Трудно быть Дедом Морозом

7

Лена

Мне казалось, что в шампанском сегодня разлито чудо. Именно оно заставляло напиток пузыриться, щекоча нёбо и язык, растягивало губы в улыбке, именно благодаря ему мне было настолько хорошо. Даже вкус словно был более ярким, отчётливым — его хотелось смаковать, как невиданный деликатес. И я наслаждалась каждым глотком, совсем не ощущая опьянения. Неудивительно, я же столько всего съела…

— Конфеты! — вдруг вспомнил Владимир, встал и отправился к одному из шкафов. Достал оттуда запакованную коробку, вернулся ко мне за стол, резким движением снял плёнку, открыл крышку…

И по кухне поплыл дивный аромат шоколада.

— Иногда мне кажется, что в Новый год шоколад вкуснее, чем в другое время года, — пошутила я, хватая одну из конфет. Откусила и зажмурилась. Боже, я в раю! Шампанское, конфеты, мандарины. Теперь для счастья мне не хватает лишь этого мужчины, который сидит напротив.

— Вполне возможно, — улыбнулся Владимир, глядя на меня с таким выражением, что я сразу поняла: он думает о том же, о чём и я. — Волшебное время, волшебный вкус у всего. А ты с кем собиралась встречать Новый год? Я имею в виду до того, как попала ко мне сюда.

— Я собиралась лечь спать, — засмеялась я. — Уложила дочь…

Я осеклась. Нет, я порой всё-таки слишком много болтаю!

— У тебя есть дочь? — заинтересованно сверкнул глазами мой собеседник. — Надеюсь, мужа нет? А то я буду чувствовать себя виноватым, пусть даже это и глюк.

— Мужа нет, только дочь.

Владимир показательно вытер со лба несуществующий пот, и я фыркнула. Смешной!

Обожаю его.

— А дочке сколько? Маленькая ещё, наверное?

— Четыре.

— Маленькая, — кивнул мой начальник. — Подарки под ёлку ты успела положить? Прежде, чем уснула.

— Конечно, успела!

— Отлично.

— А то ты чувствовал бы себя виноватым? — уколола я Владимира с лукавством, и он настолько заразительно и искренне засмеялся, что у меня вновь моментально что-то сжалось в животе. Но теперь уж точно не от голода!

— Именно!

Я посмотрела на его улыбку и решила спросить то, что никогда не осмелилась бы узнать в реальности — но у нас же тут совместный глюк, значит…

— А ты был женат?

— Почему — был? Вдруг я и сейчас женат?

— Нет, тогда я бы уже лежала у порога без волос и с выцарапанными глазами. Или нет! Я бы лежала в мешке. По частям!

— Это точно, — пробормотал Владимир, и его улыбка слегка померкла. — Я был женат, да. Много лет назад. Но моя прекрасная жена ревновала меня…

— К другим женщинам?

Я вполне её понимала: у Кузьмина такие внешние данные, что не ревновать было бы странно.

— К ним тоже. Но в основном она ревновала меня к Тане.

— К кому?!

Честно, я чуть со стула не свалилась!

— К Тане. О-о-о, — Владимир поднял глаза к потолку, — это было феерично. Они воевали за меня, как за ценный трофей. Жена ревновала к Тане, Таня — к жене, а я едва не свихнулся за те пару лет, что пытался установить мир в семье.

— В конце концов Таня победила, — заключила я, и он кивнул, пожав плечами.

— Угу. Ну, её можно понять — кроме меня, у Тани никого не было. Я заменял ей и отца, и мать, а тут какая-то непонятная тётя пришла и отнимает время у любимого брата. Будь моя жена другим человеком, возможно, она нашла бы подход к Тане, но… Это был классический вариант поговорки «нашла коса на камень». Ноль мудрости, ноль понимания у обеих. Я не выдержал, когда жена заявила мне на полном серьёзе, что Таню пора отправлять в приют, хватит с ней нянчиться. В общем, с тех пор я как-то не заводил серьёзных отношений. Решил, что ещё одну часть Марлезонского балета я не выдержу.

Замечательно. Значит, сестра Владимира лишила его шанса на семью… Да, не специально, конечно, но тем не менее.

— Может, ты хотя бы теперь… — начала я, но он не дослушал.

Встал и подал мне руку.

— Пойдём? — предложил, глядя с таким горячим трепетом, что не осталось ни одного сомнения, чем мы сейчас будем заниматься.

Но я не так, чтобы очень возражала…