Тотем

Глава 19

Кайра никогда не видела столько вины в глазах одного человека. Иногда ей казалось, что Визэр раскаивается в чужом грехе – будто это он стоял за спиной князя медведей и вонзал в него нож так глубоко, как только мог. Он оставался у постели отца, пока лекари княжества трудились над Хэвардом, удерживая его между миром живых и царством Зверя. «Сильный духом да останется», – говорили они, и каждый верил, что князь медведей выиграет сражение на Перепутье и вновь откроет глаза.

А пока он сражался в царстве Зверя с гончими Смерти, их ждала война. Настоящая, кровавая, безжалостная. Медведи собирались на бой. Ранение князя не поколебало их решимость и не уменьшило боевой дух. Они желали одержать победу и сложить её к ногам своего князя. Визэр не посчитал себя достойным встать во главе войска Скогенбруна, несмотря на прощение отца, ведь это он привёл росомах в самое сердце Бурого Леса, подпустил ядовитую змею так близко к своей семье, что едва её не лишился.

Наказание Крута, так ненавидящего другие народы, не принесло ему утешения. Сэт сам вынес ему приговор и сам наказал его, пустив Тропою Зверя, в последнее испытание духов. Путь золы и пламени. Путь смерти и прощения. Он должен был пройти по раскалённым углям и ни разу не закричать, не застонать, не упасть и не оступиться. Длинная дорога из бесконечной боли сводила с ума каждого, кто на неё ступал, и все они видели ту жажду жизни в глазах Крута, когда он пытался её пройти. В конце пути его ждала милость князя или его меч. Кайре казалось, что она возликует, смотря на мучения человека, который портил её жизнь в Стронгхолде так же сильно, как ненавидящие её любовницы Сэта. Но радость не приходила. Ни сожаления, ни удовлетворения. Кайра, как и другие, смотрела в молчании на обожжённые стопы боярина, на искажённое в муке лицо. Законы росомах всё ещё казались ей неимоверно жестокими, и всё же… когда в шаге от спасения Крут оступился, когда упал на колени и закричал, схватившись голыми руками за раскалённые угли, она не ахнула от неожиданности и лишь закрыла глаза, когда меч князя росомах свершил правосудие Зверя.

Дни тянулись. В оговорённый срок войска выдвинулись из княжеств, чтобы вновь встретиться на поле боя. Кайра видела с высоты золотого холма, как в долину стекаются воины. Она чувствовала ароматы первых цветов, но в этом месте, сожжённом пожарами, оставалась лишь бесплотная чёрная земля. Казалось, что сама долина стонет от боли и жаждет спасения ничуть не меньше, чем народ, уставший от войны.

Скоро всё закончится.

Люди князя Вара уже были в долине – в том самом месте, где их встречали войска всех, кто желал мира. Впереди теснилось войско медведей – коренастые мужчины и не менее воинственные медведицы встречали волков тяжёлыми ударами боевых секир и молотов. Их боевой клич, похожий на рёв, вселял ужас в чёрствые сердца волков. Следом за ними, прикрывая спину, выстроились в несколько рядов люди орла – их острые стрелы и копья разили так точно, что даже в суматохе они успевали защищать своих от ятаганов и мечей. Там, спина к спине, на поле сражения, как когда-то в прошлом, сходились князь росомах и княжич медведей. Не враги, а товарищи.

Люди выдры, как она и обещала, сталкивались в море с вражескими кораблями, не давая людям Вара ни единого шанса отступить. Конница лосей, вооружённая длинными копьями, сминала войско врага, врезаясь в него опасным клином. С высоты холма Кайра видела, как этот зелёный клин прорезает чёрное море. Как в образовавшийся проём тут же, не теряя времени, встают в ряд из щитов барсуки – яркие, с разрисованными в две полосы – белую и чёрную – лицами. То тут, то там поднимались столпы разноцветного едкого дыма – прыткие и юркие зайцы знали толк в снадобьях и травах, оглушая противника, замедляя его, чтобы из тумана на него понеслись воины Вейлихоо. Опасные, смертоносные, рыжие все как один. Они крутились с лёгкими парными клинками так быстро, что волки едва за ними поспевали. Вот она – сила единого духа.

Все эти годы волки разоряли их дома, убивали их людей, не ценя ни единой жизни. Этот день стал расплатой и… поражением. Чёрное море всколыхнулось. Кайра видела князя Вара – он, восседая на чёрном коне, держался в стороне от сражения и не спешил вступать в бой. Он холодно взирал на своих воинов и, казалось, не выглядел удивлённым, когда против него выступили войска нескольких княжеств. Он поднял руку, сжал её в кулак и что-то прокричал.

Поначалу казалось, что ничего не происходило, но, присмотревшись, Кайра заметила, как воины, окружавшие своего предводителя, образуют узкий коридор. По нему, ударяя посохом о землю, вышел шаман с подведёнными сурьмой глазами. Воздев одну руку к небу, он зачитал молитву. Воины поднесли ему чашу, шаман обмакнул в неё пальцы и нанёс на своё лицо несколько мазков кровью. Когда жертву одобрил сам Зверь, будто из тени выступила стая призрачных волков. Их становилось всё больше и больше. Волной ярости и смерти они понеслись на лисов, росомах и медведей. Стрелы орлов проходили сквозь них, не причиняя никакого вреда. Шаман стоял слишком далеко, и стрелы не могли его достать. Крики ужаса и боли от раздираемых в клочья тел раздавались повсюду, где проносилась чёрная волна теней. Зверь Волк был на их стороне.

