Тотем

Глава 10

Змеиная крепость не имела ничего общего со славным Скогенбруном, с его красивыми и мощными деревянными изваяниями. Не было в ней лютости Стронгхолда. Или лёгкости с привкусом осеннего ветра Лисбора. Она будто бы выглядывала из-под земли боком змеи, свернувшейся в опасное и крепкое кольцо. Даже камни на ней в лучах солнца напоминали змеиную чешую. Гладкую, холодную, с едва видимыми границами – слабо заметным очертанием крепких пластин. Бойницы в крепости напоминали узкие пещеры в тех местах, где недоставало «чешуи». Вход внутрь – разинутая змеиная пасть, с мерцающими яшмовыми камнями в глазницах. Крепкие клыки поднимались высоко над землёй и с угрозой щерились на чужаков. Крепость змей выглядела неприступной стеной, которую не взять ни продолжительным штурмом, ни осадой. Все стражники, что были в ней, легко бы просочились в щели и улизнули из-под самого носа настоящих воинов.

– Эк, погань шипящая! – выругался седой воевода и замахнулся копьём.

Змея, проползшая у его ног, развернулась, свернулась в кольцо, зашипела. Сэт осадил воеводу, неотрывно смотря на стену крепости:

– Пусть ползёт к своему хозяину с новостями.

Воевода сплюнул, опустил копьё.

– Ну, что замерла? Ползи, коль князь пожелал одарить тебя жизнью.

Змея шикнула, выставив раздвоенный язык, сверкнула зелёными глазами и поползла к стене, оставляя волнистый след от гладкого брюха на песке. Она добралась до крепости, потом остановилась и незаметно для всех исчезла, будто провалившись под землю, развеяв мысли росомах, что их не ждёт ловушка под самыми вратами крепости.

– Как бы не попасть нам в засаду, а, князь? – Воевода взволнованно посмотрел на князя.

Сэт нахмурился и крепче сжал поводья.

– Неуютно мне, князь, – тихо признался воевода, стыдясь своих слов.

– А кому уютно перед сражением?

– Места здесь… пропащие. Того и гляди сгинем тут. Дурное у меня предчувствие насчёт нашего Полоза. Стоит девка того, а?

Вопреки ожиданиям воеводы Сэт даже не разозлился на него и не рыкнул. Князь как заколдованный смотрел на крепость и ждал хоть чего-то. Мысли жрали его поедом, и воевода не сомневался, что все думы князя – об одной конкретной девчонке. Не в чести тут дело, которую порочил сначала сын князя медведей, а теперь князь Полоз.

– Мила тебе эта чужачка, – признался вслух воевода и вздохнул.

Все разговоры стихли, хотя в последнее время воеводе казалось, что зачастил он болтать со стеной и с самим собой. Стар стал. Они заметили шевеление на крепости. Воины Полоза выстроились в стройный ряд, вооружённые лишь плетьми, а затем, в сопровождении, на стене показался сам князь Витар. Издалека его фигура напоминала длинную высохшую тросточку, но он выделялся на фоне своих воинов. Не обременял себя ни доспехами, ни оружием, будто на светский праздник вышел покрасоваться в дорогом кафтане и расшитой серебром и золотом тунике.

– Зачем пожаловал? – донеслось со стены. На лице Полоза играла улыбка, будто он не видел угрозы в вооружённых воинах, что стояли под стенами его крепости.

– Говорят, что у князя Витара против воли гостит жена нашего князя, – крикнул ему в ответ воевода.

– И кто же говорит? – так же спокойно и улыбаясь, спросил князь.

Воевода уже хотел ответить, как Сэт поднял руку, перехватывая у него слово. Он будет говорить с князем сам. Этот жест удивил Полоза – со стены донёсся удивлённый и развесёлый выдох. Сэту удалось повеселить князя.

– Да никак сам князь росомах снизойдёт до разговора со мной, – улыбнулся змей. – Я тебя внимательно слушаю! Говори, что привело тебя в Рашаас. Неужели войска твои поредели, никто не желает тебе в клятве присягать, что ты решил обратиться ко мне за помощью? Да ещё и таким методом. Через женщину.

