Тотем

Глава 11

– Куда ты?!

– Я пойду…

– Куда ты пойдёшь?! Ты едва стоишь на ногах!

– Я хочу его увидеть.

– Неразумный ребёнок…

Старая Этна пыталась отговорить Кайру, но та упрямо шла к своей цели. Медленно, держась за стену, чтобы не упасть от бессилия. Тёплое покрывало, которое не давало ей замёрзнуть, сползло с плеч, зацепившись за край стола, и растянулось на полу. На Кайре осталась одна тонкая сорочка, перекошенная набок. Княжна ступала босыми ногами по доскам, но даже холод, который морозил пальцы поутру, не отваживал от навязчивой мысли. Она думала об этом слишком долго – о том, чего хочет и где должна быть. Кайра знала, что со стороны похожа на безумную. Так и подумают росомахи, когда увидят бледную тень жены князя, когда она покажется во дворе. Многие уже шептались, нисколько не стесняясь её присутствия, – что ещё немного, и сляжет лиса с лихорадкой, а там, глядишь, через полгода у князя будет новая жена. Из своих. Крепкая росомаха, знающая об их порядках, а не глупая и несмышлёная девка из Лисбора.

Кайра их не слушала. Она вообще никого не слушала. Даже нянька, которая шла за ней следом, заметив пропажу, не могла её отговорить и переубедить. Через десяток шагов Этна смирилась, перестала ворчать.

– На вот, надень. – Росомаха накинула на плечи княжны тёплый кафтан. – Если сляжешь, кто тебя тут выходит?

Лиса знала, что выходит. Этна не позволила бы ей умереть. Вот и сейчас возилась с ней, будто с ребёнком, заворачивая в тёплую одежду и помогая обуться в мягкие кожаные сапожки. Кайра терпеливо ждала, прислонившись к боку курятника, и иногда провожала взглядом росомах, которые торопились по делам, занимаясь работой. Те косились в её сторону, но при Этне и слова сказать не смели. Не хотели прогневать няньку, которая выдаёт затрещины их князю с малых лет. Поговаривали, что и сейчас, если как следует её разозлить, то князь росомах будет бегать от неё по светлице, словно мальчишка, вымаливая прощение, только бы не отходили ни веником, ни лозой.

Дом лекаря стоял на окраине. Дядька Шух не любил шум, который неизменно сопровождал каждый рабочий день в крепости росомах. Он говорил, что шум мешает больным и раненым отдыхать и набираться сил, а из-за этого хворь процветает и не даёт им поправиться. Поэтому указом ещё прошлого князя запретили у избы лекаря строить новые дома. Вокруг избы разросся прекрасный сад, который сейчас из-за холода и налипших на ветки снежных шапок выглядел не менее красиво, чем в цветущую весну.

Лекаря в доме не было, но Кайру это не остановило. Она поднялась на крыльцо, минуя ступени одну за другой, хваталась руками за перила с упрямством человека, который что-то для себя окончательно решил. Этна поддерживала её, не давая упасть. Придержала дверь княжне и помогла ей пройти в дом.

Кайра ухватилась за дверной косяк, бросила взгляд на няньку через плечо:

– Оставь меня, Этна. – Потом искренне добавила: – Пожалуйста.

Без помощи Этны Кайра бы ни за что сюда не добралась. Или сделала бы это уже к ночи, свалившись где-нибудь во дворе от изнеможения и усталости. Тело всё ещё плохо её слушалось – сказывались дни, проведённые в плену без пищи и воды, и жар от свежих ран.

Этна не злилась и не хмурилась, но обеспокоенно посмотрела на княжну, понимая, что та задумала.

– Глупостей не наделай, – предупредила нянька и вышла из сеней.

Кайра немного постояла, когда дверь за нянькой плотно закрылась. Она знала, что Этна стоит на крыльце и следит, чтобы никто у двери не погрел ухо и не сунул глаз в щель, чтобы после разнести слухи по Стронгхолду со скоростью сокола, что увидел добычу.