Смелость и храбрость медленно таяли. Чёрное море, обагрившись кровью, вновь, как казалось Кайре, росло. Это умирали их воины. Один за другим.

А где-то в высокой траве, на окраине долины, притаилась маленькая девочка с рыжими косами, столь желающая отмщения.

* * *

Вдох. Выдох.

Она справится. Она сможет отомстить убийцам. Сдержит слово, данное на могиле родителей.

Рианн предвкушала сражение. Она знала, что Визэр ни за что не возьмёт её с собой и не позволит поквитаться с врагами. Ссора в день ритуала благословения подтвердила догадки девочки: он не понимает. Никто не понимал, как ей тяжело каждый день засыпать, зная, что могила её родителей поросла подлеском, что каждую зиму под пышной шапкой холодного снега их ждёт лишь вечный безжизненный покой. Рианн почти отказалась от своей мести, когда встретила Визэра, и тепло чужой семьи обогрело её, но хрупкая картина доброго и светлого мира вновь разрушилась с приходом волков. Они забрали у неё самое дорогое. Маму, папу, маленького братика или сестричку. Рианн даже не знала, кого подарил бы им Зверь! Мать ушла слишком рано, и вместе с ней ушла ещё одна жизнь. Жизнь, так и не познавшая, что значит по-настоящему жить.

Кошмары снова вернулись. Рианн просыпалась с криками, тянула руки к матери, но хватала лишь воздух. Никого не было рядом. Даже ласковые прикосновения Лаогеры не успокаивали её. Только Миттэ жался к её боку, спасаясь от собственных ужасов ночи. Кошмары снова и снова приходили к ним, по крупицам забирая спокойствие. Обнимая ночью испуганного Миттэ, тайком забравшегося к ней в постель в поисках защиты, Рианн решила для себя, что во что бы то ни стало защитит свою семью. Защитит то дорогое, что даровал ей Зверь в холодную зиму.

Путь был долгим и тяжёлым, но она всё же смогла отыскать войско волков. Лёжа в высокой траве, как учила её прятаться мать, Рианн наблюдала за воинами со стороны, и с каждым мгновением таяла её решимость напасть. Она сжала рукоять ножа и едва не уткнулась носом в землю, когда мимо прошёл воин с головой серого волка на спине. Он её не заметил и словно и не почуял. Прошёл мимо, собираясь встречать врагов.

Решимость Рианн медленно таяла.

Шум сражения эхом прокатился над долиной. Девочка слышала стоны боли и предсмертные крики, слышала оглушающий звон металла и лязг мечей. Слышала свист выпущенных стрел, рассекающих воздух за долю секунды до того, как они оборвут чью-то жизнь. Она видела, как воины в доспехах сходятся друг с другом в ближнем бою. Как сталкиваются щитами, как безжалостно заносят меч для удара. Запах крови и смерти наполнял воздух, но запах страха – её собственного страха – ощущался сильнее всего.

Рианн боялась.

«Ну же! – подгоняла она себя в мыслях, отчаянно жмурясь, чтобы не видеть, как другие сражаются и гибнут. – Ну же! – Но тело не слушалось; оно всё так же лежало в траве, прикованное к холодной земле. – Трусиха! Ты жалкая трусиха!» – Рианн сжала кинжал двумя руками, прижала его к груди, но никакие слова не могли прогнать её страх.

– Девка!

Рианн вздрогнула и резко открыла глаза. Она увидела над собой мужчину, его лицо, разрисованное белой краской, словно следами чьих-то когтей. Из-за пазухи воина выглядывал амулет с волчьей мордой. Рианн испуганно отползла назад. Губы волка растянулись в хищной улыбке.

Вся храбрость Рианн и её решимость растаяли, словно дымка поутру. Спасаясь, она покатилась вниз по крутому склону оврага, пока ноги не почувствовали твёрдую землю. Поддавшись страху, девочка бросила взгляд вверх – туда, где стоял волк и всё смотрел на неё, играясь, как кошка с мышкой. Заметив, что она спустилась, он ловко подпрыгнул и опустился рядом с ней, улыбаясь всё шире и шире. Такая игра его забавляла. Рианн попятилась, увернулась от протянутой к ней руки и побежала со всех ног, едва разбирая дорогу. Всё дальше и дальше в лес.

Сердце оглушительно билось в груди. Рианн бежала так быстро, как только могла. Она почувствовала, как нож выскользнул из руки, влажной от пота; услышала, как он упал в траву, лишая её единственного оружия, но не остановилась. Она боялась потерять драгоценное время. Волк шёл за ней. Она слышала его шаги за спиной. Слышала, как он тоже перешёл на бег, улюлюкая и со смехом выкрикивая: «Лисичка… лисичка». Но она не оглядывалась. За ней гналась самая настоящая смерть.

Рианн бежала так быстро, что едва не растратила все силы, а волк даже и не думал отставать от неё. Она остановилась, оглядываясь и ища любое спасение. Заметив дерево с пышной кроной, девочка бросилась к нему, схватилась за сучья и полезла наверх. Руки, влажные от пота, соскальзывали по гладкой коре. Ноги не находили нужных уступов. Рианн, стиснув зубы, продолжала пытаться. Обдирала ладонь в кровь, тянулась к веткам, что были слишком далеко.