– Я знаю, что лисья княжна у тебя. – Сэт говорил ровным голосом, но был напряжён. Он верил, что Визэр его не обманывает. Кайра здесь. Он это чувствовал.

– Не буду тебя обманывать. – Полоз пожал плечами. – Это действительно так.

Сэт рыкнул. Он ещё не знал, что злит его больше: то, что змей нагло усмехается, глядя на него сверху, и не чувствует исходящей угрозы, или что он посмел покуситься на что-то ценное для него. На его женщину.

– Мои подданные заметили её у берега реки, когда она резвилась с медведем. – Золотые глаза Полоза блеснули, он самодовольно усмехнулся, выдерживая паузу, чтобы в голове Сэта успели зародиться сомнения насчёт благоверности супруги и её непорочности да все остальные росомахи задумались, нужна ли им девушка, которую они и до этого не жаловали в Стронгхолде как избранницу князя.

Сэт ничего не сказал и даже не рыкнул. Казалось, что он уже видит, как в его руках медленно ломается шея Витара.

Полоз тем временем продолжил:

– Подумали, что будет хорошим поводом пригласить её погостить в Рашаас. Посмотреть на моё княжество. – Мужчина развёл руки, показывая масштаб своих владений. Бесплодные степи и пустыни с голыми камнями. Ни красоты Лисбора, ни Скогенбруна. – Жаль, её любовник от нас сбежал раньше, чем мы успели устроить ему встречу с предками, но ты-то точно заглянешь к ней?

Ответа не было. Полоз продолжал испытывать князя, но не видел на его лице ни горячей ненависти, ни жажды убийства, которая вывела бы росомаху из себя. Лгали о том, что он испытывает чувства к жене? Что она стала для него заменой погибшей любовницы? Или он настолько ей верил, когда уже его собственные воины в ней сомневались давно?

– У меня для тебя подарок. – Витар полез к широкому поясу, и только сейчас Сэт заметил, что при змее кое-что всё же было. Не красивый и опасный кинжал, не меч и не плеть. Полоз отцепил вещь и бросил её вниз со стены, к ногам князя.

– Это же…

Воевода не смог договорить. Слова застряли у него в горле.

Лисий хвост.

Сэт опустил взгляд. С первым вдохом он почувствовал запах Кайры и рассвирепел, слепо кинувшись в бой. Войско последовало за ним и угодило в самую гущу из песка и пыли, поднятую внезапным появлением змеиного войска. Он заметил бы это раньше, не будь так опьянён желанием добраться до Полоза и свернуть ему шею. Земля под копытами коня задрожала, из всех щелей полезли наверх змеи, кусающие, жалящие и ранящие лошадей. Лошади дурели от страха, сбрасывали всадников на землю, где змеи впивались им в глотки, душили, убивали подло и безжалостно. Нарастала паника. Конь Сэта загарцевал, забил копытами по неровной земле, когда пласт под ним накренился и гнедой начал терять равновесие. Росомаха натянул поводья, стиснул зубы, вернув себе контроль. Конь не испугался, взвился на дыбы, раздавив одну из змей, и выбрался на устойчивую поверхность, поднимая от копыт столб пыли.

Князь оглянулся, чтобы увидеть, какой ошибкой обернулась его поспешность. Росомах окружали; их брали в опасное змеиное кольцо, замкнувшееся, когда последний воин влетел в сражение в том месте, где выбрал Полоз.

Витар самодовольно усмехнулся, наблюдая со стены, как чётко сработала его ловушка.

– Жду тебя в моём дворце! – крикнул Полоз, почти ликуя. – Если, конечно, выживешь.

Витар рассмеялся. Он не остался на стене наблюдателем, а скрылся в своей обители в окружении стражников.

