Тотем

Глава 12

На чужбине, где Визэр считался врагом, медведь всегда был настороже. Спал чутко. А потому, когда ночью тихо скрипнула дверь и внутрь тайком вошли, гость не остался незамеченным, но медведь не подал виду. Он ждал.

Постель прогнулась в изножье. Княжич медведей улыбнулся сквозь сон, он уже знал, кто пришёл беречь его покой. Чувствовал запах леса поутру, тепло солнца, согревающего изнутри, и как сердце наполняется светом.

Мягко продвигаясь дальше, ночной гость устроился у его бока, свернувшись рыжим клубком.

Когда она засыпала рядом, то сны были добрыми, светлыми, и поутру он просыпался отдохнувшим, бодрым и счастливым, находя на постели смятый след, пахнущий лесом. И пусть они никогда не говорили друг другу, что любят, оба знали, что их чувства взаимны.

* * *

Сколько бы Кайра ни пыталась отрицать очевидное, за то время, что она провела с Визэром, успела сблизиться и привязаться к медвежьему княжичу. Он казался ей надёжным другом… человеком, который её никогда не обидит и не предаст, потому что его желания и чувства были чистыми и искренними. И Кайра радовалась, что он шёл на поправку, и опасная хворь отступила, не грозя медведю смертью.

За радостью Кайра забыла, как опасно и изменчиво счастье.

* * *

Время шло, исцеляя телесные раны. Опала золотая листва, покрыв землю Стронгхолда золотистым ковром. Осень здесь была другой, и Кайра с тоской вспоминала Лисбор. Обширные леса и зверей, что водились в нём. Лес казался огромным морем, бескрайним и манящим. Рядом с ним дышалось свободнее и легче, но здесь… Здесь всё было иначе. Голые деревья встречались редко и напоминали старые коряги, перемёрзшие в лютые зимы, с чёрными стволами, покрытыми мхом, и грибными шапками на морщинистой коре.

Кайра проходила мимо, неся в руках корзину, набитую свежесобранными травами. Услышав весёлый детский смех, она остановилась и невольно улыбнулась, узнав Нисена. Младшему брату явно было беззаботно и весело, и едва ли он подозревал о той ответственности, что упала на его плечи с видимостью власти. Не знал и горя сестры, и того, что сделал росомаха, с которым он так любил играть, будто с отцом. В этом Кайра находила спасение. Она не хотела, чтобы Нисен знал правду. Не хотела, чтобы его детское сердце омывалось кровью и сжималось от боли так же сильно, как её собственное. Не хотела, чтобы он видел кошмары и боялся засыпать в окружении росомах.

Пройдя дальше по двору, она остановилась, заметив брата, вооружённого деревянным мечом. Забавляясь, он больше походил на подрастающего воина, но его движения и выпады уже не были такими детскими и наивными, как у простого мальчишки, который всего лишь играется со взрослыми, воображая себя героем. Его обучали, и он вбирал чужой опыт.

– Будь у меня две руки, я бы вас победил.

– Будь у тебя их две, ничего бы не изменилось! – весело парировал Нисен, смеясь.

Кайре показалось, что она ослышалась, но, присмотревшись, узнала в учителе медвежьего княжича. Визэр держал такой же деревянный меч. Вторая рука княжича была надёжно спрятана в лубок. Княжна не ожидала увидеть его здесь. Не рядом с Нисеном – точно.

Оглянувшись, Кайра заметила стражника, приставленного к брату, и по его хмурому виду поняла, что ему такая затея не нравится, но отказать в прихоти лисьему князю он не мог, пока сам Сэт не запретит.

