Тотем

Глава 18

Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз переступал порог Скогенбруна? Визэр чувствовал себя чужаком и преступником, который посмел, вопреки предостережению князя, приблизиться к запретным вратам. Придержав коня, он смотрел на резные ворота, всматривался в лик медведя и в следы от опасных когтей. Волки не смогли взять медвежью крепость, но с того времени, как война прокатилась по землям энайдов, эти врата больше не встречали гостей с распростёртыми объятиями и медвежьим добрым гостеприимством. Это осталось в прошлом. Гостей тщательно рассматривали с дозорных башен, спрашивали, кто они и откуда, что привело их в Скогенбрун.

Лисье войско их не настораживало и не пугало, но помимо Вейлихоо с ними ехали люди Сэта – и князя росомах узнавали даже с высоты дозорной башни. Здесь никто не забыл, как в последний раз вспыльчивый росомаха требовал вернуть ему похищенную жену и наказать похитителя. Теперь они стояли плечом к плечу – оскорблённый князь и дерзкий мальчишка, – не пытались убить друг друга, но и не забыли былое. Среди недовольных росомах прокатывались негромкие переругивания. Один из них – Визэр не знал его имени – сплюнул на землю, выказывая своё отношение и к медведям, и к лисам, но Кайра делала вид, что этого не замечает. Возглавляя их процессию, она спокойно и уверенно сидела на спине соловой кобылы. Предводитель Вейлихоо оставался рядом с ней и пристально, с лёгким недоверием, следил за росомахами, чтобы никто из них не решил отступить и предать их. Идея выдать людям Сэта лошадей Баэду не понравилась с самого начала. Он хотел, чтобы энайды, годами мучившие народ Лисбора, оставались в цепях и ехали пленниками, а не равными им союзниками, но всё, чего смог добиться, – это заключить их в лисье кольцо и взять с собой умелых лучников на тот случай, если кому-то из росомах придёт в голову пришпорить коня и попытаться сбежать.

Никто из Вейлихоо не подумал, что больше всего борется с желанием сбежать именно он – Визэр. Княжич в изгнании. Вернуться в стены родного дома – это настоящее испытание духа. Стыд съедал медведя, но он вернулся, чтобы помочь. Он хотел прекратить бесполезную войну так же сильно, как лисы, и знал, что медведи хотят мира не меньше. Пора покончить с ней, но для начала они должны объединиться, забыв про старые обиды.

– Не думал, что спустя пять лет я вернусь сюда вместе с тобой, – заметил Визэр, усмехнувшись. Он смотрел на дозорную башню, пытаясь понять, к какому решению пришёл его отец: впустит ли он лисов и росомах в своё княжество или посчитает причину визита недостаточной для тёплого приёма.

– А я не думал, что ты выживешь, – заметил Сэт, также смотря на дозорного.

Князь росомах не изменился в лице. Он оставался таким же хмурым и холодным, разве что в его глазах прибавилось боли от растущей внутри пустоты.

– Я тоже, – весело добавил Визэр и пришпорил коня.

Врата Скогенбруна открылись, пропуская гостей внутрь.

Слухи быстро разнеслись по княжеству. Медведи оставляли дома и выходили к вратам, чтобы своими глазами увидеть неожиданных гостей. Такой визит настораживал их. Они с опаской смотрели на росомах и лисов и перешёптывались, пытаясь понять, что привело гостей в их княжество и не обернётся ли для них щедрый жест князя проблемами.

Визэр смотрел на них, пытаясь найти в толпе знакомые лица. Но отца среди любопытных жителей не было. Он всё пытался понять: узнал ли его кто-то из медведей? За пять лет он почти не изменился – так казалось медведю. Он стал старше, у него прибавилось шрамов, но он так и не отрастил бородку с тех пор, как заплатил дань Болотнику, чтобы спасти жизнь лисьей княжны. Не хотел. Считал, что недостоин. И совсем немного… скучал и вспоминал девушку каждый раз, когда вновь брился у реки, как тогда. Это воспоминание было приятным и по-своему беззаботным. Оно напоминало о времени, ускользнувшем сквозь пальцы, словно песок. Тёплом и радостном. Они оба были юны и горячи. Оба хотели жить иначе и поступать так, как правильно.

«И чем это кончилось?»

Две разрушенные судьбы.

Гостей встречал воевода князя – тучный дядька. За последние годы на висках Флидаса прибавилось седых волос, но в его руках по-прежнему чувствовалась сила медведя. Оберег от злых духов – такой же, как у Визэра, – выглядывал из-под лёгкого кожаного доспеха. Оружия при Флидасе не было, но оно ему и не нужно. Княжич знал, что воевода стоит десяти добрых воинов и может голыми руками скрутить в рог любого врага. Он остановился напротив лошади Кайры и окинул взглядом её сопровождение. Если князь росомах в спутниках княжны и удивил воеводу, то он никак этого не выказал, но Визэр заметил лёгкое удивление, смешанное с облегчением, когда взгляд Флидаса переметнулся на него.