На глазах Сэта росомахи гибли, чаще встречая смерть, чем воины Полоза. Вскоре на стороне Витара стало вдвое больше людей, чем у Сэта. Их брали числом, никого не оставляя в живых. Ненависть придавала сил князю, но даже она не смогла защитить от подлого укуса змеи. Конь заржал от боли, забил копытом. Змея, отравившая его ядом, погибла в муках, когда подковы затоптали её в рыхлой земле. Сэт крепко ухватил поводья, сжал бёдрами бока коня, удержавшись в седле, когда гнедой поднялся на дыбы, и понял, что ошибся снова. Конь повалился на бок. Князь оказался на земле, придавленный тяжёлым крупом.

Он увидел, как смерть подбирается к нему. Воин с копьём приближался. Сэт пытался сдвинуть непокорного жеребца. Змей так увлёкся предстоящей победой – убийством самого князя росомах! – что опомнился, когда меч прошёл сквозь его брюхо.

Воевода подал руку князю, помогая ему крепко встать на ноги.

– Худо дело, князь.

Худо.

– Прикажи отступать.

Нет.

– Поляжем все!

– Нет! – Князь рыкнул, доставая меч из-под мёртвого коня, и обернулся, чтобы заметить новые перемены.

– А будь оно неладно! – Старик снова взялся за меч и бросился в бой.

Сэт увидел, как с востока к ним приближается объёмное войско. За пылью и возбуждением от сражения он не сразу узнал во всаднике Визэра, хотя не рассчитывал на смелость Полоза – этот бы не выбрался за стену. Никогда бы не рискнул своей жизнью, потому что чести не имел с рождения. Княжич медведей поравнялся с ним, бросил насмешливый взгляд с ухмылкой на смуглом лице.

– Не думай, что ради помощи. У меня личные счёты, – бросил самодовольный юнец и посмотрел на стену, где недавно стоял Полоз, наблюдая за всем.

Сэту захотелось ему врезать, но в то же время он был благодарен медведю за помощь.

Они бросились в бой плечом к плечу, как братья, рубя змеям головы, сталкиваясь друг с другом и прикрывая спину. Где не успевал меч росомахи – разила секира медведя. Соблазн убить друг друга и потягаться за девушку был велик, но они закопали топор войны. На время. Пока всё не решится. Глядишь, духи решат, что они оба недостойны выжить и погибнут здесь, в чужом княжестве, встретив смерть от врага.

* * *

Князь росомах рыкнул и налёг на меч. Воин, в доспехе, похожем на чешую степной гадюки, ощерился, показал зубы и быстро и ловко, как змея, нырнул в сторону, спасаясь от смертельного удара. Сэт заметил, как его меч устремляется вслед за ним, но успел рубануть шею змеиному гаду до того, как его лезвие распорет ему суставы под коленом. Низкий и подлый удар, недостойный мужчины. Змеи уступали росомахам в силе и свирепости, но были ловкими и гибкими. В них не было хитрости лисиц, но подлости хватало, чтобы наносить удары исподтишка, смертельные и грязные. Князь видел, как многие из его воинов падали, сражённые не то мечом, не то ядом, и слышал ликование змей, которые убивали во имя своего проклятого Зверя.

Медведи давили их. Появление медвежьего княжича с войском сокрушало их неожиданностью, но змеи продолжали стоять. Их ряды становились всё меньше, и оцепление, в котором оказались росомахи, успели за время боя разбить. Дышалось легче и свободнее. Кровь бурлила в разгорячённых телах и подгоняла. Звон стали звучал всё отчётливее. Появлялась короткая передышка между смертью врага и новым боем за жизнь.

Пыль и песок медленно оседали, открывая противника, который больше не мог прятаться в тонких расщелинах и нападать, используя преимущество своей земли, но от этого не стал менее опасным. Князь ждал, что у Полоза есть ещё козыри в рукаве. Свой народ и воинов Полоз не жалел, отправив на бойню, но да не Сэту судить его за это решение. Он пригнал своих лучших воинов, чтобы вернуть себе женщину. Прав был воевода.

– Ворота открыты!

Сэт услышал крик воеводы. Мужчина указывал направление, но недолго – вскоре ему пришлось сцепиться клинками со змеем, но князь успел отыскать в танце смерти огромную змеиную пасть, выглядывающую из-под земли. Он рассмотрел тёмный провал в глубине ядовитых клыков и, забывшись, направился к нему, едва не подставившись под удар змея.