Кайра наблюдала за ними, оставаясь в стороне, и неосознанно проводила параллель между Визэром и Сэтом. Между тем, как они оба вели дела и как общались с Нисеном. В то время как князь росомах делал из мальчика воина, оттачивая его навыки и передавая свой опыт, Визэр оставлял ему детство, весело забавлялся с ним, лишь иногда поправляя и направляя, уча доверять интуиции. Оба – и Сэт и Визэр – были славными воинами, и сражение в Ракашаасе, против князя Полоза, это доказало. Кайра сама видела, как они оба сражаются, и не могла бы сказать, кто из них лучший воин, но…

Визэр смотрелся старшим братом, заботливым и энергичным. Кайра невольно им залюбовалась, и от этой картины становилось по-особенному тепло на душе.

Если бы можно было сбежать втроём…

Визэр первым заметил её, подняв взгляд. Сначала на его лице отразилось удивление, а после – появилась улыбка. Заметив его взгляд, Нисен закрутил головой, пытаясь понять, что такого увидел новый наставник.

– Сестра! – радостно закричал мальчик и кинулся к ней, позабыв про игры.

Перехватив корзинку одной рукой, Кайра поймала брата в объятия, ласково погладила его по волосам, улыбаясь.

– Ты видела? – Нисен поднял на неё горящий взгляд. – Видела, как я сражался с медведем? Я стану воином! Самым лучшим воином-лисом!

– Станешь. Обязательно станешь. – И Кайра в этом нисколько не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что, узнав правду о семье, Нисен обернёт это умение против Сэта.

Нисен отстранился и с игривым боевым кличем побежал к стражнику с мечом наперевес. Пока росомаха был занят, сражаясь с мальчиком, Кайра наблюдала за ними и не заметила, как Визэр подошёл ближе.

– Чувствую себя разбойником, – шепнул Визэр на ухо Кайре, весело усмехнувшись. Он не отводил взгляда от воина, но не из-за ощущения угрозы, а потому что происходящее казалось ему забавным и немного нелепым.

– А ты и есть разбойник, – невозмутимо ответила лиса. – Ты украл жену князя.

– И никто не учитывает того, что я тебя спас, – вздохнул княжич, притворно огорчившись.

Кайра не сдержала улыбки, но старалась не бросать взгляды на медведя, помня, что они здесь не одни.

– Вижу, что ты идёшь на поправку, – голос Сэта прозвучал как гром среди ясного неба.

Кайра и Визэр отвлеклись, перевели взгляд на князя росомах. Он встал рядом с Нисеном, опустив руку ему на плечо. Стражник, склонив голову, стоял рядом, не говоря ни слова. Детский смех и забавы прервались, словно с появлением отца. По непроницаемому лицу Сэта едва ли что-то читалось, но росомаха был сдержанным в словах и жестах.

Визэр не растерялся и не испугался незримой угрозы. Положив на грудь руку, он поклонился и сказал:

– Благодарю за беспокойство росомашьего князя и за лекарей, что помогли мне встать на ноги.

Визэр выпрямился и ровно посмотрел на Сэта. Он чувствовал страх и напряжение Кайры, но всё, что мог, это оставаться спокойным и таким же светлым, как раньше. Сейчас из него непутёвый защитник, но она должна знать, что ради неё он готов сражаться до конца.

Сэт неожиданно кивнул, отдавая приказ служке. Мальчишка подошёл ближе и протянул Визэру его меч.

– Ты можешь забрать своё оружие, – пояснил Сэт. – Я не буду сражаться с тем, кто не может держать в руке собственный меч.

Визэра удивило, что князь возвращает ему клинок. Стражник с недоверием и предупреждением во взгляде посмотрел на медведя, обещая тому смерть, если он выкинет какую-то глупость. Княжич усмехнулся, взвесив меч в руке.

– Я предпочёл бы секиру, – улыбнулся он. Стражник на его словах прыснул, но подобрался под взглядом Сэта. – Благодарю князя за оказанное доверие.

Визэр поклонился, улыбаясь. Он знал, что это значит. Через несколько недель, которые ему дали, чтобы восстановиться и вспомнить, как держать меч в руках, их ждёт поединок.