– Визэр, – Флидас сдержанно поприветствовал его, просто по имени. И дело даже не в том, что он – изгнанник и недостоин обращения по титулу, которого не имел права носить. Воевода был его наставником, и их встреча спустя столько лет не могла быть какой-то иной.

– Здравствуй, воевода. – Он улыбнулся, чуть натянуто и с лёгкой грустью. Визэр ещё помнил тот день, когда врата Скогенбруна закрылись за его спиной. Он думал, что больше никогда не вернётся домой.

«У Зверя хорошее чувство юмора», – усмехнулся про себя княжич.

– Князь ждёт вас, – оповестил Флидас, обратившись к Кайре.

* * *

Кайра не боялась; она знала, что князь Скогенбруна человек добрый и мудрый. Он всегда думал о своём народе и помогал другим, когда мог. Жители деревень и городов, пострадавших от жестокости волков, находили защиту и кров в медвежьем княжестве. Их оберегали, им помогали встать на ноги в чужом краю. Он делал всё, что было в его силах, чтобы защитить свои земли от зла, и справлялся с этим вот уже пять лет кряду.

Княжна Лисбора хотела верить, что сила духа медведя, который следует заветам своего Тотема, поможет ему сделать правильный выбор в грядущем сражении. Двух измотанных и истерзанных войной народов – лисов и росомах – не хватит, чтобы победить. Кайра знала об этом и не хотела понапрасну проливать кровь, если в конце их не ждала победа.

Но князь Хэвард их принял. То, что он пожелал её выслушать, – добрый знак, и Кайра сделает всё возможное, чтобы исполнить свой долг. Защитить народ Лисбора, освободив его, и вверить княжество в руки её брата – так, как это должно было случиться после смерти их родителей.

Вождь Скогенбруна принимал их просто – в просторной светлице, скромной по меркам многих князей. В ней не было ни трона, ни удобного кресла, где он мог бы расположиться, ожидая, пока гости склонят голову перед ним. Только облик бурой медведицы, высеченный из дерева, встречал их в центре комнаты. Присмотревшись, Кайра поняла, что медведица стоит под этим деревом – настоящим дубом. Он поднимался вверх, разрастаясь под домом, и проглядывал стволом и ветвями – голыми по зиме – в специально проделанных в полу для него кольцах. Ствол дерева был таким широким, что и двум крепким молодцам не обхватить. Медведица стерегла его и смотрела на гостей янтарными глазами. Издалека она казалась живой – вот-вот встанет на задние лапы, зарычит на чужаков и прогонит их прочь с земель Скогенбруна.

Хэвард стоял подле неё. По наполненному озимыми ягодами и рыбе жертвеннику Кайра поняла, что он молился в то время, обращаясь к Зверю, когда неожиданные гости пожелали его видеть. Он медленно повернулся, чёрная шкура с белёсой полосой повторила движение его тела, и на мгновение князь показался настоящим грозным медведем, что защищает свою семью – медведицу под сенью дуба. Он посмотрел на лисицу, сопровождавшего её предводителя Вейлихоо, а после на князя росомах. Сэт выдержал его взгляд, не обронив ни слова, – старые обиды не забылись, но было в этой встрече нечто важнее уязвлённого самолюбия князя Стронгхолда.

– Здравствуй, отец. – Визэр обратился первым, зная, что вскоре князь медведей заметит его, если воевода уже не доложил, кто пожаловал вместе с чужаками.

Но Хэвард лишь глянул на него вскользь, не обронил ни слова и обратился к лисьей княжне:

– Ты хотела меня видеть. Зачем?

– Созови совет Старших. – Кайра сделала шаг вперёд. Она говорила от всей группы сразу, не доверяя переговоры ни Баэду, ни тем более Сэту. – Меня они не послушают, но тебя… Если князь Скогенбруна объединится с лисами и росомахами, то мы сможем убедить остальных выступить против волков… Мы навсегда закончим эту войну. Только тебе под силу объединить все народы.

Она признавала старшинство и силу князя медведей. Другие князья прислушивались к нему и уважали, чем не могли похвастаться ни Кайра, ни Сэт, от жажды власти которого в прошлом пострадали многие народы энайдов.

– Годы войны ослабили наши народы, но…

– Побереги слова для совета, – князь оборвал её речи на полуслове. Она знала, что Хэвард отличался решительностью, и, коль так скоро принимал решение, значит, думал об объединении задолго до их прихода. Это немного ущемило гордость лисьей княжны, но раз князь тоже желал объединиться и выступить единым войском против волков, то это всем им пойдёт на руку. Что её удивляло – так это то, что он ничего не просил взамен на помощь, словно…

«Словно уже получил что-то, чего так сильно желал все эти годы».

