Ты для меня?

Глава 9

Рвать и метать! Крушить и терзать!

Других эмоций, и желаний у Леры в данный момент не возникало. Всю свою боль, всю горечь, стыд и обиду, девушка обратила в гнев.

Первобытный. Дикий. Неистовый!

Не привыкать. Так легче. Легче!

Гораздо проще, прикрыть истинное состояние агрессией. Однажды, ее подсознание уже выработало такой вот защитный механизм. Теперь же, дело привычки. Всего лишь, нужно запустить его.

Если не хочешь свихнуться от боли — разозлись!

Руки прямо чесались, от желания расцарапать его наглые глазенки.

Как посмел, прикоснуться к ее губам своим лживым ртом? Как посмел трогать ее…везде, ласкать, имея при этом отношения с Алиной? Как посмел говорить вещи, от которых она текла, как заправская шл*ха, и ничего уже не соображала?

Ох, казалось из-за бушующей внутри ярости, Лера была способна воспламенить атмосферу! Самобичевания не обошли стороной. Себя в случившемся девушка винила не меньше.

Позволила, овца! Сама позволила!

Едва выскочила из подъезда, обуваясь на ходу, побежала в соседний двор.

Шансы, что Герман бросится за ней следом, имея под рукой столь горячую и готовую на все прислугу, были ничтожно малы.

Но раз в год, как известно, и грабли стреляют.

А к встрече с ним готова не была. Усевшись на скамейку, укрытую в зелени кустарника, у самого неприметного подъезда, дрожащими пальцами извлекла из сумочки телефон.

Такси приехало, на удивление, быстро. Стоило расположиться на мягких задних креслах, вполне приветливый поначалу водитель, заметно насторожился.

— Девушка, на Вас напали?

— Нет, — такой же, настороженный ответ, — с чего Вы взяли?

— Взъерошенные волосы, распухшие губы. Кровь на лице…

— Ах, это! Переволновалась. Кровь носом пошла.

— Уверены, что не нужно вызвать полицию?

— Конечно! Единственное, что мне нужно — попасть домой!

— Как скажите, — сдался мужчина, поворачивая ключ в замке зажигания, — но, на Вашем месте, наказал бы ублюдка!

— О, я накажу! Не сомневайтесь! — Вежливо улыбнулась. — Не найдется ли, у Вас влажной салфеточки?

Спустя каких-то двадцать минут, Спирина распахнула дверь особняка Давыдовых. Настенные часы показывали, без четверти двенадцать.

Обычно, в это время было уже совсем тихо, и в доме горел приглушенный свет. А семейство разбредалось, каждый по своим комнатам.

Но, не сегодня!

Яркое освещение, едва ни ослепило ее, после темной улицы. Из гостиной доносился смех, и оживленные голоса. Лера отчетливо слышала и работающий телевизор. Разувшись и бросив сумочку на комод, на носочках двинулась к источнику шума. Увиденная картина заставила умилиться.

Давыдовы смотрели хоккей!

Даже, Маргарита Алексеевна держала в руках российский флаг.

Чего уж говорить о мужчинах! С яркими шарфами. В смешных шапках. Это было так по-домашнему, так уютно и мило, что ее губы непроизвольно растянулись в улыбке. На какие-то доли секунды. Ровно до того момента, как взгляд скользнул чуть влево. На красивое, напоминающее формой трон, кресло.

Сердце ухнуло в груди, заставляя замереть от ужаса.

Какого черта? Как он оказался здесь, еще и раньше нее? Ладно, уж там! Почему вообще приехал и со своей девушкой не остался?

Валерия вздрогнула, подобно ужаленной за мягкое место, столкнувшись с непроницаемым взглядом Германа. Тот, восседал в расслабленной позе, закинув стопу правой ноги на колено левой.

Цезарь — переросток!

Со скучающим видом наблюдал за происходящим, и неторопливо потягивал ароматный, пахнувший на весь дом, кофе.

Даже здесь выделился, сволочь! Ни шарфика на нем, ни флага! А как же, семейные ценности? Как дух соревнования?