Сэт повернулся к Нисену. Положив руку на плечо мальчика, он вместе с ним пошёл к ристалищу.

Медведь заметил, как побледнела Кайра. Он едва коснулся её пальцев, желая немного успокоить, и улыбнулся ей приободряюще и тепло, когда она подняла на него испуганный взгляд.

«Всё хорошо, лисонька, я выживу», – говорил он взглядом и хотел бы тронуть губами её пальцы, обласкать и согреть в объятиях, но где там, когда хмурый стражник остался рядом с ними, следить, чтобы медведь не учинил разгром.

* * *

Молва о тягости лисицы разошлась быстро, но никто, за исключением старой няньки да княжича-медведя, не встречал Кайру с радостными поздравлениями и пожеланиями родить князю крепкого наследника-сына. На неё смотрели искоса, подозревая в связи с Визэром. Распущенный слушок говорил, что лиса тайно встречалась с медведем ещё до похищения, и не иначе как он – отец её дитя. Лучше бы князю отпустить пару на все четыре стороны, чтоб не позорили росомаший род, но рыжая дурёха больно полюбилась князю. При нём не разрешалось и слова дурного сказать о девушке. Слаб он стал. И мягкотел.

Визэра ползущие слухи злили. Он хотел укутать лисицу в объятия и увезти её из Стронгхолда, оставив и владения росомах, и собственное племя. От решительного поступка останавливала Кайра и её привязанность к брату.

Сэт злил медведя своим бездействием, молчанием поощряя гнусные слухи.

Визэр видел грусть в глазах девушки и старался изо всех сил вызвать у неё улыбку, чтобы Кайра хотя бы на миг забыла, что за мир и люди ждут её за пределами скромной комнатушки лекарской избы.

* * *

Седмицы пролетали быстро. Кайре казалось, что время слишком скоротечно. Желая спасти Визэра и помочь ему поправиться, она совершенно забыла о бое и о том, что чем быстрее княжич встанет на ноги, тем ближе день, когда всё решится. Она боялась этого дня и всё ещё не теряла надежды переговорить с Сэтом и убедить его проявить милосердие, отказавшись от поединка. Задание было сродни попытке сдвинуть скалу.

Время, проведённое с Визэром, разгоняло её грусть. Лисица улыбалась, ступая на порог дома лекаря. Ночью она пробиралась сюда тайком в облике лисы, но днём заходила почти что смело, ссылаясь на то, что пришла проведать медвежьего княжича и принести ему новые лекарства.

Столкнувшись на лестнице с сестрой Сэта, она отшатнулась и вежливо поздоровалась с росомахой.

Княжна Италь и раньше казалась Кайре острой на язык и рубящей словами хлеще секиры палача, но в этот раз её слова больно кольнули.

– Не ходи больше к медведю, если не хочешь опозорить себя и Сэта ещё больше.

Италь смотрела на лисицу с холодом и неодобрением, но держала себя в руках, едва переступив дозволенную грань. От добросердечной женщины, что защищала её от слухов и словесной трёпки, осталась сестра, верная своему брату. Она не ждала оправданий от Кайры или её заверений, что это больше не повторится. Росомаха поднялась по лестнице и скрылась за дверью, ведущей в дом лекаря.

Кайра не смотрела ей в след. Виновато опустив голову, она думала о словах княжны. Хорошее настроение, оставленное после встречи с Визэром, растворилось, будто дымка поутру.

* * *

Пятый день Сэта не было в Стронгхолде. Оставив за старших боярина Крута и – негласно – старую Этну, князь вместе с группой отправился на поиски Полоза. Разведчики принесли весть, что змея видели в княжестве Элкенволге – Рогатом Доле. Лоси славились своими целителями и лекарями, и одному Зверю известно, зачем они понадобились Полозу.