Взгляд Кайры невольно скользнул к Визэру. Медвежий княжич стоял в стороне, держался от отца на почтительном расстоянии, и хотя посмел поднять на него глаза, выглядел виноватым с самого первого момента и до нынешнего, как только узнал, что они отправляются в Скогенбрун.

– Накормите наших гостей и подготовьте для них комнаты, – распорядился князь, обращаясь к Флидасу.

Больше он не обронил ни слова. Вновь повернулся к тотему Медведицы и продолжил читать молитвы, обращаясь к Зверю.

* * *

Визэр знал, что виноват перед отцом. Молодой и горячий медведь едва ли думал о том, каково отцу прогонять собственного сына из княжества, поставив долг соблюдения законов выше отеческой любви. Но даже это понимание не снимало тяжёлого груза с плеч изгнанника. В родном княжестве, где он последние пять лет оставался лишь чужаком, Визэр чувствовал, как каждая стена давит, и вместе с тем внутри крепнет желание сбежать из Скогенбруна.

Оставив Лаогеру с детьми, он пошёл к ритуальной комнате, надеясь, что после трапезы застанет отца возле Медведицы. Князь подолгу молился, когда медвежий народ впереди ждали важные перемены, но в этот раз Хэвард опередил его.

– Он пошёл во двор, – предупредил его Флидас, плотно сжав губы и смотря куда-то в сторону; и непонятно было: то ли он так помогал, но сердился, то ли желал выпроводить его.

Поблагодарив воеводу, Визэр поспешил нагнать отца. Флидас не солгал. Княжич заметил мужчину в длинном коридоре, что вёл к дверям заднего двора.

– Отец.

Визэр хотел, чтобы он выслушал его любой ценой, но не ждал многого. Князь остановился, узнав его голос, и Визэр опешил – глубоко внутри себя он надеялся, что отец не прогонит его из княжества и не казнит за дерзость, но не верил, что тот пожелает видеть его дольше, чем нужно. Визэр знал, что отец этого не заметит, стоя к нему спиной, но всё равно опустился на колени, сложил на них руки и склонил голову, признавая вину. Он носил её пять лет, и с того самого дня – дня изгнания – она выросла до таких размеров, что в присутствии отца он не мог стоять равным ему.

– Никакие благие намерения не смоют моего греха, – заговорил Визэр, смотря в пол. – Я нарушил наши законы. Я взял чужое и не пытаюсь оправдаться. Я знаю, что навлёк беду на тебя и на народ Скогенбруна. Я разгневал Медведицу-Мать… Мне нет прощения, и я принимаю твоё наказание… наказание князя. – Он говорил быстро – всё то, что было на сердце, и эти слова, пусть и терзали его душу, но давались ему легче, чем то, что он собирался сказать после. Сделав вдох, Визэр произнёс на одном дыхании: – Но я не жалею.

Визэр затих, ожидая, что скажет или сделает отец. Князь медведей долго молчал, испытывая тишиной терпение сына. Пальцы Визэра сжались на коленях, впиваясь ногтями в ладони, но он не поднял головы и не встал. Если сейчас отец решит уйти, оставив его здесь, значит, он заслужил это. Значит, он понесёт этот груз до самой смерти, и если случится так, то смоет позор с тени отца в последнюю битву.

– Как князь, я всё ещё зол на тебя. – Хэвард заговорил спустя время; его слова были такими неожиданными, что Визэр невольно вздрогнул и всего на мгновение захотел поднять взгляд и посмотреть на отца, но быстро отказался от этого желания. Он внимательно слушал всё, что тот собирался сказать ему, и каждое слово отзывалось внутри и теплом, и болью. – Ты ослушался меня… предал Мать… Ты взял в плен чужую жену…

Каждое слово – словно удар плети по голой спине.

– Но как отец… Я рад, что ты вернулся живым.

От этих слов Визэр встрепенулся. Он бросил взгляд на отца, желая убедиться, что не ослышался. Князь не обернулся, но смотрел на сына через плечо, и в карих тёмных глазах Визэр видел боль от разбитого сердца мужчины, который, прячась за маской князя, был всего лишь родителем, не желавшим наказывать своего ребёнка.

* * *

Чувство вины было горьким на вкус. Визэр осознал, насколько легко и свободно дышится, когда он вновь стал свободен от этого ярма – оно отравляло его жизнь медленно, капля за каплей, – яд, что он сам вливал в себя каждый день, проведённый за стенами княжества, вдали от отца и семьи.

Выйдя на задний двор, княжич остановился на крыльце, глубоко вдохнул свежий вечерний воздух; ему казалось, что он чувствует вкус ветра на языке. Он не сразу заметил, что не один. Мягкие шаги по мёрзлой земле привлекли его внимание, и княжич-изгнанник посмотрел на двор.

«Вот уж диво», – усмехнулся про себя Визэр.