В доме лекаря было много света. Ненавязчивый аромат трав внушал спокойствие и лёгкую бодрость. Кайра придержала край кафтана, чтобы тот не упал с её плеч, отпустила стену, в которой находила поддержку, и вошла в горницу. Возле окон стояли постели для раненых и больных, пострадавших во время осады крепости князя Витара. Мужчины притихли, когда заметили княжну, ради которой проливали кровь и из-за которой в чужой стране готовили погребальный костёр для братьев, возвращая от них лишь меч да личные вещи для жён и детей, чтобы хоть что-то те могли похоронить на родине и обнять вместо тела любимого.

Кайра чувствовала, как их взгляды липнут к ней. Чувствовала ненависть и презрение. Под их взорами она пыталась держаться ровно и с достоинством, подняв голову, но на середине комнаты покачнулась, запнулась, ухватилась за спинку чужой кровати, чтобы не упасть.

– Кайра?

Она подняла голову. Голос шёл из второй комнаты. Ей пришлось собраться и пройти остаток пути, не обращая внимания на взгляды.

Вторая комната была поменьше первой. В ней стояло всего две кровати. Большую часть горницы отвели под столы, на которых лекарь создавал мази, снадобья и лекарства. Она была жилой и не предназначенной для больных. Поэтому-то его и разместили здесь.

Визэр лежал в постели и не поднялся, когда Кайра вошла, но она заметила, что медведь улыбнулся и был искренне рад её увидеть. Тугие повязки перетягивали грудь и правую руку. Кайра слышала, что он сильно пострадал во время осады и лекарь говорил, что надежды на его выздоровление мало, потому что глупый медведь, получив порцию змеиного яда, упрямо ходил по подземелью и искал её, пока не свалился от бессилия. Он выглядел уставшим и измученным. Бледным. На его лбу Кайра увидела проступившую испарину и понимала, что у медведя нет сил даже сесть в постели.

– Я рад тебя видеть.

Она знала, что он говорит правду.

Кайра прошла в комнату, села на край его постели. Она не знала, что сказать медведю, как и объяснить, почему пришла повидаться с ним. Кайра хотела знать, что он жив и поправится, что он не погиб в крепости Полоза и что ей не солгали. Теперь она видела, что не лгали. В комнате пахло болезнью. Настолько сильно, что княжне становилось неуютно и страшно. А ведь она сидела рядом с тем, кто её похитил. Именно его, как порядочная жена, она должна ненавидеть за те слухи, что поползли по Стронгхолду. За её отношения с Сэтом, которые испортились из-за того, что медведь решил о ней позаботиться и увидел в её супружестве с князем нечто неправильное.

Кайра взяла тряпицу, смочила её в прохладной воде с добавлением каких-то трав и промокнула виски Визэра. В глаза ему она старательно не смотрела, словно врага пришла проведать, а не человека, который защищал её от людей Полоза.

– Теперь тебя можно поздравить?

Кайра не сразу поняла, о чём говорит княжич. Только ещё раз смочила тряпицу, чтобы промокнуть виски, а потом ощутила лёгкое прикосновение к животу. Тёплое и приятное.

– Знаешь?..

Она замерла, так и не подняв взгляд на медведя.

– Давно знаю.

Его ответ удивил Кайру, и она, поддавшись чувствам, обернулась.

– Как Полуденница напала, – объяснил медведь. – Они нападают на детей и тех, кто их носит во чреве. А из возраста ребёнка ты уже вышла. – Он горько усмехнулся и убрал руку.

Кайра поняла, что даже это простое движение отняло у него много сил, но отчего-то это было важно для медведя.

– Тогда почему?..

– Ну, не возвращать же тебя обратно было. – Визэр весело усмехнулся.

Кайре показалось, что он и сам не хочет отвечать на этот вопрос, словно знал, что ответ ничего не изменит. Он знал с самого начала, что этим всё и закончится, но всё равно искал её, сражался за неё, был готов умереть, только бы найти.