Сэт надеялся, что сможет переубедить князя лосей отдать ему Полоза, если тот сам не оставил Элкенволг, и заключить сделку – их общий союз лишь приблизит желанное будущее с миром для всех княжеств. Намерения его были чистыми, но, как и вышло с медведями, молва о нечестном поступке в Лисборе и навязанном браке разбежалась слишком далеко и вот уже во второй раз играла не на руку Сэту. И всё же его вместе с воинами впустили в Элкенволг, усадили за один стол с князем лосем и предложили отведать блюдо их народа.

– Благодарствую за приём, князь лось, – Сэт был учтив и вежлив. Положив ладонь на грудь, он, как и подобает гостю, склонил голову, едва оказался за одним столом с хозяином Рогатого Дола.

Деревянный дворец лося был высоким, с тонкими лиственными узорами на колоннах, поддерживающих купола в форме чуть вытянутых капель. Каждая черепица, сделанная руками мастера, выглядела будто кленовый лист по весне – сочного зелёного цвета молодого ростка. Каждая колонна – ствол дерева, что ветвями разрастался до небосвода, укрывая гостей и хозяина под лиственной шапкой, где таились диковинные птицы. Трон князя был таким же резным. Он не возвышался на три ступени, как делали многие князья, будто бы лишний раз желали показать своё положение, а стоял вровень и с женой, и с наследником, и с гостем. На каждом кресле, украшенном такими же листьями клёна, ручки напоминали оленьи головы, ножки – копыта, а в изголовье были искусно выскоблены благородные рога.

Князь лосей был долговязым и удивительно высоким. Он был старше Сэта, но седина ещё не успела тронуть его виски. Зрелый мужчина с русыми волосами смотрел на гостя без презрения или ненависти, со сдержанным гостеприимством. Тонким венцом с его головы играл младший сын князя – Джерго минуло три зимы, и лосиха ворковала над ним даже в присутствии гостя, усадив сына себе на колени и не отдавая нянькам на попечение.

По меркам лосей, княгиня была красивой – высокой, худой, с длинной косой до колен. Подарив мужу троих детей, она нисколько не раздобрела и обращалась с сыном удивительно ласково, предлагая ему вместо венца отца звенящую пустышку.

Чужой домашний уют отвлекал Сэта, вызывая внутри колющее чувство не то ревности и зависти, не то боли по будущему, которому не суждено сбыться. Чтобы не тяготить себя скверными мыслями, Сэт вновь вернулся к делу, но его взгляд, брошенный на ребёнка и на княгиню, не ускользнул ни от князя лося, ни от его жены, которая старательно делала вид, будто не интересуется разговором. Она была равной своему мужу, и князь Нандор нисколько этого не скрывал.

– До меня дошли вести, что князь Полоз объявился в ваших краях. – Сэт тщательно подбирал слова, чтобы ненароком не ополчить против себя ещё одного князя. Росомаха не хотел, чтобы Нандор решил, будто он пытается обвинить его. – Витар просил помощи у ваших лекарей.

Лось посмотрел на него внимательно и ответил после короткой паузы:

– Это правда.

Сэт почувствовал азарт и желание как можно быстрее добраться до Полоза, но не смел заговорить раньше, чем лось ему это позволит.

– Витар просил нашей помощи, и он получил то, что искал. – Лось говорил без страха или опасения. Нандор уже не первый год занимал нейтральную сторону, держась как можно дальше от общих распрей и не вмешиваясь в конфликты. Лоси держались особняком и не стремились занимать чью-либо сторону. – Каждый, кто обращается к нам за помощью, находит её здесь.

– Полоз навредил моей жене. Искалечил её.

Лось кивнул:

– Я слышал об этом.

Сэт опасался, что лось не сдержится и выскажет ему о тех увечьях и потерях, что росомаха своими руками нанёс Кайре. Он не был безгрешным. Визэр неоднократно ему об этом напоминал, когда случалась возможность.

– Выдай мне Полоза. Он должен заплатить за смерть моих людей и за страдания моей жены.

– Он уже заплатил.