Холодная сталь сверкнула у его носа, оставила неглубокий порез на шее. Сэт отшатнулся, выставил клинок перед собой. Противник перед ним замер, занеся меч для удара. Его глаза закатились под веки. Он неестественно вздрогнул и повалился на землю, лицом в грязь. Из его спины, отяжелевшим из-за усталости движением, Визэр достал свою секиру. Медвежий княжич дышал тяжело и жадно, но не скрывал удовольствия от того, что спас жизнь князю росомах. Он усмехнулся.

Сэт усмехнулся в ответ.

– Росомахи всегда такие неповоротливые, когда дело касается боя?

Язвительное замечание Визэра не разозлило князя, и он не ответил ему ни угрозой, ни колкостью.

– Сэт! – закричал с другого края воевода.

Надо поторапливаться. Росомаха оставил разговоры на потом.

«Если мы выживем», – подумал он, обходя медведя.

– Найди её! – крикнул ему вслед Визэр без шутовства и ехидства, так что росомаху в иное время кольнула бы ревность, и сцепил клинки со змеем.

Путь через пустырь, занятый воинами, показался ему бесконечным. Сэт преодолел его быстро, как мог, изредка отвлекаясь на противников, рубя головы и рассекая груди, что так и рвались на его клинок. Разинутая змеиная пасть становилась всё ближе и ближе. Не сбавляя хода, забыв о предосторожности, он побежал дальше, крепко перехватив рукоять меча. С лезвия стекала чужая кровь. Сэт ощутил, как по его лбу бежит горячая влага – не то пот, не то тоже кровь – своя или противника, уже не разберёшь, да и не важно.

Князь ринулся в гущу пыли, не видя ничего в темноте. Замедлил шаг, прислушиваясь и присматриваясь. Он ждал, что внутри его встретят стражники Полоза, охраняющие вход в змеиное царство, но не нашёл ни часовых, ни воинов. Никто не вышел встретить его с мечом и угостить ядом. Земля от входа постепенно уходила глубже и вниз. Шум битвы стихал по мере спуска. Сэт оказался в абсолютной темноте и мертвенной тишине уходившего глубоко под землю тоннеля. Свод его был выскоблен руками мастеров и так искусно, что и не отличишь на первый взгляд, не прикоснувшись, что это руки человека придали ему форму грота, что создаёт сама природа.

Он услышал шипение, эхом оглушившее его со всех сторон. Крутанулся, ударил мечом. Змеи зашипели злее, когда в воздухе запахло первой кровью.

Загорелся свет. Факелы вспыхнули как по приказу владыки. Сэт оглянулся. Тронный зал самого Полоза ничем не отличался от пещеры. Под стать змеиному Покровителю – жить под землёй в темноте. Здесь не было воинов, но Сэт видел, как змеи, извиваясь, медленно спускаются вниз по лозам и кореньям, растущим на своде пещеры и колоннах, поддерживающих купол. Но росомаха не был здесь один на один с Полозом. Лишь обманчивое впечатление честного боя щекотало ему нервы.

– Я уже заждался и начал скучать. – Полоз самодовольно усмехнулся.

За время, что Сэт провёл в бое, змеиный князь успел сменить благородные одежды на доспех. Чешуя на нём была тонкой, но крепкой. Сэт не видел в ней слабых мест, куда удобно вонзить клинок, чтобы ранить. В свете факелов чешуя блестела. Пламя огненными всполохами танцевало на чёрной поверхности, позволяя угадывать стыки между плотно прилегающими друг к дружке пластинами.

В руках змеиного князя был меч. Тонкий, гибкий, сам словно тело змеи. Он и был им – вскоре понял Сэт, когда меч, поддавшись желанию хозяина, распался на стальные звенья и в его руках превратился в опасный хлыст. Первый удар змея был неожиданным и болезненным, содрав кусок плоти с незащищённой руки, но это лишь раззадорило росомаху.

«Второго шанса не дам», – с усмешкой пообещал он себе и змею.

Они сошлись в поединке без справедливого взора небесного судьи Солнца. Без воинов-росомах, которые бы следили за ними и не давали ни одной змее подобраться ближе к Сэту и воспользоваться его увлечённостью боем. Князю пришлось следить за каждым шагом Полоза, за каждым движением, чтобы его не догнал ни опасный взмах хлыста, сдирающего заживо кожу, ни острый и подлый удар клинка, когда оружие в руках Витара меняло форму быстро и легко, как его хозяин.

Они сами тоже меняли форму. В тронном зале Полоза сражались то люди, то звери. На стенах плясали две фигуры – огромной змеи и свирепой росомахи. Первая кровь и первые раны подстёгивали мужчин. Они желали большего. Пытались показать своё превосходство. Не замечали боли, которая стала верной спутницей. Сэт чувствовал горький привкус желчи и крови на языке, но сражался, потому что не имел права проиграть. В глазах Полоза он видел ненависть и презрение, которые сменили издёвку и превосходство, когда его меч нашёл слабое место в тонких, но прочных пластинах чешуи. Кровь полилась по клинку, закапала на песок.

Полоз не охнул от боли, а стиснул зубы, не подарив такого удовольствия противнику. Он взмахнул хлыстом, заставляя Сэта отойти. Между ними пролегло пространство, которое Витар не торопился сокращать. Вид крови на собственной ладони позабавил змея. Он рассмеялся, смотря на неё, усмехнулся, подняв взгляд на росомаху.

– Тебе всё равно не уйти отсюда живым. Твоя гордость станет для тебя погибелью.

Витар заливался смехом, обращаясь в змею:

– Прощай, князь росомах.

Змеи, наблюдавшие за ходом сражения, полезли из всех щелей, спускаясь на пол и сползаясь к ногам Сэта.

Крупный полоз, отличавшийся от остальных двумя чёрными точками у головы, ловко протиснулся в щель в стене и скрылся, оставив след крови на песке.

– Трус! – крикнул ему вслед князь.

Сэт не ждал честного поединка от Витара. Полоз не смог победить его честно и своими руками, поэтому оставил всё на слуг, чтобы те взяли его числом. Воины всё прибывали, нападали на него группами, истощая и отвлекая. Каждый раз змея подбиралась ближе и пыталась прокусить толстый сапог или укусить открытое голенище, но промазывала или оставляла в толстой коже обувки новые дырки, не царапнув князя. Свежих и опасных ран становилось всё больше. Сэт чувствовал, как тяжело держать меч в руке и отражать нападение. Змеи загоняли его в угол. Теснили к расщелинам в стене, а там – Сэт был уверен – его ждала погибель от яда.

– Защитить князя!

Сэт узнал в приказе крепкую руку воеводы.

– Вовремя ты, воевода, – усмехнулся слабеющий князь, когда подле него, плечом к плечу, оказался старый боевой товарищ.

Вместе с ним в тронном зале оказалась пятёрка крепких мужей, и песня клинков и смерти снова запела. Так громко, что сотряслись стены змеиного гнезда.

* * *

– Кайра!

– Кайра!

– Кайра!

Они кричали. Звали её. Искали по всему подземелью. Обходили его вдоль и поперёк, пытаясь отыскать след лисьей княжны. Многие часы бесполезных поисков, которые не приносили ничего. В змеиной обители не осталось змей. Только холодные стены и лопнувшие скорлупки змеиных яиц. Они нашли трёх жён Полоза, которых князь не пожелал забрать из своих покоев, и каждую из них убили с большим уважением и милосердием, чем их подданные убивали росомах и медведей.

– Здесь оставаться нельзя, – воевода говорил с сожалением, но, тронув плечо Сэта по-отечески, надеялся, что князь не будет глух к его словам. – Ты сам видел, как гады ползут из расщелин. Солнце уже садится. Мы здесь слепы как кроты. Задержимся и все погибнем.

Сэт молчал. Он продолжал идти дальше по тоннелю, подсвечивая дорогу факелом.