– Ну же… – шептала она, пытаясь ухватиться за ветку кончиками пальцев. – Ещё немного…

Рианн почувствовала толчок со спины. Его хватило, чтобы дотянуться до ветки, крепко ухватиться за неё и обрадоваться спасению, но подтянуться она не успела. Сильная рука вцепилась ей в ногу, не давая взобраться выше.

– Отпусти! – закричала Рианн и попыталась ударить волка ногой, но он продолжал держать её и медленно тянуть на себя. Он всё улыбался и улюлюкал, смеясь. Жгучие слёзы обожгли горло и щёки девочки. Она смотрела на ту самую ветку перед собой, на которую хотела взобраться, и понимала, что спасения больше нет. Она из последних сил хваталась за дерево и пыталась забраться выше, и волк даже давал ей такую возможность – поверить в собственные силы, – как вновь безжалостно лишал всякой надежды.

Смех. Улюлюканье. Странный булькающий звук. В голосе волка больше не было веселья. Опустив взгляд, Рианн заметила, что волк тоже смотрит вниз, на землю. Его ноги медленно уходили под землю, в топь. Она засасывала его, не пуская. Волк ругался и рычал от злости. Он пытался выскочить из сапог, но топь всё быстрее и быстрее затягивала его. Не видя другого способа спастись, волк схватился за ногу девочки, и она закричала от боли. Рианн ещё крепче ухватилась за ветку. Всё тело болело от напряжения и руки соскальзывали, но она не хотела сдаваться. Не сейчас. Она с отчаянием забила ногой, пытаясь освободиться. Под её пяткой нос волка влажно хрустнул, и его пальцы разжались. Девочка повисла на дереве, прижавшись к нему всем телом.

Крики прервались бульканьем. Рианн от страха зажмурилась. Она не сразу открыла глаза, когда повисла странная тишина, но потом с опаской оглянулась. Медальон с волчьей мордой ушёл в топь последним, и земля вновь стала твёрдой.

– Не бойся, рыжица.

Она опасливо оглянулась на мужской голос и заметила болотного духа. Он выглядывал из-под кочки и улыбался ей зелёными губами.

– Не навредит он тебе боле, – добродушно заверял дух. – Из маво царства ещё никто не уходил!

Рианн редко видела духов настолько близко и знала, что не все из них злые. Добрые тоже есть. Но можно ли назвать добрым того, кто заманивает в топи людей? Девочка неуверенно слезла с дерева, убедившись, что земля под ногами тверда. Она испуганно поблагодарила духа, поклонившись ему, и торопливо ощупала карманы в поисках того, что могла бы дать взамен за спасение, но ничего при себе не имела.

– Коль захочешь отблагодарить, возвращайся через десять зим. Я тебе подвенечное платье сошью такой красоты, что мир не видывал!

Как бы ни старался Болотник прогнать её страх, спокойствие вновь нарушилось. Рианн оглянулась, услышав тяжёлые шаги. Дух болот нахмурился. Воины спешили сюда, наполняя лес, словно колония муравьёв.

– Спасайся! – поторапливал Рианн Болотник. – Я их задержу!

Рианн засомневалась, словно чем-то могла помочь болотному духу. Но он гаркнул снова, и она побежала.

Уходя всё дальше и дальше в лес, Рианн слышала крики волков, что попались в сети Болотника. Крики то стихали, то вновь раздавались позади, но девочка не останавливалась. Она бежала и бежала, пока лес вдруг не кончился. Она резко затормозила, когда перед ней открылось море из золотых колосьев ржи. Они размеренно качались на ветру, и до того спокойным казалось это место, что Рианн невольно залюбовалась. У неё перехватило дух. Ветер гнал волны по золотому морю и тонул в вершине крон соседних деревьев. Казалось, что долина, где сражались воины, была такой далёкой и ненастоящей.

Рианн вновь услышала звук погони и, оглянувшись на лес, увидела среди деревьев волков. Она вновь посмотрела на пшеничное поле. Колосья в очередной раз склонились к земле, открывая вид на узкую тропку, и Рианн бросилась в золотое море.

Волки бежали за ней, почти не отставая. Колосья били Рианн по лицу, но она старалась раздвигать их руками, расчищая путь, и ничего не видела за ними. Но, заметив странную тень перед собой, резко остановилась. Звук бубенцов в тишине. Волки остановились тоже. Рианн опасливо оглянулась и обомлела от страха, когда увидела прямо перед собой уродливое лицо Полуденницы. Хозяйка золотого моря смотрела на неё, замерев напротив. Вглядывалась прозрачными глазами. Рианн дышала так быстро и так беспокойно, что амулет на её шее отчаянно подпрыгивал, привлекая внимание. Девочка от страха зажмурилась. Она чувствовала холод, что шёл от тела духа. Полуденница опустила взгляд на амулет – тот самый, что видела когда-то давно, и… исчезла в море золота.

* * *

Тьма окружала их. Волчья стая, будто сама непроглядная бездна, пожирала всех, кто выступил против князя Вара. Она упивалась их страхом. Раздувалась от него, росла и крепла. Она обретала форму кошмаров и преследовала их обликом голодного зверя.