– Ну? Что ты нос повесила?

Даже шутливый тон Визэра не помогал. Кайра отвела взгляд, положила тряпицу на край ушата. Медведь это заметил, но ничего не сказал. Они оба молчали какое-то время, словно решали, что делать дальше. Визэр заговорил первым. На этот раз серьёзно и без попыток отвлечь её шутливым тоном.

– Моё предложение всё ещё в силе.

Он намеренно не озвучил его, зная, что Кайра поймёт, а другие, кто подслушает разговор, смогут только гадать, что же такое медвежий княжич предложил жене Сэта.

Визэр удивил её снова, но на этот раз Кайра не спросила, почему он всё ещё хочет, чтобы она ушла с ним, даже зная, что в её чреве чужой ребёнок. Наследник князя росомах. Пусть Сэт и сказал, что она может избавиться от него при желании, Кайра не хотела этого делать. Но если она его оставит и захочет уйти, разве ей дадут сбежать вместе с ним? Не отнимут так же, как у неё отняли брата? Не настигнет ли Визэра та же судьба, что и её родителей? А Нисен – что будет с ним?

Кайра сжала руку в кулак. Это было невозможно.

– Ты знаешь, что тебя ждёт за твои мысли.

– Это меня ждёт за то, что я тебя украл. – Медведь усмехнулся по своему обыкновению и с улыбкой посмотрел на Кайру: – Двум смертям не бывать. Поправлюсь – думаешь, князь меня без поединка отпустит?

– Если поправишься…

Визэр иронично посмотрел на княжну. Она его недооценивала.

– Не хорони меня раньше времени, лиса. Я всё же медведь, а не какой-то там росомаха.

* * *

Застать князя пополудни за работой – обычное дело. Сэт никогда не сидел сложа руки, но сейчас, смотря на хмурого росомаху, никто из жителей Стронгхолда, проходивших мимо, не рисковал с ним заговорить. Беглый взгляд на князя тут же устремлялся куда-то в сторону, а хозяин этого взгляда торопился занять руки делом. Сэт, казалось, их не замечал. Натачивая лезвие меча, сослужившего ему хорошую службу в землях Витара, он думал о словах воеводы, о действиях Кайры и об укоре Этны, которая пыталась достучаться до него. Обычай требовал от него действий и в отношении жены, и медвежьего княжича. Сэт не мог ими поступиться, но отложил поединок до того, как Визэр поправится и встанет на ноги. Князь не хотел одержать победу нечестным путём, воспользовавшись слабостью медведя. В глазах дневного светила всё должно быть по правилам, и равенство воинов – одно из них.

Слухи о тягости княжны ещё не успели распространиться по Стронгхолду, но Сэт понимал, что они будут неоднозначными и злые языки не упустят шанса оболгать лису, мол, ребёнок не князя, а медвежьего княжича, с которым она из Стронгхолда сбежала. Не забудут сказать, что Визэр, который до дня официального визита в княжество ни разу здесь не появлялся, захаживал к лисьей княжне и раньше, а как понял, что сплоховал и их отношения уже не скрыть, выкрал любовницу из-под носа Сэта. Всё это росомаха считал наговором и ложью, но не знал, как защитить от них Кайру. Долго ли они смогут скрывать, что она ждёт дитя? Не догадался ли уже кто-то кроме Этны?

Тень нашла на его лицо, закрыла солнце и помешала работе.

– Ну? – настойчиво окликнула его Этна. – Так и будешь здесь киснуть и всех работников мне распугивать?

Сэт не ответил. Он продолжил водить точилом по лезвию клинка, не отвлекаясь от дела. Этна обошла его, перестала закрывать солнце. Упрямая старая росомаха подтолкнула его в бок.

– Не хмурь морду. Или прикажешь старой бабе стоять, пока ты зад на ступеньках расквасил?