Ответ Лося ошеломил князя, но он сдержался, чтобы не сорваться на крик и угрозы. Сэт пытался измениться. Пытался контролировать себя и не быть зверем, которого боялись, ненавидели и презирали. Он не сможет добиться мира кровью и враждой, а врагов ему хватало.

– Твои люди, князь, – продолжил Лось, – убили его жену.

Сэт хотел сказать, что у Полоза столько жён, что он мог бы взять себе новую или не заметить смерти одной из десятка.

– Он приехал в Элкенволг, желая спасти её.

Этот поступок показался Сэту странным. Чтобы Полоз кого-то жалел? Желал так сильно спасти? Или это ещё одна хитрая уловка? Росомаха не мог поверить, что змей в кого-то влюбился или кого-то любил по-настоящему. Этот зверь искалечил его жену, выкрал её, унизил их, подлостью пытался убить. Разве такое существо способно на любовь и самопожертвование?

– Раны княгини оказались серьёзными, и наши лекари не смогли её спасти, – заговорила княгиня Элкенволга. – Она вознеслась к Зверю несколько дней назад.

Когда мальчонка, перебравшись с колен матери, зацепился за рубаху отца и сел на его колени, лось отвлёкся, перехватил сына, усадил уверенно и крепко. На его лице появилась тёплая улыбка.

– Я не могу допустить, чтобы мужа, оплакивающего жену, судили в моём княжестве. – Нандор вновь поднял взгляд на Сэта и заговорил с присущей ему властью: – Он мой гость до тех пор, пока не решит покинуть Элкенволг.

Сэт напрягся, предчувствуя бурю. Лось будто намеренно испытывал его терпение – говорил медленно, прерывался, ставил условие одно за другим. Росомаха думал, как ему добраться до Полоза и взять с него старый долг, но понимал, что не хочет проливать новую кровь в погоне за змеем. Он собирался отступить, как Нандор вновь заговорил:

– Но ни я, ни мой народ не будет препятствовать тебе за пределами Элкенволга. Там ты можешь делать с Полозом всё, что пожелаешь, но здесь – он мой гость и может оставаться в княжестве, пока его траур по жене не кончится.

Эти слова развязали Сэту руки.

– Ты и твоё войско можете остаться в Элкенволге. Вы, верно, устали с дороги, и путь обратно предстоит не из лёгких. – Княгиня улыбалась Сэту ласково, будто мать.

Никто не гнал росомаху из Элкенволга, с какими бы намерениями он ни приехал в княжество.

Поблагодарив их за гостеприимство и за заботу, Сэт встал из-за стола, вновь выказав уважение лосю и его жене, и направился к выходу из зала. Перед глазами всё ещё стояла картина, как княгиня кутает в объятия сына, как мальчик тянется ладонями к лицу отца, и тёплая улыбка Нандора, который безмерно любит и жену, и ребёнка.

Сэт остановился в дверях, подняв взгляд. Его внимание привлекли шаги, а после – тонкая фигура, затянутая в чёрный саван. На мгновение росомаху охватила такая лютая ярость, что он едва не накинулся на Полоза с голыми руками. Он хотел разорвать змея, заставить его страдать за все те мучения, что вытерпела лисица, но замер, не найдя в себе сил шелохнуться. Он обомлел от того, что увидел.

От змея с острым языком, с ядом, что сочился из его уст, осталась лишь тень. Казалось, что князь змей поблёк. Он был ни живым, ни мёртвым. Пустой взгляд Полоза даже не заметил враждебного гостя. Витар прошёл мимо Сэта, не обратив на него внимания, не бросив вслед ни одной скабрезной шутки. Не попытался уколоть словом или ранить. Он не был собой.

Проводив Полоза взглядом, Сэт задумался. А что, если Полоз и вправду любил?..