Визэр выставил перед собой щит. Стиснул зубы, занося секиру, когда бесплотный дух побежал на него, сверкая пустыми глазницами. Замахнулся. Опустил секиру, метя в голову волка. Лезвие, пройдя сквозь духово тело, застряло. Медведь знал этот звук. Он моргнул. Чёрная дымка развеялась, и Визэр увидел перед собой воина с амулетом волка на шее. Лезвие секиры настигло его смертью, и марево развеялось.

– Дурман… – прошептал одними губами Визэр. – Это всё дурман! – закричал он, оглядываясь на братьев. – Сомкните щиты!

Все, кто ещё стоял на ногах, выстраивались плотным кольцом, ощерившись на волков копьями и мечами. Волчьи тени, что хищно кружили вокруг, медленно таяли.

– Они пытаются запугать вас! – прокричал Визэр, пытаясь перекричать гул сражения и крики паники. – Твёрдо стойте на ногах, братья, и мы одержим победу!

Злые духи, что уносили жизни его соратников, были из плоти и крови. Это были сами волки. Не имея сил победить честно, они запугивали их, сбивали с толку дурманом.

– Закройте лица! – закричал с другого края воин из лосей. – Они отравляют нас!

Они едва чувствовали сладкий запах жжёной травы. Присматриваясь, Визэр видел, как вокруг шамана поднимаются клубы сизого дыма.

Повязанные на лица платки едва ли помогали воинам защищаться от отравы. Вся надежда была на ветер и умелых лучников, что доберутся до шамана волков. Перевес был не на их стороне. Ночь и день вновь схлестнулись. Стена из щитов выдержала натиск волков, но стрелы даже таких опытных и умелых лучников, как орлы, часто вонзались в землю, разрезав лишь воздух. Визэр осмотрелся. Рядом с ним, перерубая тело волка, сражался Сэт со всей яростью росомахи. Он ревел, снова и снова рубя головы, и медленно терял силы.

Страх воинов тонул в подбадриваемых кличах. Зная, что призраки – это всего лишь волки, они воспрянули духом. Но и этого мало для победы.

Опасаясь, что дорогие ему люди пострадают, Визэр оглянулся на холм – тот самый, где Вейлихоо стерегли свою княжну, и заметил, что и там неспокойно. Лисы сражались с волками. Бой разгорался, проливая новую кровь.

– Кайра…

Испугавшись за девушку, он попытался отыскать её взглядом, надеясь, что она не погибла. Копна ярко-рыжих волос мелькнула возле леса, развился за хрупкими плечами зелёный плащ с золотым узором. Он видел, как девушка бежит к деревьям. Волки гнались за ней. Одного из преследователей Кайре удалось убить, выпустив стрелу, но спешащие к ней воины, заметившие слабую жертву, подбирались всё ближе и ближе. Спасаясь, княжна бросилась в лес.

– Беги за ней!

Визэр услышал голос Сэта, перекрикивающий шум сражения. И он бы удивился в другой ситуации, но сейчас с благодарностью посмотрел на князя росомах и бросился за девушкой к лесу. Он не убегал с поля боя. Он спасал то, чем дорожил больше всего.

* * *

Проклятые волки!

Кайра ругнулась про себя. Лес сомкнулся за спиной, но едва ли защищал от преследующих её волков. Она видела, как до неё в лес ринулись другие воины. Видела, как от них спасается бегством Рианн. Всё, о чём она думала, – это защитить девочку. Она лишь надеялась, что не опоздала. Баэд не разделял её желания спасти ребёнка, рискнув своей жизнью, но она не могла просто стоять и смотреть, пока другие сражаются. Если эта девочка нашла в себе храбрость бросить вызов судьбе, то почему не может она?

Кайра остановилась. Прислушалась. Лес притих. В нём было слишком много опасных хищников. Тяжёлые шаги звучали по разным сторонам леса. Кайра вскинула лук, натянула тетиву и выстрелила. Стрела взвилась в воздух, мелькнуло ярко-красное оперение между деревьев. Прозвучал крик. За ним ещё один, когда вторая стрела настигла цель. Кайра успела остановить двух волков, спешивших за девочкой, но сколько их было ещё?

Она бежала всё дальше и дальше. Затормозила, едва не угодив ногой в вязкую топь. Дух болот улыбнулся ей из-под кочки и показал рукой направление.

– Туда! Поторопись! – подгонял он, обнимая зелёными лапами брыкавшегося в мутной воде воина.

И Кайра побежала. Она бежала так быстро, как только могла. Лес медленно редел, пока перед ней не появилось золотое море пшеницы. Кайра видела волны. Видела, как вдалеке в поле словно тёмные змейки ползут, обгоняя друг друга. Одна маленькая и три крупные следом за ней. Кайра боялась, что если выстрелит, то может промахнуться и попасть по девочке вместо волков. Не зная, что делать, она ринулась в пшеничное царство, и рожь будто сомкнулась над головой.

Быстрые шаги. Звон доспеха и мечей. Кайра услышала крики. Справа. Потом слева. Знакомый звон бубенцов. Она резко остановилась, оглядываясь в поисках кого-то. То Полуденница играла с живыми, что вторглись в её владения без разрешения. Что-то тёмное понеслось на неё с порывом прохладного ветра. Прекрасное лицо юной девушки исказилось под маской ужасающей смерти. Всё тело княжны окаменело, она не могла даже сдвинуться с места или бесполезно вскинуть руки против духа. Разорванное платье развевалось за спиной Полуденницы. Дух был всё ближе и ближе.