Князь подвинулся. Этна села рядом. Какое-то время она молчала, будто надеялась, что одно её присутствие изменит настроение Сэта и он расскажет ей всё, что у него на сердце.

– Раньше твоя любовь была другой.

Сэт вытянул руку с мечом перед собой, закрыл один глаз и присмотрелся к лезвию клинка.

– Раньше я не был князем.

Он снова положил меч перед собой и продолжил натачивать лезвие.

– Не был, – согласилась Этна. – Да только что это меняет?

– Всё.

Нянька вздохнула:

– Я знаю тебя с малого. Воспитывала тебя, будто своего. Ты был и остаёшься мне единственным сыном, пусть и не я подарила тебе жизнь, но я показала тебе этот мир. Я научила тебя любить. Я знаю, что ты другой. И знаю, что ты ошибаешься.

– Ошибаюсь в чём? В том, что моя жена уехала из Стронгхолда вместе с медвежьим княжичем? Я знаю, что он сделал это против её воли и здесь нет её вины. – Раньше, чем Этна успеет вставить слово, Сэт продолжил: – И знаю, что она сейчас рядом с ним. Беспокоится о его здоровье, как старый друг, когда должна с видом покорной жены сидеть дома и ненавидеть того, из-за кого о ней расползаются грязные слухи, – если до этого он говорил спокойно, то теперь в его голосе чувствовались злость и обида.

– А ты не думал, почему она сейчас с ним, а не с тобой?

Сэт напрягся, но Этна всё равно продолжила говорить:

– Она напугана. Напугана тобой. Ты тот человек, который должен защищать её. От слухов в том числе. Когда другие от неё отвернулись, ты должен быть рядом. Показать, что веришь ей, что правда выше лживых россказней. Что тебе не всё равно, что с ней сделал Витар. Она носит твоего ребёнка, в конце концов. Так хватит же вести себя как обиженный мальчишка, если называешься князем.

– Слушай, женщина, – Сэт рыкнул, ощетинился. Будь он в облике росомахи, его шерсть встала бы дыбом, выказывая угрозу.

Но Этна не испугалась.

– За что ты её так наказываешь, Сэт?

Князь убрал меч в ножны, спрятал точило и встал. Он не хотел продолжать этот разговор. Этна намеренно бередила старую рану и задевала за живое. Что-то он любыми способами хотел оставить в прошлом и больше к нему никогда не возвращаться.

– Линн давно умерла, но эта девочка… Эта девочка может излечить твоё сердце. Я вижу, как ты смотришь на неё. Вижу, как ты меняешься, когда она рядом. Ты…

Этна не успела закончить.

Во двор вбежал раскрасневшийся мальчишка. Остановившись перед князем, он пытался что-то сказать, но не хватало дыхания.

– Говори, – повелел князь, ожидая дурных новостей.

– Анка… – выдохнул мальчишка, сложившись пополам. – Анка родила.

* * *

Сэт думал над словами Этны. Ночь была холодной и ясной. Князь не торопился входить в дом, хотя знал, что сегодня день, когда он должен провести ночь с женой, потому что так требуют традиции. Он думал, что в Стронгхолде найдутся те, кто захочет проверить, как эту священную ночь провёл князь, и не забудут разнести молву дальше. Так уже было, когда Кайре после устроили порку в бане другие женщины, которым он уделял внимание.

Навестить её – правильно, как ни посмотри.

И всё же он стоял на пороге, думал о своём и смотрел на старый ивовый браслет.

Этна опасно прошла по краю, когда заговорила о прошлом и чувствах. Лик другой девушки даже спустя годы был таким ярким и чётким, что, закрыв глаза, Сэт мог увидеть каждую родинку на её лице. Темноволосая девушка кружила на цветущем поле, смеялась и пела, маня его за собой. И он шёл. Молодой, зелёный, ещё ничего не знающий о жизни или о том, как быть князем. Тогда он и помыслить не мог, что когда-либо поведёт людей за собой. Что когда-нибудь её отберут у него. Срежут, будто цветок, а он сможет только смотреть, как жизнь в ней угасает и как вместе с ней разрывается и умирает его сердце. Он стал другим и не хотел, чтобы всё повторилось. Чтобы кто-то забрал у него то, что он так крепко любил.