— Не понял! — Надменно вскинул подбородок, изображая крайнюю степень удивления. — И где это, гости столицы, шляются в столь поздний час?

Гости столицы, значит? Шляются, значит! Ну, мужик, ты попал!

На языке вертелось очень много вариантов ответа. Колких и беспощадных. Однако его фраза привлекла к ней внимание остальных членов семьи. Что, собственно, и спасло Давыдова от гневной тирады!

— Ходила на свидание. — Одарила мужчину невероятно нежной улыбкой. Аж, скулы свело от стараний. — Всем добрый вечер!

— Добрый, милая!

От просмотра матча отвлеклась только Маргарита Алексеевна. Что до Станислава Юрьевича и Глеба — казалось они, вообще не дышали. И не моргали! Лишь, руками помахали, в знак приветствия, даже не глядя в ее сторону.

Тьфу, ты! Что отец, что сын!

— Есть хочешь? — Оживилась женщина. — Сейчас, ужин разогрею.

Замотала головой, в знак протеста. Есть хотелось, но не настолько, чтобы гонять хозяйку после тяжелого рабочего дня.

— Нет-нет! Спасибо. Поздновато для ужина.

— На свидании перекусила? — Не удержался от шпильки Герман. — Или, кавалер оказался скуп, и тебе ничего не перепало?

Ох, как же ей захотелось стереть эту насмешку с его лица. Убрать из голоса столь надменный тон. Кровь закипела в венах, сметая все грани дозволенного.

Нетерпеливо облизала пересохшие губы:

— Я сказала, что не голодна, Гера!

Он ненавидел такое сокращения своего имени. И она это знала.

Вот и сейчас, виду вроде не подал, но взгляд, однозначно изменился. Появилось легкое раздражение. Хищный прищур. Понял, что сделала это намеренно!

Медленной, чувственной походкой, Лера двинулась прямо к нему.

Все в том же платье. Все так же, без нижнего белья.

Да!

Была готова поклясться, что именно об этом мужчина думал, исследуя ее фигуру. Уже, далеко не беспристрастно, или же отстраненно.

Ненасытно. Лихорадочно! Жадно.

Его рука, крепко сжимающая фарфоровую чашку, так и замерла на полпути. Лера приблизилась вплотную. Их колени соприкоснулись. Девушка, настойчиво игнорировала грозное выражения его лица.

— А вот, от кофе не откажусь!

Поражая наглостью саму себя, склонилась над слегка опешившим мужчиной, и сделала пару крупных глотков из ЕГО бокала.

Чего только не сулил сей ополоумевший взгляд!

Живо представила, как он в ярости разбивает стакан о стену, и, припечатав ее к ней же, набрасывается с жарким поцелуем.

Но, нет! Здесь она в полной безопасности.

И эта безнаказанность окрыляла.

Состроила гримасу отвращения:

— Фу, горький! Без сахара! Ну, и дрянь. — Тяжелый, театральный вздох. — Придется, сварить себе другой. Сладкий!

Спирина специально сделала акцент на последнем слове. Оно причиняло ей боль. Не должно было. Нет. Но, причиняло.

Ведь, именно так назвала его Алина, встречая на пороге, в чем мать родила!

Взгляды схлестнулись, и все на свете перестало существовать.

Ее — злой. Бросающий вызов. Его — тяжелый. Подавляющий. Сулящий неминуемую расплату.

Развернув чашку той стороной, где она прикасалась к ней губами, мужчина облизал фарфоровый ободок кончиком языка. Еле заметно. Не разрывая зрительного контакта. Словно предупреждал — если захочу, поглощу тебя всю. Без остатка.

Леру бросило в жар. Герман же, залпом осушил ароматный напиток, и, пользуясь секундным замешательством, всучил ей пустую кружку.

— На ночь сладкое вредно, девочка. Зубки испортишь. — Насмехающийся тон. Хриплый голос. — Вымой!

Стоп! Что?

— Повтори-ка?

Свободная рука сжалась в кулак, мечтая приземлиться на его челюсть. Проследив за ее реакцией, он расплылся в довольной улыбке:

— Все равно на кухню идешь, Мелкая! Не вредничай.

— Вовсе нет. Я иду наверх.