* * *

К ночи на улице становилось холоднее. Кайра куталась в вязаную шаль, которую из заботы связала Этна. В комнате стояла больших размеров бадья, наполненная горячей водой. От неё приятно пахло травами. Домом…

Вдохнув полной грудью, лиса улыбнулась. Она присела на край бадьи, придерживая одной рукой шаль, чтобы та не соскользнула с плеч, а вторую руку опустила в воду. Листья трав и засушенные лепестки цветов, которых уже не встретишь в это время года, плавали на поверхности и слегка подкрашивали воду в зелёно-коричневый цвет. Рядом с бадьёй для Кайры оставили свежие рушники, чистую сорочку, мягкие сапожки и кружку с отваром, чтобы спалось лучше и раны заживали быстрее.

Кайра стеснялась своего тела, а потому не позволяла служанкам оставаться рядом с собой и помогать ей с очищением. Только Этне дозволялось входить в эту комнату, когда лиса, сбросив с себя одежду, опускалась в воду. Кайре понадобилось немало смелости, чтобы даже в одиночестве, зная, что в комнате нет никаких зеркал, сбросить сначала шаль – её лиса аккуратно положила на стопки принесённых вещей, а следом – свободную рубаху. Переступив через неё, будто через сброшенную змеиную кожу, Кайра ступила босой ногой в воду и медленно села в бадью.

Объятия воды были тёплыми. Медленно поднимаясь по ногам, они коснулись пока ещё розового шрама на спине. Кайра смотрела на своё отражение в воде – размытое, нечёткое, идущее волнами – и жутко боялась, что увидит в нём своё уродство. Она забылась в счастье и в поиске родного тепла, когда, оборачиваясь лисой, бежала в ночи под бок к Визэру, не думая, что её тень стала почти вдвое короче.

Вода смывала грязь и плохие мысли. Откинувшись спиной на тряпицу, закрывавшую бадью с внутренней стороны, чтобы не ободрать княжне спину грубым деревянным краем, Кайра потянулась за кружкой с отваром, собираясь медленно пить, пока тело греется.

– Ты куда это, дурёха, влезла?

Услышав гневный голос Этны, Кайра с негодованием посмотрела на росомаху, так и не сделав глоток отвара.

– Служанки сказали, что Сэт велел.

До них дошли вести из Элкенволга. Князь возвращался в Стронгхолд, закончив все дела с лосями.

– Живо вылезай, пока беда не случилась.

С рвением, скоростью и силой, которой позавидовала бы молодая девица, Этна подоспела к бадье с водой, прихватила полотенце, чтобы княжна не застудилась, когда выберется из горячей воды, и сама, будто ребёнка, подхватила её под руки.

Кайра растерялась. Она не понимала, что происходит и отчего так беснуется старая росомаха. Неужели служанки так подшутили над ней и сейчас шепчутся и смеются, что лиса им поверила, будто князь желает её видеть?

– Какая? – переспросила Кайра, не торопясь выбираться из воды. Тело её не слушалось. Все мышцы расслабились. Кожа раскраснелась от жара. – Да что может случиться, Этна?

Старая росомаха заругалась, запричитала и так крепко сжала Кайру в объятиях, что лиса ощутила, как странный холодок ползёт по её спине. Опустив взгляд вниз, она увидела не своё уродливое отражение в воде, а алое море, что расползалось от неё. Кровь.

– Почему?..

Кайре стало так страшно, что она оцепенела.

– Давай, иди сюда, – голос Этны стал ласковым, будто у матери. – Не бойся, девочка.

Кайра не поняла, когда слёзы полились из её глаз. Росомаха достала её из воды, поставила на ноги, поспешно завернула в полотенце с колен и до плеч, но лисица всё равно видела, как алые ручейки вместе с водой стекают по её ногам.

– Сейчас исправим, – успокаивала Этна. – Дай Зверь, не поздно.

Придерживая Кайру, она крикнула:

– Лана! Лекаря зови!