– Сынок… – Воевода позволил себе вольности, но даже на них Сэт не обернулся. – Мы можем разбить лагерь в степи, за пределами этого проклятого места. Там мы увидим, если на нас нападут. Выстоим, а утром вернёмся и продолжим поиски.

Сэт не слушал.

– Может, её вообще здесь нет. Увели ещё до того, как мы пришли, – он продолжал попытки вразумить князя, но все они были тщетными. Сэт превратился в безумца, ищущего в темноте. – Может, она вообще… – Воевода не хотел этого говорить, зная, что ранит князя, но всё же набрался смелости и сказал: – мертва.

Сэт остановился, будто это слово значило для него слишком много.

Они устали после продолжительных и бесполезных поисков. Они не спали и не отдыхали после боя, кинувшись сразу звать её и искать, но каждый новый тоннель заводил их в тупик или открывался новой ветвью проходов, уходивших ещё глубже и глубже под землю. Некоторые воины не выдерживали находиться в темноте так долго и уходили, поддавшись панике. Сэт тоже всё чаще останавливался и находил опору в стене, чтобы не свалиться без сил. Раны, полученные в бою, истощали его. Наспех наложенные повязки быстро пропитывались свежей кровью и вызывали тревогу у воеводы.

Сэт снова продолжил путь, будто не слышал слов. Прикоснулся к камню в поисках силы, мысленно помолился Зверю.

– Камень влажный, – невпопад сказал князь и повернулся вместе с факелом, высвечивая путь во тьму.

– Ах ты ж лихо! – ругнулся воевода, топнув ногой, будто пытался что-то раздавить.

Сэт оглянулся и заметил, как серая мышь быстро бежит, спасаясь от сапога, в темноту, откуда пришла.

– Сынок, – устало вздохнул воевода, – давай повернём обратно. В темноте уже мерещится всякое.

Воевода промолчал, что принял прыткую мышь за недобитого змея. Мышь спаслась от сапога и юркнула в проход до того, как воевода потянулся за мечом. Будь на её месте змея, он бы уже баюкал ногу, высасывая из неё опасный яд, и молился Зверю, чтобы смерть не пришла по его душу.

Сэт нахмурился, пошёл по тоннелю, куда убежала мышь. Если здесь есть зверь, живой, не змея, значит, где-то поблизости у неё гнездо. Источник пищи и воды или выход наружу, который они не заметили.

Этот тоннель отличался от других. Воздух в нём был сырым. Вскоре росомахи нашли источник такой влажности – подземный ключ бил и шумел прохладной и удивительно чистой водой. Они проходили всё дальше. Камень был влажным и холодным. Дышалось легче, и пыль не стояла столбом.

Сэт принюхался, когда потерял из виду мышь, и внутри у него будто разом всё перевернулось.

– Кайра, – князь на одном дыхании произнёс её имя и бросился к деревянной двери в конце тоннеля.

– Князь! Постой!

Но он не остановился на предостережение воеводы, опасавшегося, что в темнице, где столько томилась пленница, они найдут лишь бездыханное и изуродованное тело. Сэт хотел убедиться, что не сошёл с ума в темноте, от боли, ран и усталости. Что она действительно здесь. Что все эти поиски не были напрасными и они успели.

Дверь в темницу неохотно поддалась, когда на неё налегли трое мужей. Выломав замок, крякнув от натуги, они костерили змеев на чём белый свет стоит, что вообще смогли смастерить нечто подобное, а потом заметили на резьбе дерева знакомый всем медвежий знак. Значит, такая качественная работа – дело рук медвежьего мастера. Тут и злость на умельца ушла, а осталось лишь восхищение и похвала.

Сэт, который так рвался в темницу, замер на пороге, смотря на девушку. Она была здесь. Лежала на холодном камне. Рядом с ней перевёрнутая плошка с остатками каши и давно зачерствевшим ломтем хлеба. Белая сорочка, в которой она плясала, принимая гостей в Стронгхолде, истрепалась, посерела и местами почернела. Следы старой крови потемнели, но даже сейчас Сэт чувствовал, как внутри него распыляется злоба. Он должен найти Полоза и лично убить его.