— Я сказал — ты идешь на кухню! И идешь туда — быстро!

Лера оскалилась, под стать ему. Хищно.

Что ж, если хотел довести ее до белого каленья, то своего определенно добился.

Ее трясло, как сумасшедшую!

Что делает, уже не соображала. Продолжая сверлить Давыдова испепеляющим взглядом, медленно разжала пальцы, выпуская чашку из рук. И сделала это демонстративно! Он понял…

Словно в замедленной съемке, тончайший фарфор приземлился на пол, рассыпаясь на тысячи осколков.

— У-п-с! Попутался, дорогой — я тебе не прислуга!

Едва успела договорить, Герман вскочил на ноги. От ярости побледнел. Не контролируя более свою силу, схватил ее за талию, и притянул к себе, причиняя легкую боль. Навис, опаляя рваным дыханием. Запах кофе и сигарет проник в ноздри. Курил? Неужели, за нее переживал?

Самой вздохнуть удавалось с большим трудом. От его взгляда, ноги подкашивались. Не желая уступать, мертвой хваткой вцепилась в тончайшую ткань мужской рубашки. Впилась острыми коготками в бугрящиеся мышцы.

— Где я сказал тебе быть? — Заорал, во весь голос. — Где сказал ждать? Да я чуть с ума не сошел, не обнаружив…

— А я не обязана…

— Не вынуждай меня. — Прервал грозно ее возмущения. — Я могу быть очень плохим, Лера! Ты не в состоянии представить, на сколько!

— О, так ты до этого был хорошим?

— Да! Я, бл*дь, был очень хорошим!

— Заткнитесь, уже!

— Отставить, шум!

Одновременно рявкнули — да так, что уши заложило — Глеб и Станислав, явно намекая, что они им мешают. Только сейчас осознав, где находится и что творит, Герман шарахнулся от нее, как от ядовитой кобры.

Прекрасно!

Лера не возражала. Жадно втянула в себя воздух, пытаясь отдышаться.

— Господи! — Подала голос Маргарита Алексеевна. — Еще из-за ерунды всякой, мне тут подеритесь! Лера, кофе на плите. Еще горячий. Я Герману варила несколько минут назад.

Как же стыдно-то стало. Щеки запылали. Не знала, куда глаза спрятать.

— Извините, за сервиз…сейчас все уберу.

Женщина окинула ее внимательным взглядом. После, переключила внимание на сына. Нахмурилась.

— Дети…все хорошо? Мне кажется, или дело, совершенно не в кофе?

— Тебе кажется, мама!

— Все в порядке!

Пришлось поддержать Германа.

Временно.

При взгляде на мужчину, в душе вновь поднималась злость. Но здесь, при свидетелях, она не могла сделать ничего. Поэтому, пулей вылетела из гостиной, за совком и веником. Как только мусор оказался убран, пожелав всем спокойной ночи, медленным неторопливым шагом, Лера поднялась наверх.

Он шел за ней. Знала. Чувствовала.

Каждый волосок тела реагировал на этого мужчину.

— Больная! — Зашипела в пустоту.

Как только, уходила злость, Лера становилась слабой. Уязвимой. Но, пока она пребывала под действием адреналина, равных ей, в храбрости не существовало

Проучить! — Навязчивой идеей пульсировала в голове не выплеснутая ярость. Проучить. Такой же, как Леня! Проучить.

Услышав уверенные шаги за спиной, остановилась. Развернулась, встречая лицом к лицу.

Герман замер в нескольких метрах от нее, и сердце гулко билось в груди.

Опасно. Только не потерять над собой контроль.

Под его тяжелым обжигающим взглядом, завела руку за спину, и демонстративно расстегнула молнию, оголяясь до пояса. Девушка знала, что ему нравится. У нее был, действительно красивый комплект…нижняя часть которого все еще находилась в его кармане. И это, наверняка, сводило мужчину с ума.

Давыдов так и стоял, пожирая ее глазами. Дышал все тяжелее и тяжелее, с каждой секундой. Но, ничего не предпринимал.

Подвох чувствует! Черт! Черт!