Князь Стронгхолда без своего воинства. Совершенно один. Сэт не заметил гостя. Меч в его руках пел, пока росомаха оттачивал навыки боя. Визэр задумался, кто пропустил Сэта с мечом во двор дома князя медведей, и не сразу заприметил пристальный взгляд Флидаса. Наставник наблюдал за северным гостем издалека – с высоты второго этажа перехода дворца. В его взгляде читалось лёгкое недоверие к росомахе и долг перед князем Скогенбруна. Сэт не был по-настоящему один, но одному Зверю известно, что князь росомах забыл на заднем дворе дворца, почему не остался в кругу своих соплеменников, а тренируется здесь в полном одиночестве.

Визэр не мешал ему. Он наблюдал за князем издалека, смотря на него как на воина, и почему-то не узнавал того мужчину, что видел перед собой в последнюю встречу. Они сражались друг против друга, сражались бок о бок, когда пытались спасти Кайру из рук Полоза. Так почему же этот воин казался ему незнакомцем? Подобием того сильного бойца, каким его помнил Визэр? Или же его воспоминания с годами обросли надуманными на эмоциях образами? Или сам он настолько возгордился, что уже не считал князя росомах достойным противником?

Визэр смотрел и не мог понять.

Сэт разил мечом невидимого врага. В каждом его шаге ощущалась угасающая сила великого воина, который некогда навевал страх на другие княжества. Навевал на самого Визэра, который проиграл князю в поединке ещё до его начала. Рана, давно ставшая грубым шрамом, заныла и заколола, словно на острие меча князь росомах вновь нёс ему смертельный удар. Но то был мужчина из его воспоминаний. Крепкий духом и телом воин, который никогда и никому не проигрывал. Тот воин не мог выпустить меч из руки, а этот – мог.

Меч выскользнул из ладони князя, словно Сэт не знал, как правильно сжимать рукоять, и потонул в снегу. Визэр подождал, пока Сэт, отдышавшись, примет действительность, в которой сила его духа продолжает угасать, и поднимет оружие. Он не хотел показывать князю, что видел его слабость и как тот выронил меч из руки. Слишком унизительно для славного воина, каким он был. Шанс уязвить чужую гордость показался Визэру дурным.

– Может, вместо сотрясания воздуха попробуешь победить меня? – предложил княжич, ступая на снег.

Сэт бросил на него взгляд через плечо, и Визэр усмехнулся ему.

– А не боишься, что в этот раз я тебя всё же убью? – В словах росомахи не было настоящей угрозы и не было ни той злости, ни той обиды ущемлённой гордости, которые он носил бы годами в ожидании настоящего отмщения дерзнувшему мальчишке. Князь Стронгхолда уже пощадил его однажды, когда вместо смерти привёл к нему лекаря и доверил жизнь медведя в руки богов.

Визэр подумал, что Сэт догадался, что он видел, как тот выронил меч, и принял это как знак если не дружбы, то взаимного уважения и поступком чести.

– А ты попробуй, – с той же широкой улыбкой парировал Визэр, оголяя меч, и встал в боевую стойку напротив.

Сэт усмехнулся и обернулся, принимая вызов. Взревев, князь кинулся в бой, и мечи запели, встречаясь друг с другом. Визэр чувствовал, что росомаха не так ловок и быстр, как раньше, но каждым своим ударом испытывал его, пытаясь понять, что изменилось за прошедшие годы. В слабость из-за старости он не верил. Здесь было что-то иное, и княжич хотел докопаться до правды.

Воины, достойные друг друга, сходились в поединке снова и снова. Они забавлялись, не заметив, как в один момент желание победы и поединок превратились едва ли не в потасовку двух лучших друзей. Не заметили, как на лицах появились улыбки, как смех стал чем-то простым и естественным в тон взаимному подтруниванию. И уж точно не заметили, как вслед за одним наблюдателем прибавилось ещё любопытных глаз.

Кайра держалась в стороне от Визэра и Сэта с тех пор, как ступила на земли Скогенбруна. Все размышления княжны, как она себя убеждала, были о грядущей битве и благополучии её народа. Но мысли то и дело возвращались к прошлому, и она не заметила, как сама остановилась на балконе и как осталась наблюдать за поединком двух таких разных, но определённо сильных духом мужчин. Она неосознанно теребила янтарное ожерелье на шее, не помня даже, как оно показалось из-под одежды, когда так долго и старательно прятала его у самого сердца.

В последний раз она наблюдала за поединком медведя и росомахи пять лет назад. Они бились насмерть за право обладать ею, и с каждым ударом сердце княжны на мгновение замирало. Она вновь чувствовала себя той беспомощной девчонкой, которая боялась за жизнь каждого из них, и чей крик едва не стоил одному из воинов жизни. Заметив их во дворе дворца, она испугалась и сама шагнула к краю, собираясь уже крикнуть, как слова застряли в горле. Она ещё помнила, чем обернулось её вмешательство в прошлый раз, а то, что она видела сейчас, – это не бой за её честь и свободу. Скорее всего, мужчины даже не думали о ней, так отчего же она думала о них? Отчего не могла отвести взгляда и уйти?