Кайра услышала торопливые шаги за спиной, а потом сильные руки схватили её и оторвали от земли. Она упала, чувствуя, как кто-то крепко прижимает её к себе, пряча в объятиях. Княжна зажмурилась и вся сжалась. Ветер, раздувая волосы и одежду, пролетел над ними, не задержавшись. Крики боли и страха звучали то в одной стороне, то в другой, а затем всё стихло. Кайра открыла глаза и заметила воина в залитом кровью доспехе. Он прижимал её к себе и улыбался.

– Я же говорил тебе… Не ходить без меня.

Успокаивающий голос Визэра показался ей слаще мёда. Кайра едва подавила порыв расплакаться будто ребёнок и уткнулась лицом в его грудь.

* * *

Ярость росомах обрушивалась на волков возмездием за сотни загубленных душ, за сожжённые до пепла дома и разрушенные судьбы, но даже их свирепости не хватало, чтобы одержать победу с лёгкостью, ничего не отдав взамен. Сэт видел, как гибли товарищи, всё ещё верящие в братьев – что они обязательно одержат победу, вернут на земли княжества мир и процветание. Они справятся. Не отступят. Зверь… Зверь примет их и защитит.

Князь росомах взревел. Меч, обагрённый кровью, вновь рассёк воздух, а следом – тело волка. Их стало меньше, но даже стрелы орлов, столь искусно находившие цель в сумятице боя, едва ли проредили чёрное море. Оно захлёстывало их. Волки брали числом, подавляя противника, и, казалось, не знали устали. Они продвигались всё дальше и дальше, поначалу оттесняя росомах щитами и угощая острой сталью, а теперь пытались взять их в окружение, лишив намёка на спасение. Они отбирали у них самое ценное – надежду. То, без чего победа попросту невозможна.

Сэт видел, как она утекает, и как вместе с ней растёт тяжесть усталости. Тело становится непослушным, и будто бы что-то неведомое давит… давит… Лишает последних сил. Но князь не останавливался. Он собирался биться до конца. Он обязательно вернётся домой с победой.

– Дело дрянь. – Григор поморщился. Очередной натиск волков заставил росомаху отступить, столкнувшись бок о бок с князем.

– Плюнуть негде, – подхватил Гришко, с натугой удерживая щит перед собой. – Рыжий! – прикрикнул он, когда с другого бока от товарища его потеснил предводитель Вейлихоо. – Вас сражаться не учили, а?

Баэд удивительно ловко извернулся в тесном пространстве из тел. Гришко увидел только блеск меча на солнце и как его лезвие пришлось точно на шею напиравшего волка. Стало свободнее.

– Вы, росомахи, весьма неповоротливы… – хмуро и высокомерно бросил Баэд.

– Без щита и я бы крутился, – буркнул Григор.

– Но недолго, – гоготнул Гришко и с силой ударил волка яблоком меча по голове. – Ыш, настырный!

– Князь! – закричал Григор, пытаясь перекричать гул сражения; пусть они и стояли бок о бок, но рыки, звон мечей, крики и стоны сливались в один гул злобы. – Не выстоим!

Дурное настроение закрадывалось в ряды воинов с каждым погибшим. Теперь, когда они тесно стояли друг к другу и кольцо медленно смыкалось за их спинами, надежда на победу практически иссякла. Сэт пытался найти выход. Слабое место в защите волков, любой шанс отступить и занять удачную позицию, но Зверь, казалось, отвернулся от них, наказывая за все грехи прошлого. Князь волков взирал на них свысока, даже не поднявшись. Он не считал их достойными противниками и не торопился помогать собратьям. Его окружали свежие и полные сил воины, готовые в любую минуту вступить в бой и смять врага. А что же до них самих… то их силы почти иссякли.

Смертоносное кольцо сомкнулось. Они вязли среди своих словно в топи. Не пошевелиться. Не вдохнуть. Сэт оглянулся в поисках выхода и увидел войско – тёмной, извивающейся струёй, оно стремилось к ним с левого фланга, забирая последнюю надежду. Волкам надоело играть с жертвой и забавляться. Они решили подавить их числом. Крики эхом раскатились по долине, но натиск вдруг прекратился. Не понимая, что произошло, князь заозирался. Тёмное войско, что спешило к ним, исчезло. Вместо него, сверкая на солнце зелёной чешуёй, появились воины полоза. Сам князь змей верхом на вороной кобыле сшиб с ног волка, втоптав его копытами в землю. Меч князя рубил противников, пока кобыла гарцевала под ним. Сэт не мог поверить в то, что видит. Полоз присоединился к их сражению. Его люди встречались с войском волков, сминая их и безжалостно жаля клинками. Они помогли выйти росомахам и лисам из окружения и стали той свежей силой – тем ядовитым кулаком, который вынудил князя волков послать в бой всех своих воинов и вступить в сражение самому.

Поймав взгляд полоза, Сэт чуть склонил голову в знак благодарности и получил лёгкий кивок в ответ.

У них появилась надежда.

* * *

– Забыл, как нужно сражаться, князь? – прошипел полоз, когда, лишившись лошади, столкнулся спиной с Сэтом. Теперь они сражались спина к спине, хотя раньше ни один из них не мог представить нечто подобное. – В наш последний бой ты выглядел лучше.

– Сказала мне бледнокосая утопленница? – усмехнулся Сэт.

– Не время для разговоров, – недовольно заметил Баэд, поймав скрещёнными мечами секиру у себя над головой. Он упёрся ногой в грудь волка и с силой оттолкнул его от себя. Опешивший, тот сделал шаг назад и получил меч полоза в спину. Волк, вставший позади него, умер от клинка Сэта раньше, чем успел опустить меч на голову змея. В этом бою они не были друг другу врагами.

Вару удалось сделать то, чего не смог добиться каждый из них поодиночке, – он объединил все княжества против себя самого.

– Достанем волка – и покончим с этим! – прокричал полоз. Лис глянул на него и кивнул.

Вар в окружении собратьев убивал обступивших его лисов и зайцев с нарочитой небрежностью. Сэт понёсся вперёд, Баэд и Витар следом за ним, клином врезаясь в войско волков. Они действовали быстро и смертоносно. Их мечи вгрызались в плоть, расчищая себе дорогу до Вара. Там, где не мог достать меч лиса, меч полоза отнимал чью-то жизнь. Вар заметил их, когда слишком молодой и вспыльчивый лис подвернулся ему под руку. С рыжей головы упал на землю шлем. Волосы, прилипшие к голове из-за крови, мешали лису видеть. Он хватался за запястье Вара и бесполезно бил ногами по земле, но волк, будто нерушимая скала, сдавливал его горло одной рукой, поднимая медленно и со вкусом. Он наслаждался чужой агонией и, казалось, собирался переломить шею юнца.

– Вар! – взревел Сэт, пытаясь привлечь его внимание. Волк оглянулся, не отпуская ценную добычу. Мальчишка затрепыхал ногами в воздухе, едва касаясь земли мысками сапог. На лице Вара не было ничего. Ни радости. Ни наслаждения. Он казался Сэту ожившим мертвецом, а не человеком. Тем, кем он сам едва не стал.

Отпустив мальчишку, Вар сделал шаг навстречу Сэту. Перепуганный лис, не веря в собственное спасение, закашлялся и пополз по земле, пытаясь убраться от волков. Сэт приближался, и вместе с его шагом меч волка погрузился в тело лиса, пригвоздив его к холодной земле.

– Нет! – Крик Сэта потонул в шуме сражения. Зарычав от ненависти, он полетел на Вара и с наскока рубанул его, но волк выстоял. Меч Сэта врезался в меч Вара. Сталь заскрежетала, посыпались искры. Сэт смотрел на волка с пламенем во взгляде, но глаза Вара оставались всё такими же пустыми. Если он и был когда-то человеком, то больше ничего человеческого в нём не осталось.

Сэт налёг на меч, пытаясь продавить оборону волка, но тот смотрел на него холодно. Там, где Сэту приходилось использовать две руки, Вару хватало одной. Он был настолько силён, что, казалось, не замечал выпадов Сэта, но это лишь больше злило росомаху. Князю казалось, что он сражается с собственной тенью. Он не собирался сдаваться. Отступив, Сэт снова нанёс удар, но и его волк отразил, ударив по мечу так сильно, что рука росомахи задрожала. Яд полоза, отравивший его в тот самый день, когда он спасал Кайру, всё ещё убивал его, медленно… день за днём.

Сэт атаковал снова и снова. Его меч раз за разом врезался в клинок Вара. Он чувствовал себя диким псом, который сражается со скалой, но не собирался отступать, даже тогда, когда меч Вара нанёс ему первое ранение. Горячая кровь полилась по его руке, открытая рана зияла на предплечье. Звенья кольчуги лишь едва смягчили удар, оставив Сэту руку, но не защитили от его силы. Вар, нерушимый словно скала, неожиданно отступил, и Сэт рассмотрел за его спиной юркого предводителя Вейлихоо. Отвлекая внимание волка на себя, Баэд пытался достать его двумя мечами, ловко уклоняясь от атак, пока его не настиг тяжёлый кулак. Лис согнулся. Второй удар между лопаток пригвоздил его к земле. Он уже не мог подняться.

Сэт, переведя дыхание, вновь бросился к волку, не давая ему отнять жизнь лиса, и увидел сбоку змеиную чешую – полоз наступал на Вара, зажимая его будто в клешни. Бывшие враги объединились. Их мечи снова и снова били по волку, пустив первую кровь. Увидев её, Вар впервые изменился в лице, и Сэт заметил что-то похожее на улыбку.

Витар атаковал, отвлекая внимание волка, он удерживал его натиск, шипя от натуги, и упирался ногами в размякшую землю, зная, что долго не выстоит, а одного удара Вара хватит, чтобы отнять его жизнь. Сэт не мог упустить такую возможность. Он направил меч точно в грудь Вара и полетел на него. Волк развернулся. Меч Сэта вонзился в его плоть, пронзив плечо вместо сердца. Кровь заструилась по лезвию, принося удовольствие вместе с лёгким чувством досады. Росомаха оказался так близко к Вару, что чувствовал его горячее дыхание и видел нечто знакомое в чёрных глазах. Но мимолётная радость испарилась. Он заметил нож слишком поздно. Вар вонзил его в бок, точно между пластинами доспеха. Сэт застонал. Нож в ране повернулся, причиняя дополнительную боль. Кровь полилась сильнее. Меч выскользнул из руки Сэта, и в глазах его потемнело.