Пошла на крайние меры. Уставилась на мужскую ширинку, жадно облизывая губы. Его таз рефлекторно качнулся вперед, будто мечтая о ее ласках.

Герман был готов, и тверд. И никакая одежда на свете, не могла бы скрыть данный факт.

Нужно сломить. Добить! Растоптать!

Сократила расстояние сама. Встав на цыпочки, обвила руками его крепкую шею и прильнула к порочным губам.

Он ответил не сразу. Будто, не верил. Сомневался. Спустя несколько секунд сдался, и с мучительным стоном, стиснул ее в своих руках. Задрал наверх лифчик, полностью оголяя нежную грудь. Жадно сжал.

Герман сходил с ума, от вожделения, а внутри нее разрасталась, все больше и больше, холодная пустота.

Такой же…такой же!

— Мелкая…ты отравляешь разум, — жарко шептал, с остервенением исследуя ее тело, — дурманишь…

— Тр*хни меня!

Произнесла, маскируя страстью, накатывающее отчаяние.

Давыдов зажмурился, восстанавливая дыхание. Зашипел, громко выпуская из себя воздух.

— Повтори! — Гортанно. До ужаса, хрипло.

— Тр*хни же меня, наконец! — Повторила на автомате. Дрожащим голосом. И дрожал он, вовсе не от возбуждения.

Герман сорвался. Крыша поехала! Она, прямо слышала хруст шифера!

А нет, с таким звуком рвалось на ней платье.

Еще секунда, и он увидит ее тело. Все ее тело. Не частями!

Мужчина достаточно сосредоточился на ней, чтобы уже не думать о себе.

Пользуясь моментом, просунула ладошки в передние карманы брюк. Все выглядело так, будто она хотела прикоснуться к его плоти.

Но, ведь…и правда хотела! Нет. Нет!

Мужчина, даже зарычал, в предвкушении. Нащупав в одном из карманов свои трусики, осторожно вытянула их наружу.

Дело было сделано. Все остальное произошло за считанные секунды.

Ее взгляд резко изменился, становясь холодным и расчетливым. Лера оттолкнула его от себя, что было сил. Не составило труда — Герман не ожидал подобного поворота событий. Не мешкая, влепила ему смачную и очень звонкую пощечину. Столь сильную, что рука заломила от обжигающей боли. Замахнулась на вторую, но на этот раз, мужчина среагировал молниеносно, и уклонился.

Его взгляд был диким. Ярость и похоть плескались в нем вперемешку.

— Ненавижу! — Прошипела ледяным голосом. — Ты заставил меня почувствовать себя шл*хой! Считай, что твои старания я не оценила! И ни одного воспоминания о сегодняшнем вечере тебе не оставлю!

Подтверждая свои слова, продемонстрировала «выуженные» из его кармана трусики. Герман, наконец, вышел из оцепенения, и ринулся в ее сторону.

Мрачно и грозно. Намереваясь воздать по заслугам. Девушка, хвала небесам, оказалась проворнее. Прошмыгнув в свою комнату, быстро повернула ключ на два оборота.

Прямо по косяку и сползла. Ее не просто трясло. Ее так колотило, что конечности не слушались!

Балкон!

Вспомнила, как раз вовремя. Практически, перед носом Давыдова, закрыла и эту дверь. Он выглядел так, будто готов снести ее с петель. К чертовой матери. Еще бы…

С ненавистью взирая на мужчину, окончательно сняла задранный донельзя, бюстгальтер. Отбросив нижнее белье в сторону, поправила на себе подранное многострадальное платье.

Понимая — ничего ему уже точно «не светит», Герман указал на окно. Замешкалась на секунду, а потом откинула форточку, на самый минимальный угол.

Теперь, они могли друг друга слышать.

— Тебе не сойдет это с рук, Мелкая.

— Уже сошло!

— Я не из тех, кто просит, девочка. Я прихожу, и беру свое!

— Как и я! — Рявкнула, упирая руки в бока. — Тоже мне, гладиатор, хренов!

— Пока есть шанс все исправить, открой эту чертову дверь. Просто, поговорим.

— Ага! Ищи дуру!

— Согласен. