Трудно быть Дедом Морозом

8

Владимир

Хорошие всё-таки глюки. Всегда бы такие были. Видимо, это новогодняя прерогатива, а завтра вернётся скучное настоящее, в котором лучший друг предал, а сестра укатила в Турцию и даже не звонит. Каждый день Владимир сам ей набирал — волновался. Таня хихикала, говорила, что зря он переживает, что у неё всё замечательно, и на сутки тревога отпускала. Потом, правда, возвращалась. А Таня вот за него совсем не волновалась… Может, потому что не она его вырастила, а он её?

В любом случае было обидно. Да, ребёнок вырос, решил отпочковаться от старшего брата, но нельзя же так. Звонила бы хоть…

Про Олега и говорить нечего — а лучше даже и не думать, чтобы не портить себе настроение. И так придётся возвращаться в реальность, когда этот прекрасный глюк закончится.

Но пока… пока надо взять отсюда всё, что только можно и нельзя. Чтобы потом было, о чём вспоминать тяжёлыми одинокими днями.

Рука у Лены, которая на самом деле не Лена, но это и неважно, была тёплой и мягкой, какой-то уютной — хотелось поскорее прижать её к щеке. Владимир и не стал сдерживаться, и как только они добрались до спальни, поднял ладонь девушки и коснулся её щекой. Улыбнулся, когда Лена сразу взволнованно задышала, слегка порозовев, и будто обожгла его пылким взглядом. Почти таким же, как у той Лены — только более земным, что ли… Та Лена смотрела на Владимира, как на небожителя, а эта — совсем нет. Эта Лена знала, что он обычный человек из плоти и крови.

Его футболка полетела на пол первой.

За ней — её ночная рубашка, под которой оказались только трусики. Владимир сразу сглотнул и сжал руки в кулаки, сдерживаясь, чтобы немедленно не дотронуться до призывно торчащей небольшой груди, обхватить её ладонями, примеряясь к размеру — наверняка идеально поместится, — поиграть с розовыми горошинками сосков.

Нет, это потом. Сначала всё-таки…

Да, Лена была согласна с его идеей, и когда Владимир шагнул вперёд, чтобы поцеловать её, маняще раскрыла губы. Перед тем, как закрыть невозможно-синие, как морская вода, глаза, она сверкнула на него полным чувственного томления взглядом — и Владимиру показалось, будто он попал внутрь солнечного луча, яркого и тёплого, ласкового, но порой и жгучего. Но в любом случае — живительного…

Поцелуй Лены дарил жизнь и возносил к небесам. Заставлял забывать все горести и печали, верить в чудо и ждать от судьбы настоящих подарков. Может, всё ещё действительно может быть хорошо? Несмотря ни на что — может…

Губы девушки словно танцевали удивительный танец, и пусть музыки не было, Владимиру чудилось, будто на самом деле она есть. Нежная, певучая, невероятная, дарящая покой и любовь, бесконечно прекрасная — он почти слышал её у себя в голове. Что ж, неудивительно — глюки они и есть глюки… Какие замечательные глюки!

Лена обвила руками его шею, зарылась пальцами в волосы, простонала что-то, а потом, совсем осмелев, опустила одну ладонь и почти нагло просунула её за пояс его домашних штанов. Будто бы намекая, что не против форсировать ситуацию.

— Давай не будем торопиться, — прошептал Владимир, на мгновение отрываясь от медовых губ его прекрасного подарка. — До утра у нас много времени…

— Да-а-а, — протянула Лена, вызвав у Владимира этим полустоном дрожь во всём теле, и прижалась голой грудью к его торсу. Руку из-под штанов так и не вытащила, нахалка… Даже чуть опустила, и Владимир почувствовал, что штаны вместе с трусами поехали вниз.

Нетерпеливая она всё-таки. Но ладно, раз она настолько хочет раздеться полностью, он исполнит её маленькое желание.