Вар резко оттолкнул его. Нож застрял в ране росомахи, и он пошатнулся, упав на одно колено. Коснувшись краёв раны, он открыл глаза и увидел, что нож Баэда воткнулся в ногу волка, а меч полоза удерживал его от атаки. Голоса и лица всех, кого он когда-либо любил и потерял, всплывали в его воспоминаниях, отгоняя боль. Сэт с рыком поднялся. Перед глазами вновь поплыло. Кровь полилась по боку, закапала на землю, отнимая его последние силы, но он должен был что-то сделать. Отомстить за Михея, Деора, защитить Рута, Аледа и Кайру… и сына, которого он не знал.

Князь волк оглянулся на отчаянный крик росомахи. Нож Вара вернулся к нему лезвием в шею.

Сэт, обессилев, упал на колени. Вар, словно не веря в своё поражение, ощупал рукоять ножа. Полоз пошатнулся, отступив. Он упёрся мечом в землю, находя в нём опору, чтобы не упасть. Втроём они ждали неминуемого конца. Кровь брызнула из губ волка, он медленно опустился на землю, словно ещё верил, что победит. Его тело накренилось, и он упал в грязь. Пальцы на рукояти ножа медленно разжались.

* * *

– Волк мёртв! Князь Вар мёртв!

– Конец войне!

– Великий Зверь даровал нам победу!

Радостные крики звучали со всех концов долины, но здесь, в самом сердце кровопролитной бури, ещё шло сражение. Самое главное сражение.

Лось оглянулся, когда в его лекарский шатёр внесли ещё одного воина. За сегодняшний день раненых и мёртвых прибавилось, но всё ещё теплилась надежда, что все не напрасно.

Вар повержен.

Лось слышал победоносные крики, и хотя сам не держал в руках меч, как его братья, вёл сражение иного толка. Не менее кровавого и жестокого. Такого же непредсказуемого. Ведь одного лекарского таланта без удачи и благословения самого Зверя было попросту недостаточно, чтобы спасти ещё одну душу от смерти. От смерти, когда настал столь долгожданный мир.

Полог его шатра снова и снова приподнимался. Воины вносили раненых товарищей. Ридихан, оглянувшись на воинов, в очередной раз подумал, как ему повезло, что в самую гущу сражения лекарь Вейлихоо не побоялся войти в его шатёр. Теперь они в три пары рук спасали жизни – он, его помощница и Гилар. Гил осматривал тех, кто ещё мог подождать, лось – тех, чья жизнь напоминала хрупкую паутину. Одно неосторожное прикосновение ткача – и она оборвётся. Он был аккуратен, как и всегда. Шёлковая нить восстанавливала плоть, молитвы – душу.

Лось никогда не знал, чью жизнь спасает. Мог отличить разве что лиса от росомахи или зайца от барсука. Но когда полог его шатра поднялся в этот раз, он увидел, что раненого воина несут четверо. Измазанные в крови и грязи, взлохмаченные, словно побывали в чертогах самого Чернобога. На своих крепких плечах они несли человека, в котором лось не узнавал князя росомах.

– Спаси нашего князя! – в горячих сердцах выпалил Гришко, склонившись над Сэтом. Григор стоял рядом темнее тучи. Князя положили на стол, залитый кровью, напротив лекаря.

Лось, не теряя времени, склонился над ним, осматривая рану на боку.

– Помогите мне его раздеть, – просьба прозвучала приказом. Здесь – в лекарском шатре – его вотчина, и он отдавал приказы как воевода. Все остальные обязаны слушаться.

В шесть рук – полоза, лиса и Григора – с Сэта сняли и лёгкий доспех, и кольчугу. Испорченную льняную рубашку лось вспорол ножом, не церемонясь. Он сразу осмотрел рану князя, велев всем отойти от стола и не загораживать свет. Подозвал к себе Гилара, чтобы тот помогал. Вновь в тусклом свете лампы мелькнула шёлковая нить. Вновь ткач взялся за дело. Один стежок за другим. Края раны друг к другу. Душу к телу. Он действовал осторожно, но быстро.

– Держись, князь, – улыбаясь, но грустно, шептал Гришко.

Все его братья по оружию стояли здесь и ждали, обращая молитвы к Зверю. Баэд и князь Витар оставались рядом и смиренно ждали. Сэт не издал ни единого звука, пока игла раз за разом пронзала его тело и нить вновь показывалась в окровавленных руках лекаря. Кровь текла всё медленнее, будто повинуясь заговору лося, но лицо князя оставалось таким же бледным. Он смотрел в потолок шатра и долго молчал. Его грудь поднималась от медленного дыхания.

– Линн, – прошептал князь.

Никто не знал, что он видел. Не знал, какой покой окружал его, будто иной мир. Он глядел перед собой на лицо чернокосой росомахи. Юная девушка улыбалась ему так тепло и нежно, что он забыл обо всём. Он закрыл глаза, а когда вновь открыл, не было ни шатра, ни лекаря, ни братьев. Только мир и покой. Ветер колыхал молодую траву, и душистый запах трав стоял так ярко, что Сэт вспомнил весну.

– Линн, – снова повторил он имя возлюбленной.