Бережно завернув браслет в лоскут, Сэт спрятал его в нагрудный карман – туда, где всегда хранил, поближе к сердцу, чтобы никогда не забывать, в чём себе поклялся, проливая кровь на могилу девушки, что должна была стать его женой.

Когда он вошёл в дом, Кайра уже спала, отвернувшись лицом от двери. Огонь в очаге горел тускло и отдавал мало тепла. Сэт подбросил в пламя свежие поленья и подошёл к кровати, чтобы поправить покрывало на плечах Кайры. Он ходил тихо и осторожно, чтобы её не разбудить, но так и не смог лечь рядом.

* * *

Кайра проснулась под утро. Сон и целебные мази Этны помогали справиться со слабостью и заживляли раны, но княжна всё равно чувствовала себя утомлённой и разбитой. Поправляя сползшую с плеча рубаху, она действовала осторожно и морщилась, когда ненароком задевала тканью повязку или повреждённую плоть, прикрытую лишь слоем из листьев и мелко нарезанных трав. Целителям и лекарям Стронгхолда Кайра доверяла, но привыкла справляться с недугами своими знаниями и силами. Она боялась, что после плена у неё останутся шрамы по всей спине, но Этна утешала её… убеждала, что Кайра что-то себе надумывает.

Найти бы зеркало, чтобы посмотреть.

Зеркал в доме не было. Кайра хотела и боялась одновременно смотреть на истерзанную спину, которая за два дня не могла зажить даже с самыми чудотворными снадобьями.

Встав с постели, девушка оглянулась, босиком дойдя до стола, где Этна оставила травы и мази. Осмотрев его содержимое, Кайра не нашла всего, что ей нужно. Может быть, подходящие травы найдутся в доме целителя. Или лучше самой всё собрать? Да, так было бы вернее всего.

Когда Кайра решила одеться и выйти из дома, пользуясь отсутствием Этны, она услышала, как дверь открылась и кто-то вошёл внутрь.

«Легка на помине», – мысленно вздохнула Кайра, готовясь убеждать росомаху, что ей точно нужно выйти и на этот раз за травами.

Она обернулась, но не успела вымолвить и слова. На пороге стояла не Этна, а Сэт.

Кайра запнулась. После слов, которые он наговорил ей по возвращении в Стронгхолд, она не хотела с ним разговаривать и не ждала от него извинений или добрых слов. Она набралась решимости, немного дерзко вздёрнула подбородок и сказала ему то, что собиралась сказать Этне:

– Мне нужно уйти.

Сэт сел на лавку, стянул один сапог.

– Куда?

– В лес.

Князь не оглянулся. Он снял второй сапог и поставил его к паре.

– Зачем?

– За травами.

Сэт помолчал. Кайра ждала от него криков, ругани или запретов, но росомаха говорил спокойно и выглядел подавленным и уставшим. Он вёл себя иначе, чем раньше.

– Хорошо.

Его разрешение и одобрение были неожиданными настолько, что Кайра переспросила:

– Хорошо?..

– Да, иди собирай.

Ничего не изменилось.

Сэт не походил на себя. Кайра не знала, что с ним произошло, но решила не отказываться от такой возможности. Отвернувшись от князя, она начала собирать со стола всё, что ей может пригодиться: сумку, тканевые мешочки, склянки, нож. Она услышала, как Сэт подошёл к ней сзади и остановился рядом. Не зная, чего ждать от росомахи, Кайра замерла с ножом в руке, который не успела положить на дно сумки. Сэт занёс руки у неё над головой. Кайра напряглась, испытывая страх, а потом почувствовала, как что-то холодное обхватывает сначала шею, а потом холодит грудь. Свободной рукой Кайра нащупала украшение. Янтарное ожерелье.