Девушка, приставленная к двери следить, чтобы княжне ничего не понадобилось, заглянула лишь на короткий миг в комнату. Заметив кровь, она опешила, но нагоняй Этны поторопил её. Подхватив юбку, девушка побежала что было силы, торопясь успеть к старику за помощью.

– Всё хорошо, – продолжала шептать Этна. – Давай, пойдём ляжем.

Тёплая шаль, которую Кайра так берегла, свесилась с края, шёлковым ручьём соскользнула на пол. Бурые пятна проступили на белом рисунке, запачкав узор снежного Стронгхолда и белую лису, что радовалась приходу зимы.

* * *

Сэт думал о Полозе. Перед его глазами стояла картина не гнусного и хитрого змея, который готов любыми способами заполучить своё, используя какую угодно подлость, а мужчины, который потерял часть себя. Князь невольно вспомнил о времени, когда сам был мальчишкой. Влюблённым мечтателем. Первая любовь стояла перед его взглядом, манила смехом и весёлыми глазами. От неё шло приятное тепло, к которому он хотел бы прикоснуться, но на эти воспоминания, как опрокинутая на холст вода, находили события, от которых картина размывалась и тускнела. Уходила вся радость, вымораживая его нутро слезами, болью и рёвом.

Воины ждали его за воротами Элкенволга. Сэт выходил последним.

– Ну что? Ждём гада, когда высунется, да отрубим змеиную голову? – спросил его воевода.

Сэт пересказал им волю лося ещё в первый день, когда князь предложил им воспользоваться гостеприимством и отдохнуть с дороги. Этот шанс они рассматривали как хорошую возможность. Сколько Полоз пробудет в Элкенволге? Вряд ли доброты лосей хватит на седмицу. Выпрут его из застенок вместе со змеиной свитой, чтобы не переводил чужие запасы.

– Возвращаемся.

Решение Сэта удивило росомах.

– Да как же?..

– Нечего нам здесь делать, – князь стоял на своём, ничего не объясняя.

Ошеломлённый воин смотрел ему вслед. Его руки горели от желания отомстить змеям или с кем-то подраться. Но старый воевода пригладил усы, усмехнулся. Смотря на князя, он, казалось, единственный понял, что произошло.

Сэт забрался в седло лошади, развернул её в сторону дома. Воин выскочил впереди него, перегородил дорогу, хватая лошадь под уздцу.

– Да можно ли так, княже?

Сэт смотрел на него сверху, но не торопился с ответом и не выдёргивал поводья из рук наглеца.

– Сколько наших полегло в Ракашаасе. Скольких он ещё отравит своим ядом, коли дать ему снова схорониться? Да не простит он нам свои потери. Не откажется от власти, князь! Не будет у нас другого шанса, а что коли…

– Коли хочешь помахать кулаками, – прервал его Сэт, – я спешусь и помахаемся, а нет – так не преграждай дорогу. Я сказал, что все дела здесь закончены. Полоз заплатил за кровь.

– Да как же…

Сэт толкнул кобылу под бока, и лошадь пошла по дороге. Следом поехал воевода, неодобрительно качнул головой, глядя на молодого воина.

– Возвращаемся домой, сынки! – бодро крикнул он через плечо и затянул весёлую песню про Марфу, что встречала семерых.

* * *

С холма виднелся родной Стронгхолд. Грусть и сожаления развеялись. Сэт улыбнулся, вспомнив, что ждёт его дома. Горе Полоза напомнило ему, что дома есть женщина, которая ему не безразлична, и пусть катятся к Злыдням все лживые слухи. Пусть злобные языки завяжутся в узлы. Он знал, что чувствовал, когда слышал её смех. Знал, как билось сердце в груди, когда думал, что потерял её в крепости Змея.

Он свистнул, пустил лошадь галопом, не желая медлить ни мгновением больше. Он хотел увидеть Кайру, но никак не ждал, что его по возвращении встретит взволнованная и испуганная служанка. Она не успела ничего толком сказать, как Сэт посмурнел.