– Не бойся. Они не поубивают друг друга, – с улыбкой молвила Лаогера, и Кайра встрепенулась. Появление медведицы застало её врасплох, и она оглянулась.

Лаогера улыбнулась ей и подошла ближе. Теперь они обе смотрели на поединок, но каждая видела в нём что-то своё.

– Не было ни дня, чтобы он не вспоминал о тебе, – вновь заговорила медведица, и Кайра хмыкнула, словно не верила сказанным медведицей словам. Так было проще отказаться от прошлого и настоящего. От себя самой, чтобы не думать о ноющем сердце и пустоте внутри. – Мне всегда было любопытно, как выглядит лисья княжна, – продолжила беззаботно говорить Лаогера, облокотившись на парапет балкона. Теперь она стояла боком к лисе и смотрела куда-то в сторону гор Стронгхолда – далеко на север. – Но всё, что я знала, это лишь прядка ярких огненно-рыжих волос, что он носил под рубахой. И три красные бусины… – На последних словах Лаогера усмехнулась: – Я ведь их значение поняла только в лагере лисов… во время вашего обряда. – Медведица посмотрела на Кайру, словно ожидала, что та что-то скажет или как-то выдаст себя. Но Кайра молчала, смотрела перед собой, на поединок. – Невеста Зверя… Это так у вас называется, да? – Лаогера вновь отвела взгляд. – Он победил тогда ещё до того, как сошёлся в поединке с князем росомах.

Кайра продолжала молчать, но медведице это не мешало.

– И я видела страх, с которым ты смотрела на меня до этого дня. – Лаогера позволила себе лёгкую усмешку, а Кайра крепче сжала в руке янтарь ожерелья. Биение сердца заглушало мир, и она задышала беспокойно и чаще. Эта медведица видела слишком много. – Но больше не смотришь… Узнала правду?

Кайра не могла этого отрицать. В тот день, увидев рядом с Визэром медведицу и мальчика, сильно похожего на него, она почувствовала в Лаогере не столько соперницу и воровку её личного счастья, сколько женщину, которая смогла отринуть все страхи и стать счастливой рядом с достойным мужчиной. И она видела себя на её месте – то, что могло случиться, если бы она не выбрала княжество и Нисена вместо Визэра.

– Уж не мой ли братец тебе об этом рассказал? – продолжила с тем же весельем Лаогера.

Братец… Осознание того, что Лаогера приходится медвежьему князю дочерью, подарило Кайре облегчение и лёгкую надежду. Она устыдилась этого чувства и, едва осознав, что князь Скогенбруна приветствует девушку с теплотой и радостью, называя дочерью, бежала прочь из коридора. У Лаогеры нашлось мужество, чтобы пойти вслед за братом-изгнанником из княжества и не оставить его одного.

– Да ты никак покраснела, лисья княжна? – Голос Лаогеры прозвучал насмешливо, но по-доброму, и в этом она узнавала Визэра. Такого же весёлого, лёгкого, не страшащегося подшучивать, чтобы вызвать кого-то на эмоции.

Кайра смутилась ещё больше.

– Ничего я не…

И этого смущённого ответа, недостойного княжны и символа Вейлихоо, оказалось достаточно, чтобы Лаогера весело и беззаботно рассмеялась. Карие глаза княжны медведей сверкали от веселья. Кайра отвела взгляд, пряча лицо от медведицы, и вновь посмотрела на двух воинов внизу. На груди впервые за все эти годы стало тепло и спокойно.

* * *

Чтобы созвать совет, ушло столь драгоценное время. Кайре казалось, что даже пара дней промедления – это непростительная роскошь, когда народ княжества гибнет без защиты их владык. Ушли годы, чтобы собрать достойную армию Лисбора, но даже их сил не хватит, чтобы противостоять князю Вару в одиночку. Они должны убедить совет в необходимости этой войны – открытой, объединённой. Другого пути к миру нет.

Совета Кайра боялась и жаждала. На князя медведей возлагались слишком большие надежды. Без его поддержки ничего бы не вышло. Это не она и не Сэт созвали сюда остальных князей, вес не их голоса и желания привёл владык в земли медведей и усадил за один стол, где все они были равны. И князь Скогенбруна – не исключение. Кайра в очередной раз отметила, насколько Хэвард мудр и прост. Он не строил между собой и другими князьями стен, не пытался выделиться на их фоне, напоминая, что все они – гости в его владениях. За круглым столом каждому нашлось место. За него села и Кайра с позволения Медведя, потому что от её народа мог говорить лишь Нисен, как прямой наследник их отца, но её брат оставался пленником в снегах Стронгхолда, и лиса сомневалась, что Сэт отдал бы приказ освободить его и привезти сюда, где ему ничего не угрожает. Она и не хотела этого. Не сейчас. Война стояла на пороге княжества, и Кайра не желала, чтобы младший брат, исполняя свой долг перед Лисбором, возглавлял войско в столь юном возрасте. Он должен взойти на престол лисьего княжества, но сначала она должна вернуть им свободу.

Кайра никогда не видела многих князей, но легко узнала князя лосей по ветвистой короне, напоминающей оленьи рога, украшенные пролеском. Он был высокий, худой. Пожалуй, самый высокий из них. Узнала зайца в сером жакете, отделанном мехом. Его голову опоясывала красная повязка с вышитым узором алой рябины и такие же бусины размером с горох свисали с неё по краям, – это и была его корона. Скромная и лёгкая.

Она узнала князя орлов по перьям, что украшали его накидку, и по кольцам на пальцах – они напоминали изогнутые когти хищной птицы, и Кайра не сомневалась, что орёл пользуется ими в бою. Княгиня выдр куталась в тонкий полушубок и скромно украшала себя жемчужной короной. Княгиня барсуков сидела рядом в чёрном платье с белой полосой на спине. Меховая чёрная шапка с такой же белой полосой и тонкими чёрно-белыми косичками обрамляла её круглое лицо, оттеняя рано поседевшие чёрные волосы.

Князь медведей заговорил первым. Кайру и Сэта он посадил по бокам от себя, зная, что будет говорить от их лица.

– Братья и сёстры, – голос медведя эхом разносился по залу, – многие годы мы смотрели, как князь Вар разоряет наши земли. Как убивает наших родных и близких. Мы жертвовали своими воинами, защищая свои земли от зла, и не заметили, как сами начали потворствовать ему.

Эти слова всколыхнули князей. Обвинения им не понравились, но они терпеливо ждали и молчали из уважения к князю, давая ему слово.

– Пришло время забыть о старых обидах и помочь друг другу защитить наш народ от зла. Воля Зверя привела нас всех сюда, в один дом, чтобы вновь напомнить, что мы дети единого бога. – Он поднял руку, указывая раскрытой ладонью на потолок. Только сейчас, подняв голову, Кайра заметила, что он расписан. У каждого Тотема было своё место в вихре созвездий, но все они объединялись вокруг луны и солнца.

Рука князя медведей опустилась, показывая на стол, за которым они сидели.

Присмотревшись, Кайра заметила, что стол покрывает не простой узор из сплетения нитей, а реки. Они то сходились вместе, огибая клочки земли, то вновь уходили далеко за горы. Ей потребовалось немного времени, чтобы понять, что это не просто пейзаж, а карта. Карта земель. Княжеств. У этих земель не было ни центра, ни княжества, которое бы возвышалось над остальными. Но некоторые кресла в зале совета пустовали. Одно из них принадлежало Полозу. Кайра удивилась, что даже такого энайда князь медведей ждал за круглым столом в надежде на помощь. Она бы не хотела столкнуться с Витаром даже спустя столько лет. От неприятных воспоминаний о плене в княжестве Полоза у лисы заныл старый шрам на пояснице и рука так и тянулась к нему проверить: правда ли он пылал так же сильно, как ей казалось.

Второе кресло, как поняла Кайра, принадлежало волку. В изголовье каждого кресла мастер вырезал изображение того зверя, что покровительствовал князю.

– Взгляните на наш мир, – продолжил князь Хэвард. – Земли, которыми мы владеем. Они принадлежат Зверю. Богу, что даровал нам жизнь и наградил силой. Мы забыли, что следуем единому пути. Тропой Зверя. Забыли, что Зверь учил нас миру. Учил быть вместе… Мы враждуем столько лет, забыв, что уже давно свернули с верного пути.

– Между нашими княжествами мир, – напомнила выдра, качнув головой, и посмотрела на князя росомах с холодом в тёмно-синих глазах. – Однако… некоторые из нас решили, будто обладают силой, дарованной им самим Зверем, чтобы обрушить небосвод на головы всех несогласных, что не желают принимать единого правителя… Как можем мы объединиться с тем, кто жёг дома Лисбора, убивал жителей леса и пленил его наследников?

– Князь росомах вернёт Лисбор его законному наследнику. – Кайра улыбнулась, смотря на выдру. Она знала, что кто-нибудь попытается использовать поступок Сэта против необходимости объединиться.

– Вот как? – Выдра не скрывала в голосе сомнения и перевела взгляд с Кайры на Сэта: – Однако ваш брак в глазах Зверя незаконен… Ты взял девушку силой, вопреки её воле.

Обвинение княгини Лэнты были серьёзными, и Кайра боялась, что одно неосторожное слово спровоцирует Сэта.

– Кайра свободна.

Сэт впервые заговорил с тех пор, как вошёл в комнату совета. Выдра поджала губы, смотря на него, и Кайра засомневалась: искала ли княгиня возможность избежать участия в войне или же действительно настолько презирала Сэта за его поступок?

– Лэнта, – Кайра обратилась к княгине по имени и заметила, как та сразу повернула к ней голову. – Мы забыли прошлые обиды ради благополучия наших народов и надеемся, что вы тоже о них позабудете.

– Я не желаю, чтобы войска Стронгхолда пришли к вратам моего княжества, пользуясь нашей слабостью после свержения Вара. – Она повела плечом, спокойно говоря о предательстве и вероломстве князя росомах, словно он не сидел с ней за общим столом.

– Князь Стронгхолда помогал нам, когда волки пришли на наши земли, – вмешался заяц. – Наша Мать погибла в тот день, но ни я, ни наш народ не забыли, что росомахи сделали для нас. Они защитили нас от врага, когда могли бросить ему на съедение.

– Мой народ уже достаточно пострадал от волков, – заговорил лось, подняв взгляд на князей и княгинь. – Наши лекари помогают лечить раненых… Но их не станет меньше, пока мы не объединимся.

– Великий медведь прав, – присоединился к ним орёл. – Мой народ поможет вам. Мы исполним то, что нам предначертано Зверем.

– Барсуки тоже вам помогут, – бодро заявила княгиня Весла.

Выдра плотно сжала губы. Её народ славился отличными мореходами и самыми быстрыми кораблями. Она и сама, по слухам, была бравой морской львицей, прозванной так среди мореходов за свой характер. Но сейчас Кайра не видела той воинственной женщины, о которой слышала так много разных легенд. Чего она опасалась?

– Хорошо, – неохотно согласилась княгиня Лэнта. – Я выделю вам корабли. И своих лучших воинов. Но при одном условии.

Никто не ждал, что за мир придётся платить тем, кто будет биться за него бок о бок. Но голос каждого из них был важен. Численный перевес всё ещё оставался на стороне князя Вара. Все они – желающие мира – измотаны многолетней войной, которой не виделось конца.

– Князь Стронгхолда заплатит за всю кровь, что пролил.

Кайра не ожидала, что княгиня попросит голову Сэта. Не ждала, что кто-то из них настолько пожелает смерти князя, что согласится дать в обмен на неё войско.

– Это не по нашим заветам, Лэнта, – мягко заговорил медведь, поражённый таким условием, но выдра и бровью не повела. Она озвучила свои условия.

Сэт встал из-за стола, приковывая к себе взгляды.

– Если такова цена спасения моего народа, то моя голова – ваша, госпожа Лэнта.

Он достал нож так быстро, что никто из князей не успел защититься от возможной угрозы. Лезвие скользнуло по его ладони, и кровь медленно закапала из сжатого кулака Сэта.

– Я даю вам слово Крови.

Алые капли одна за другой падали на земли Стронгхолда.

* * *

Медведи никогда не совершали жертвоприношения. Великая Мать-Медведица не любила пустого кровопролития. Она принимала скромные дары своих детей, наделяла их силой и благословляла не победой в грядущем бою с волками, а своими материнскими объятиями, что были крепче любого щита.

Костры разожгли не на главной площади, как это делалось во многих княжествах, а перед дворцом князя медведей. Жители княжества сходились к нему, объединяясь в это непростое и тревожное время. Хэвард обратился к ним, призывая каждого медведя попросить защиты у Великой Матери и поверить в силу Зверя. Он извинился, что позволил их народу страдать от набегов волков, и не давал громких обещаний победы. Не говорил, что их будущая жертва необходима и что не все из медведей вернутся домой. Он просил прощения у Матери, что допустил это кровопролитие, и просил уберечь от него их детей.

Кайра в очередной раз поразилась открытости князя медведей.

Медведи готовились к ритуалу загодя, с наступлением сумерек, возводя будущие места для костров, и лишь когда на небе загорелась первая звезда, прозвучал молитвенный напев. Шаманка – низкая женщина, что казалась тучнее из-за количества одежды на ней, – зажгла семь костров, идя по кругу, повторяя узор лучей солнца, распалённого во дворе дворца. Последним она зажгла огонь в центре – он был больше других и выше поднимался к ночному небу. Оно было чистым. Ни единого облачка. Ни одной тучи. Глубокое бескрайнее небо, какое не встретишь нигде. Кайра поразилась; ей казалось, что она никогда не видела ничего прекраснее. Горели звёзды. Их было так много, что, казалось, само небо приблизилось к ним, отвечая на призыв. Облик небесной Медведицы взирал на них с вышины. Млечный Путь – дорога света – плавным росчерком кисти художника украсил небо. Это считалось добрым знаком.