Князь убрал рыжую всклоченную прядку волос с бледного лица Кайры, но она не открыла глаза. Не откликнулась на его прикосновение, даже когда он тихо позвал её по имени и тронул губами холодный висок.

* * *

Пробуждение походило на сон. Кошмарный сон. Всё тело ныло и болело. Жглось огнём на спине, будто каждый раз на её кожу высыпали раскалённые угли, и лишь иногда это пламя тушила прохлада с ароматом знакомых трав, чьё название она никак не могла вспомнить. Она чувствовала прикосновение к затылку. Аккуратное и лёгкое, а потом кто-то заботливо приставлял к её губам кружку и говорил пить. И она делала глотки. Маленькие. Осторожные. Жажда душила её, но каждый глоток давался тяжело, а любое движение вновь и вновь отнимало едва появившиеся силы.

Кайра приходила в себя временами и отдалённо слышала голоса – разговаривали Этна и Сэт, которые то стояли возле постели, бросая на неё взгляды, то уходили к двери, будто боялись, что она их услышит. Она не слышала. Не разбирала ни словечка из того, что они говорили. Всё казалось ей сном, навеянным отчаянием и усталостью. Вот-вот откроется дверь в темницу и снова войдёт её палач.

Но палач не приходил. Кайра поняла, что всё это не сон, когда снадобье перестало действовать и вместо дрёмы, защищавшей её от боли, пришло осознание. Она дома. Лежит в постели. На столе стоит набор из мазей и сосуд с давно засохшим букетом цветов, который она сама собирала ещё до того, как оказалась в плену у Полоза.

Что случилось? Сэт её спас?

Князь заметил, что она пришла в себя. Кайра не понимала, на что он смотрит. Не могла знать, что его взгляд скользит по её спине. Оголённую спину прикрывали полоски, пропитанные снадобьями, чтобы свежие раны на ней не загноились и зарастали быстрее. Его взгляд опускался ниже. Кайра даже не могла перевернуться, чтобы Сэт не рассматривал её так бесцеремонно, но не чувствовала и намёка на стыд. Она вспомнила, что произошло в темнице Полоза, и догадывалась, что там, пониже спины, зарастает уродливый шрам. В том месте, где в лисьем облике был хвост – гордость любого лиса.

Ей захотелось горько расплакаться от обиды и унижения, но хватило сил уткнуться в подушку лицом, чтобы князь не видел дрожащих и потрескавшихся губ.

Сэт прошёл в комнату, присел на край кровати рядом с ней, но не прикоснулся и ничего не сказал, хотя знал, что она его услышит и уже может ответить.

Кайра выдавила из себя всего одно слово, которое можно было понять по-разному, но Сэт понял её правильно.

– Зачем?..

– Ты моя жена.

Ответ казался очевидным и простым. Князь росомах возвращал себе то, что у него украли обманом, но он мог сослаться на то, что не нашёл её, что она погибла, и выбрать себе в жёны другую женщину из своего племени, а ей позволить умереть, чтобы она не терпела это унижение и позор, который навсегда останется на ней шрамом, как клеймо.

– Это ничего. – Слёзы подступили к горлу Кайры, но она не хотела реветь при Сэте.

Князь замялся, поправляя лоскуты на её спине. Он знал, откуда эти раны. Такие же следы остались на нём после хлыста Полоза. Кайра тоже молчала, отвернув от него лицо. Он не рассчитывал, что она кинется ему на шею с объятиями и благодарностями за спасение. Не после всего, что она пережила. И, по правде говоря, она никогда не казалась ему влюблённой, а если и было что-то, то оно быстро исчезло, когда Полоз крепко взялся за гостью.

Князь нарушил тишину первым:

– Ты понесла.

– Что?..

Эти слова поразили Кайру. Ей показалось, что она ослышалась.

– Знал, что ты дурёха, но думал, что заметишь.

Кайра притихла, пытаясь понять, какая из ночей подарила ей ребёнка и почему она ничего не заметила. Когда это стало настолько явно, что даже Сэт понял, а она не смогла? Или это Этна сказала? Старая хитрая росомаха.