Это он так откупиться от неё хотел? Загладить вину дорогим подарком? Какие слова из всех сказанных это должно стереть?

– Прости.

Вот так подарок! Сэт перед ней извинялся!

– Я наговорил лишнего.

Кайра усмехнулась. Она так долго ждала, что в росомахе что-то изменится, что сейчас, когда он был искренним, не чувствовала радости. Слова казались ей чуждыми и не вязались с образом Сэта. Князя как подменили. Может, всё из-за того, что её раны ещё не зажили, а последние слова были настолько обидными, что она не могла его быстро простить и забыть всё, а может… может, она узнала, каково это, когда кто-то на самом деле ценит, любит, бережет и относится с трепетом, несмотря ни на что. Так, как и должно быть между двумя любящими друг друга людьми.

Сэт, как ей показалось, заметил, что что-то не так. Он отошёл от неё и позволил ей спокойно закончить со сборами.

* * *

Когда Кайра вернулась в дом вместе с нужными травами, внутри её уже поджидала разъярённая Этна. Лисе пришлось постараться, чтобы уверить росомаху, что с ней всё в порядке, а бледность и слабость – это лишь мелочь. Они вскоре пройдут, стоит немного отдохнуть. К тому же в лес она ходила не сама, да и тут недалеко. Сопровождал её мальчишка, который недавно принёс Сэту весть об Анке, от него же Кайра узнала, что одна из женщин князя разродилась. Эту новость лиса связала с подарком росомахи и сама не поняла, что её так в этом расстроило. То, что Сэт пытался отвлечь её безделушками, чтобы она не трогала соперницу? Или что после всех слов его извинения показались ей недостаточными? А может, было что-то ещё, о чём она не подозревала или в чём даже самой себе лгала?

От предложения сесть и отдохнуть Кайра отказалась, поэтому быстро взялась за создание новых мазей, о которых подумала ещё вчера.

– А чем наши лекарства тебя не устраивают? – не отставала Этна.

– Устраивают, но так будет лучше.

Кайра отмахивалась от помощи и наставлений няньки, не отвлекаясь от работы, и слушала причитания старой росомахи. Не обошлось и без разговоров о Сэте, который неожиданно извинился перед ней и даже сделал подарок. Кайра при упоминании князя только внутренне напряглась и излишне сильно начала толочь в ступке сухие травы. Этна это заметила, вздохнула:

– Говорила ему, что сам своё счастье сгубит. Я его не оправдываю, лисичка, видит Зверь, много он сказал и сделал того, что не надо. Привык жить зверем-одиночкой и вряд ли когда-либо исправится. Я его ещё ребёнком знала, тогда он таким не был. – Этна улыбнулась, вспоминая.

Рассказы старой росомахи о том, каким был князь, не утешали Кайру и не заставляли её изменить решение. Княжна продолжала молчать и заниматься травами. Ту, которую она потолкла слишком сильно, лисица вытряхнула из ступки и заменила новой. Она боялась допустить ошибку.

– Нравится тебе этот медведь, да?

Кайра перестала толочь. От слов Этны у неё по коже пробежали мурашки. От страха.

– Можешь не отвечать ничего. Я же вижу.

Этна, что удивляло Кайру, не осуждала её ни словом, ни взглядом.

– Не за себя боишься, а за медведя, что его лечат как-то не так, а? – Росомаха улыбнулась, но как-то грустно: – Я знаю, зачем используют эти травы. Они хорошо выводят яд и чистят кровь. Я хоть и не травница, но что-то в этом смыслю.

Росомаха была права. Кайра действительно делала мазь не для себя. Она переживала о своей внешности, но не так сильно, как о Визэре. За медведем приглядывал лекарь, его держали в отдалении от других росомах, но даже это не внушало лисе доверия. Она знала, как Сэт относится к гостю. Как народ Стронгхолда любит и поддерживает своего князя. Вдруг кто-то решит отомстить за него и убить Визэра, пока он слаб?