Молитвенный напев шаманки звучал всё громче – его, один за другим, подхватывали медведи. Пел сам князь, обращаясь к Медведице, и ему вторили его сыновья. Каждый из них. Пела вместе с ними и Лаогера, встав вровень с братьями. Хор голосов медведей сливался воедино, и Кайра впервые не чувствовала себя чужой в окружении незнакомцев, в чужом княжестве. Она чувствовала, как что-то внутри неё отзывается на молитву. Как внутри неё появляется тепло – оно крепло в её груди и расходилось по телу, даря странную лёгкость. Разгоняло тревожные мысли и дарило давно утраченный покой.

Это и есть сила Великой Матери?

Над кострами поднимались снопы искр; ветер подхватывал их, раздувая, и вертел в солнечном ритуальном круге. Кайра увидела, как от костров вместе с оранжевыми искрами одно за другим появляется слабое зеленоватое свечение. Мириады огоньков-точек закружились вокруг огня, пока не слились в единый поток, и вместе с ними с синего неба посыпался свет белоснежными яркими крупицами, словно снег из звёзд. Они сплетались друг с другом, кружа и извиваясь под пение, пока не ринулись одним быстрым потоком к центру ритуального круга. Завертевшись вокруг костра, они собрались над его пламенной вершиной и стали головой Медведицы. Медведица-Мать открыла пасть и взревела. Её рёв был таким громким и таким настоящим, что у Кайры по коже пробежали мурашки. Вид Медведицы настолько поразил всех, кто ранее не видел её, что они стояли немного напуганные тем, что видят. Но медведи… ни один из них не испугался. Они приветствовали свою мать с улыбкой детей, для которых нет ничего лучше её объятий.

И она отвечала им тем же.

Любовью.

Облик Медведицы рассыпался, и волна духовной силы разошлась по всему двору кругом, задевая каждого, кто стоял у священных костров. Всего на мгновение Кайре показалось, что она видит, как над головой каждого медведя проступает его истинный звериный лик. Женщины, мужчины, дети… все они были детьми одного Зверя и были верны ему и телом, и душой, и сердцем.

Молитвенное песнопение кончилось, и маленький огонёк, долетевший до Кайры последним, замер перед её лицом. Поражённая тем, что видит, она несмело протянула к нему руку. Едва её пальцы коснулись огонька, как он просочился внутрь, засияв ещё ярче под кожей ладони. Он поднимался всё выше, пока не добрался до её сердца – и там ослепительно вспыхнул. Слёзы сами полились по щекам княжны, но, едва глаза её высохли, свет погас, и вместо горечи, что терзала её все эти годы, она ощутила прощение.

Князья и княгини, созванные на совет, уже возвращались в свои княжества, готовясь выступить против волков все вместе. С этого дня новости об их союзе быстро долетят до князя Вара. Удастся ли им вовремя подготовиться к бою и одержать победу? Достаточно ли их желания мира для всех и смогут ли они отбросить из сердца жажду отмщения?

Кайра оглянулась. Сэт держался в стороне от медведей, чествующих Медведицу, и оставался в окружении своих людей, под пристальным взглядом лисов Вейлихоо. Ему по-прежнему не доверяли и ждали подвоха даже сейчас. Кайра не знала, как отнестись к поступку Сэта. Его слова, сказанные на совете, – та кровавая клятва, что он дал княгине Лэнте, сдержит ли он её? Нужна ли им такая жертва ради войск выдры или же это решение росомахи только разгневает Зверя? Не обернётся ли это для них разгромом на поле боя?

Она думала и о других словах Сэта. Свободна. Он говорил, что она больше не принадлежит ему. Вольна делать всё, что пожелает, даже если в глазах росомах она законная жена их князя, а их сын все эти годы скрывался вместе с ней под боком у Вейлихоо. Но так ли она свободна?

Кайра отвела взгляд от росомахи, едва увидела, что он тоже смотрел на неё, и заметила в отдалении от семьи Визэра. Княжич-изгнанник о чём-то оживлённо спорил с юной лисой. Рыжеволосая девочка дула губы, скрещивала руки на груди и метала искры из карих глаз. Никакие попытки Визэра убедить её не действовали. Лисица упрямо стояла на своём, и отчего-то она со стороны напомнила ей саму себя в юности – такую же упёртую, наглую и капризную. Это невольно вызвало у Кайры улыбку.

Но вдруг что-то изменилось. Тот покой, что обволакивал и согревал Кайру с самого начала ритуала, медленно таял. Она забыла о Визэре и присмотрелась к толпе медведей. Они тоже выглядели беспокойно. Первым отреагировал Визэр; его спор с лисичкой прервался, и княжич спешно побежал в центр ритуального круга, расталкивая толпу. Чуть погодя вслед за ним, оставив своих людей, пошёл и Сэт.

Толпа медленно расступалась, словно сама Медведица сошла с небес к своим детям. Среди людей, окруживших костры, Кайра заметила Крута – боярин держал в руке кинжал. С острого лезвия тяжёлыми каплями на землю стекала кровь князя медведей.