Его голова лежала на коленях девушки. Её ладонь – такая тёплая и нежная – коснулась его щеки. Она улыбалась, смотря на него. Цветочный венок лежал на её волосах. Разноцветные ленты колыхал ветер. По цветущему полю, смеясь, бегала девочка в тонком платьице. Босыми ногами она ступала по траве, и яркие рыжие косы развевались на ветру. Серые глаза девчушки смотрели на мир открыто и радостно.

* * *

За крутыми горами, где дуют безжалостные ветра, где царит зима и земля бела от снега треть года и жители под стать краю суровы, молодой князь Рут сел на трон Стронгхолда. Подле него, уверенно сжав плечо племянника в жесте поддержки, встала дева-воительница княжна Италь. Рядом, гоняя собаку, беззаботно бегал Алед, познав истинную радость детства. Италь тепло улыбнулась, веруя в силу племянника, и страх его сгинул, оставив лишь уверенность в будущем.

Дети – мальчик-медведь и девочка-лисица – беззаботно играли в светлице. Рядом с обликом Медведицы не положено шуметь и браниться, но дети – самое ценное, что есть у Духа-Матери. Их искренний смех, преисполненный счастья, лучшее подношение из всех возможных.

Князь медведей улыбнулся, с теплом смотря на внука и внучку, пусть не по крови. Княжна Лаогера сидела подле отца, сплетая из разноцветных нитей васильковые поля и пленяя в рукоделии золотые лучи солнца и его теплоту.

Детский смех оборвался. Княжна насторожилась, словно олениха, почуявшая хищника, и услышала удивлённый голос сына:

– Тятя?..

Медведица вытянулась, прядильная нить в пальцах дрогнула. Лаогера оглянулась, и рукоделие выпало из рук. Васильковое поле раскинулось пред её ногами, и его затопили золотые лучи яркого солнца. У Лаогеры перехватило дыхание.

Он стоял у корней священного Древа точно таким, каким она его помнила. Только света в глазах стало меньше.

– Тятя! – закричал Миттэ и кинулся к отцу на руки. Медведь подхватил его и крепко прижал к груди.

Это не сон, не обманка духов. Он настоящий. На глаза княжны Скогенбруна нашли слёзы. Она поспешила к мужу и заключила его в объятия. Она хотела сама убедиться, что это не сон.

Девочка-лисичка смотрела на чужую семью, не зная, что делать. Облик Медведицы-Матери нависал над ней, и Рианн казалось, что она чувствует исходящее от неё тепло.

Мальчик вспомнил о ней первым, окликнул по имени и улыбнулся так счастливо, что его глаза засверкали. Заблестели от счастья и глаза Лаогеры, полные слёз. Медведь, прижимавший к груди сына и жену, взглянул на неё – тощую, неуклюжую, с веснушками на всём теле и ярко-рыжими косами, непослушно торчащими во все стороны, как бы медведица ни старалась собрать их в косу, – а потом вдруг улыбнулся и протянул руку, раскрывая объятия для ещё одного тёплого сердца.

Девочка шмыгнула носом, утёрла слёзы рукавом рубахи и приникла к новой семье.

Ветер гуляет в кронах деревьев. Лес приоделся в золото и медь. Лисий народ чествует молодого князя Лисбора. Он вернулся домой – в Лисий лес – и принёс с собой мир и покой, правя мудро и справедливо по заветам отца и матери.

Верные воины Вейлихоо, сложив мечи и луки, взялись за плуг, и вновь на бесплодных годами землях взошла золотая рожь, забегала босыми ногами по траве детвора, запели песни лисицы и замелькали у костра счастливые лица.

Золотое солнце пролилось на поляну отблеском янтаря. Сквозь море цветов княжна Лисбора шла медленно, поглаживая раскрытой ладонью бутоны первоцветов. В рыжих волосах – венок из цветов и красные с золотом нити. По открытому полю, подхватываемая ветром, льётся песня.

– Мати!

Кайра оборачивается, её лицо озаряет улыбка. Маленькая девочка бежит к ней навстречу, весело смеясь. Княжна раскидывает руки для объятий, но не успевает поймать. Детский смех прерывается писком.

– Попалась! – Крепкие мужские руки подхватывают девочку и отрывают от земли.

Визэр улыбается, усаживает девочку к себе на плечи и, ревя словно медведь, тучно шагает в сторону Кайры.

– Тятя! – укоряет девочка и заливается смехом.

А где-то в высокой траве, где не видно ничего за цветами, сидит мальчик с русыми волосами. Рыжий лисёнок рядом с ним играется с цветком и ластится к новому другу.

– Таллэк! – окликает Кайра.

– Мне пора, – бросает мальчик, и лисёнок, будто бы понимая, спешит в нору к братьям и сёстрам. Мальчик поднимается, выглядывает из-за высокой травы и спешит к матери. Обнимает её крепко и чувствует, как рука медведя вновь по-отечески ерошит его волосы. Девочка на плечах Визэра улыбается ему, и её янтарные глаза переливаются на солнце от радости.

Взгляд Визэра прикован к лисице, и она тоже смотрит на него. Иногда Таллэку кажется, что у них одно дыхание на двоих. Кайра делает шаг к медведю навстречу и снова, будто впервые, протягивает к нему раскрытую ладонь. На ней, словно ягода бузины, красная бусина.