Сэт продолжал говорить за них двоих:

– Что? Ночью к тебе ходить не буду. Ты же этого хотела или нет?

Кайра помнила, что первая ночь показалась ей такой ужасной, что она хотела бы избежать остальных. Подарить князю наследника – это был единственный мыслимый выход, чтоб он больше никогда не приходил к ней, но всё это осталось в прошлом. Далёком прошлом, ещё до того как Визэр затащил её на своего коня и увёз в ночь.

– Хотела, – с неохотой признала Кайра.

– Тогда что? Ребёнка не хочешь?

Кайра внутри вся сжалась. Она не понимала, что именно в словах Сэта вызывает у неё такое чувство.

– Дак скажи Этне, – не останавливался князь. – Ты ей нравишься. Поможет избавиться.

Он сказал это так легко, словно речь шла не о его наследнике.

«Наследнике… – горько подумала Кайра. – Они у него уже есть».

От его слов Кайре показалось, что её снова ударили, но след от этого хлыста пролёг намного глубже и опаснее, чем те, что красовались на спине алеющими ранами. Сэт казался ей безжалостным чудовищем, которое не жалело ни её, ни её чувств. А ещё горше становилось от того, что она и сама не знала, как относится к своему положению. Да и мыслимо ли так быстро определиться, когда она только что об этом узнала?

Она не нашла что ответить, а он и не ждал. Встал с постели, направился к выходу, чтобы в дверях столкнуться с рассерженной нянькой.

– Ты зачем мне девочку пугаешь? – шикнула на него Этна. – Хочешь, чтобы она от испуга сама плод сбросила? Она пробыла в плену у Полоза. Её мучили. Ты сам видел, что с ней случилось. Тогда зачем так жесток с ней? Зачем говоришь такое? Да она радовалась бы и светилась вся, если бы узнала при других обстоятельствах! – Старая росомаха не стеснялась слов и щедро хлестала ими.

– Защищаешь её, как своего щенка, – хмыкнул князь, переступая порог.

– А хоть бы и так! – не унималась Этна. – У девчонки здесь никого нет. Ни мамки, ни папки твоими стараниями не сталось. Чести нет. А ты, кто должен быть ей защитником и опорой, последний клок земли из-под ног вырываешь. И меня ты ещё смеешь попрекать?

– Я за ней отправился в Рашаас, – глухо рыкнул Сэт, нависая над старухой, но Этна не испугалась. – Потерял большую часть войска, которое нужно мне. Стронгхолд ослаб, потому что я спас её и привёз обратно. Мой враг на свободе. Что ещё я должен сделать?

– Проявить терпение! Хочешь, чтобы она расцвела как яблоня по весне, поучись у медведя! – Она знала, что последние слова долетят до него оскорблением, но даже не подумала взять их обратно и вошла раньше, хлопнув дверью перед самым носом князя, чтобы он и слова в ответ вставить не успел.

Этна, взъерошенная перепалкой, шумно выдохнула, пытаясь охладить пыл. Она глянула в окно. Князь уходил быстрой и резкой походкой, но пойти за ней в дом не посмел.

– Так-то лучше. – Кивнув своим мыслям, Этна посмотрела на девушку и быстро смягчилась от вида искалеченного тела. Она заботливо прикрыла Кайру покрывалом, чтобы прохлада не холодила кожу и никто не взглянул на княжну в таком виде. – Ну-ну, лисичка, не лей слёзы попусту. Князь на себя злится, что Полоза упустил, а потому рычит почём зря на всех. И тебя незаслуженно обидел. – Этна погладила выглядывающее костлявое плечо. – Мы тебя выходим, подлечим. Станешь снова румяной и красивой, – улыбнулась росомаха, надеясь, что её слова приободрят княжну.

Кайра перестала рыдать и даже повернула к ней голову.

– Всё будет. Зверь милостив.

– Этна.

– Да?

– А что… с медведем?

С улыбчивого лица Этны, которая пыталась поделиться кусочком надежды, сошла улыбка. Старая росомаха промолчала. На её лице пролегла глубокая грусть.