую волну энергии и затих, его внутреннее свечение погасло, превратившись в обычный, холодный кристалл. Буря Диссонанса стихла так же внезапно, как и началась. В разрушенной лаборатории воцарилась оглушительная, почти болезненная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего оборудования, тихими стонами раненых и тяжелым, прерывистым дыханием тех, кто выжил.

Кай почувствовал, как последние силы покидают его. Осколок в его наруче потускнел, став просто холодным, тяжелым камнем. Ноги подкосились, и он рухнул на пол, теряя сознание. Последнее, что он успел подумать, прежде чем тьма поглотила его: "Я... я сделал это..."

Он пришел в себя в лазарете «Тихой Обители». Белые стены, мягкий свет, запах антисептиков. Первое, что он увидел, были встревоженные лица Рекса и Зерека, склонившиеся над ним. Рекс выглядел так, словно не спал несколько циклов, его оптический сенсор был тусклым, а живой глаз – красным от усталости. Зерек, хоть и бледный, со следами энергетических ожогов на лице и руках, казался спокойным, но в глубине его фиолетовых глаз Кай увидел что-то новое. Что-то, чего он никогда раньше не видел.

«Ну, парень, – Рекс попытался усмехнуться, но получилось у него не очень убедительно, скорее, это была гримаса усталости и облегчения. В его живом глазу читалось неподдельное беспокойство и… уважение? – Ты нас всех напугал до полусмерти. Думал, придется собирать тебя по кусочкам. Но, должен признать, это было… впечатляюще. Чертовски впечатляюще. Ты не просто остановил его. Ты его… успокоил. Ты танцевал с Хаосом, и Хаос отступил».

Зерек выглядел очень уставшим, но в то же время… обновленным. Его кристаллические нити потускнели, на его лице виднелись следы энергетических ожогов – он принял на себя значительную часть удара, защищая Кая. Но в его фиолетовых глазах Кай увидел нечто новое. Не просто одобрение или признание. А… глубокое, искреннее уважение. И, возможно, даже надежду.

«Ты справился, Кай, – тихо, но с нескрываемой гордостью сказал К'зир. – Ты предотвратил катастрофу. Ты показал… невероятный контроль. И невероятную смелость. Но это… это только начало. Твой путь только начинается».

Дверь лазарета беззвучно открылась, и на пороге появился Элтриан. Его лицо, как всегда, было строгим, но в его взгляде уже не было прежней, холодной ненависти. Скорее, там читалось глубокое недоумение, шок и… неохотное, почти болезненное признание.

«Ассимилянт, – произнес он, его голос был лишен обычного высокомерия, в нем слышалась растерянность. – Ты… ты действительно остановил его. Орден… Орден в долгу перед тобой. Ты спас "Тихую Обитель"».

Он помолчал, словно собираясь с мыслями, затем добавил, обращаясь скорее к Зереку, чем к Каю: «Однако это не меняет того факта, что его связь с Диссонансом чрезвычайно опасна. И то, что он сделал сегодня… это было чудо. Или безумие. Или и то, и другое. И мы не можем полагаться на чудеса. Он все еще аномалия. Но, возможно… возможно, аномалия, которая может быть полезной».

Кай понял, что его испытания еще не закончены. Он спас «Тихую Обитель», он совершил невозможное, но он все еще был угрозой в глазах многих членов Ордена. Он все еще был искрой, которая могла как зажечь новый свет, так и испепелить все вокруг.

Но сейчас это было не так важно. Важно было то, что он выжил. Что он смог что-то сделать. Что он не просто мусор из Ржавой Ямы. И что рядом с ним были те, кто в него верил. Или, по крайней мере, те, кто был готов дать ему шанс.

Он посмотрел на свою руку. Новый наруч Рекса был поврежден – несколько датчиков оплавились, корпус треснул в нескольких местах от перегрузки. Но Осколок внутри… он был цел. И Кай чувствовал, что их связь стала еще сильнее, еще глубже. Словно они вместе прошли через огонь и воду, и это их закалило.

Это действительно было только начало. Но теперь Кай знал, что

он не один. И это меняло все.