Трудно быть Дедом Морозом

30

Лена

Моя квартира была двухкомнатной. В большой комнате когда-то обитали мы с Борисом, а теперь спала я, а в маленькой располагалась Настина детская. Двери нигде не закрывались, и разумеется, я понимала, что мы с Владом рискуем. Настя легко может проснуться и побежать ко мне. Хотя нет, не легко — она редко вставала по ночам, тем более когда недавно уснула. Но если вдруг сегодня встанет, я точно поверю, что закон подлости существует. Как и новогодние чудеса, если судить по моему переносу в мешок под ёлку Влада.

Дверь мы прикрыли. Замка на ней не имелось, то есть защита от маленьких девочек не совсем надёжная, но уж чем богаты…

Влад подвёл меня к дивану, усадил на него, сел рядом, а затем тут же поцеловал, не говоря ни слова и не спрашивая разрешения на подобные наглые действия. На мгновение в моей голове вспыхнула мысль — я же ночью выглядела по-другому, неужели он может вот так подряд целовать разных женщин?! — но она быстро исчезла, напрочь снесённая порывом охватившей нас страсти.

После того, как мы пришли домой, я переоделась, чтобы не ходить по квартире в джинсах и свитере, и теперь на мне был домашний костюм из мягкой вискозы. Длинные брюки с узором из золотых листочков и кофта с мелкими пуговицами. Я обычно стягивала её через голову, но Влад ведь этого не знал… И после того как мы потратили несколько минут на долгий головокружительный поцелуй, Влад опустил меня на подушку, а сам принялся расстёгивать пуговицы.

Они были мелкие. Очень. Влад, пыхтя, ковырял-ковырял первую, пытаясь вытащить её из разреза, но пуговица сопротивлялась, не желая расставаться с насиженным местом. Я наблюдала за ним из-под ресниц, млея каждый раз, когда Влад задевал ладонью мою грудь, вздыхала и ждала, когда он наконец потеряет терпение, однако мой начальник явно был не из нетерпеливых.

И постепенно пуговицы начали поддаваться.

Первая, вторая, третья… После четвёртой Влад, победно улыбнувшись, распахнул кофту пошире, а затем опустил ткань лифчика, обнажая грудь, и прижался губами к вершинкам. Сначала к одной, после ко второй, и каждую погладил языком, всосал в рот, оставляя на коже влажный след. Это оказалось столь остро и чувствительно, что я моментально заёрзала по дивану от нетерпения и желания получить больше.

Удивительно, но моё полураздетое состояние действовало на меня гораздо сильнее обычной обнажённости. Может, потому что голая я изрядно стесняюсь, хотя ночью стеснения не было… Но подобное тоже можно причислить к новогодним чудесам.

Влад стянул через голову свитер. Под ним была рубашка, и вот её расстёгивала уже я — не торопясь, с толком и расстановкой, по одной пуговице. После того как очередная пуговица была покорена, я гладила обнажившийся участок кожи ладонью, подавалась вперёд и целовала его. А Влад… о-о-о! Он находил мои губы, спускался с поцелуями к шее, и вновь — сладко терзал грудь, обводя языком навершия, ставшие острыми, как пики, и безумно чувствительными. Каждый раз, когда он касался меня там, мне чудилось, что я сейчас взорвусь от удовольствия. Я была на грани, и Влад это понимал — ему было приятно, что я настолько хочу его, я видела это по его глазам. И сам он хотел ничуть не меньше…

В конце концов рубашка тоже была снята, и я, зацеловав торс Влада и вызвав у него хриплый чувственный смех, потянулась к ремню на джинсах. Думала, что раздевание и в этот раз будет медленным, но Влад, зашипев сквозь зубы что-то особенно возбуждающее, сам расстегнул ремень и спустил джинсы вместе с трусами. Сразу. Правильно, чего мелочиться?

Отодвинув одежду ногой, чтобы не мешала, он предстал передо мной — сильный, красивый, безумно притягательный… Конечно, не дотронуться я не могла. И не только руками, но и ртом.

Дальше мы оба погрузились в совместное сумасшествие. Я открывала рот и двигала губами и головой, Влад, чуть постанывая, совершал ответные движения бёдрами, глядя на меня сверху, как на чудо… Очень желанное, но очень порочное чудо. И я уже готовилась к тому, что сейчас Влад достигнет вершины своего наслаждения, но этого не случилось. Точнее, случилось, но позже.

— Стой, — то ли прошептал, то ли прохрипел он. Я замерла, и Влад, погладив меня по щекам, медленно освободил мой рот, чтобы затем повалить на диванные подушки и, уткнувшись лицом мне в грудь, стянуть одной рукой мои домашние штаны и бельё. Я задёргала ногами, помогая поскорее сбросить мешающую ткань, раздвинула бёдра… и застонала, когда Влад заполнил меня сразу целиком.

Гонка была недолгой — он был слишком возбуждён, чтобы долго сдерживаться. Но и я, как оказалось, тоже была готова… И как только Влад замер и затрясся, пронзая меня в последних немного судорожных движениях, я и сама ощутила, что погружаюсь в удовольствие, как в чистую воду, а под веками то ли цветы расцветают, то ли звёзды взрываются.

Я была счастлива.