Визэр был добр к ней, и она хотела отплатить ему тем же.

– Познаешь ты горя, лисичка. Не суждено вам быть вместе.

Кайра это знала, но, обронив слезу, продолжала делать мазь.

* * *

Во второй раз в избу целителя Кайра входила уже гордо и уверенно, не шаталась и не хваталась за чужие постели, не обращала внимания на других росомах, которые не одобряли её визиты к медведю. За день она устала и уже свалилась бы с ног, мечтая о сне, но слишком хотела помочь Визэру и отнести ему лекарство.

Визэр лежал в постели, и хотя всё ещё выглядел болезненно-бледным, Кайра заметила перемены к лучшему. Увидев её, медведь улыбнулся и попытался приподняться на локте, чтобы лучше видеть гостью.

– Я тебе принесла лекарство. – Кайра поставила на стол рядом с кроватью горшочек с мазью, чтобы Визэр мог сам до него дотянуться. Лекаря Шурха она не нашла ни в доме, ни во дворе, да и подумала, что целителю не понравится, что чужачка учит его, как лечить других. – Оно должно помочь. Наноси на рану один раз в день утром.

Кайра не собиралась задерживаться. Только отдать мазь и сказать, как её применять, а потом уйти. Но Визэр понял её желание, поймал княжну за руку, когда она развернулась в сторону двери, и чудом не сполз с постели на пол. Сил встать и перехватить её у порога у него не было.

– Куда же ты так бежишь?

Кайре пришлось придержать медведя за плечи и помочь ему лечь обратно.

– Даже не останешься поговорить?

Княжна освободила руку, посмотрела в сторону двери, сомневаясь.

– Уйдёшь ты сейчас или позже – не имеет значения. Выводы они уже сделали.

В словах Визэра был смысл. Кайра вздохнула. На самом деле она не хотела уходить и возвращаться в дом. Она не хотела разговаривать с Сэтом. Прямо сейчас готовили праздник в честь Анки и рождения ещё одного наследника князя. Их будут прославлять до утра, желая счастливой жизни. Кайра, не будь она слаба и больна, занималась бы подготовкой праздника, сидела во главе стола вместе с князем и улыбалась другим, показывая фальшивую радость. Она не радовалась и не хотела лгать. Пусть думают, что она проиграла. Ей всё равно.

– Янтарное ожерелье? – неожиданно спросил Визэр, чем отвлёк её от тяжёлых мыслей.

– Да, – Кайра опустила взгляд. – Сэт подарил.

– Странно.

– Что странного? – Кайра с непониманием посмотрела на медведя, присев на край постели.

– Что он подарил именно его.

Видя, что Кайра не понимает, чем так необычно украшение, он объяснил:

– Оно было в числе подарков, которые привёз мой народ в качестве знака мира и дружбы. – Визэр задумчиво посмотрел на украшение, а потом улыбнулся, когда увидел, что Кайра прикасается к гладким камням: – Тогда я не знал, что тебе настолько пойдёт янтарь.

Кайра задумалась над причиной такого подарка. Может, это были не извинения, а так Сэт хотел сказать ей, что и она не безгрешна?

Визэр подался ближе, тронул её щеку. Этот простой жест смутил Кайру, но не так сильно, как его слова:

– Ты красива, Кайра. Что бы ни говорили росомахи.

Росомахи бы с ним не согласились. По их меркам она была тощей и рыжей. Некрасивой.

Кайра не ответила на комплимент. Визэр сам убрал руку и лёг на подушку.

– Почему янтарь?

– Я выбрал его в качестве подарка для жены росомахи, потому что этот камень напоминает мне о доме. Он – глаза моей матери.

Кайра посмотрела на него:

– Твои глаза…

Визэр усмехнулся:

– И мои тоже.