От радостной улыбки, которую в последние годы видели редко, не осталось и следа. Князь росомах спешился и быстрым тяжёлым шагом вошёл в дом.

За скрипом половицы он слышал девичьи всхлипывания из хозяйской одрины. Слышал, как служанка со всем старанием скоблит пол. И как Этна шепчет слова утешения. Нутро князя вновь окатило холодом, и дурное предчувствие защекотало его ножом под рёбра. Он помедлил на пороге, прежде чем сделать шаг, будто мальчишка, что испугался дикого зверя. Он боялся того, что увидит.

Шагнув в комнату, Сэт заметил Кайру, перепуганную едва ли не до смерти. Она вжималась спиной в изголовье кровати. Лицо её было бледным, губы сухими и потрескавшимися. Глаза заплаканными. Губы лисицы дрожали будто осенний лист на ветру от постоянных всхлипываний и громких рыданий. Этна сидела на краю кровати рядом с ней, обнимала её за плечи, шептала на ухо ласковые слова, но Кайра её не слышала. Она не могла отвести взгляда от изножья постели.

Сэту стало не по себе. Он опустил взгляд и заметил простыни, залитые кровью. В ногах княжны возился лекарь, ловко орудуя иглой. Князю не хватило духу спросить, что произошло, но его присутствие заметили. Кайра вся затряслась от страха и обомлела. Этна перестала шептать. Старый лекарь выпрямился. Он заворачивал в тряпицу щенка росомахи. Слишком крохотного, чтобы сделать свой первый вдох.

Князя охватила ярость.

Не сказав ни слова, он развернулся и поторопился оставить и одрину, и дом. Этна побежала за ним, схватила за руку, дёрнула на себя.

– Постой, князь!

Он выдернул руку.

– Да стой же ты! – Забывая, кто перед ней, она вновь дёрнула его с такой силой, что Сэт развернулся. Серые старческие глаза смотрели на него с гневом и грустью. И было в них материнское разочарование. – Не виновата девчонка. Не знала она. Служанки подстроили, а она, дурёха, сама им помогла, – как на духу выпалила нянька, всё ещё надеясь, что Сэт возьмёт себя в руки и вернётся в комнату к жене.

В глубине души Сэт это понимал. Он выслушал росомаху, посмотрел через её плечо в сторону одрины. Он слышал неприятное «скряб» – служанка старательно тёрла пол, чтобы в хозяйской комнате не осталось ни единого пятнышка крови.

За дверью раздался такой грохот, что Сэт забыл о девушке и оглянулся.

– Туда нельзя! – услышал он голос воина.

С боем в дом ворвался, едва не споткнувшись о порог и не упав, княжич медведей. Он был напуганным, казалось, не меньше Этны, и таким же обеспокоенным. Он знал. Новости о том, что случилось с Кайрой, дошли до него, и теперь молодой медведь рвался любой ценой оказаться рядом с девушкой.

Воин поймал его, болезненно скрутил руки за спиной, не щадя раненое плечо медведя, но боль не отрезвила княжича.

– Тебя здесь только не хватало! – зло прикрикнула на него Этна.

– Я должен её увидеть!

Визэр будто не замечал Сэта. Он не смотрел ни на кого другого, только на дверь, ведущую в комнату, откуда служанка выносила окровавленные тряпки.

– Отпусти его, – приказал Сэт.

Этна растерянно посмотрела на князя, не найдя слов.

Воин, сомневаясь, разжал руки. Медведь коротко кивнул Сэту в качестве благодарности, а сам ринулся в комнату к девушке.

– Сэт… – Этна посмотрела в спину князю.

– У неё есть кому о ней позаботиться.

Князь вышел за порог. Вдохнув полной грудью, он почувствовал, как воздух обжигает его лёгкие. Сердце в груди билось, сжималось и болело.

Так Зверь наказывал за то, что он отнял любимую у Полоза?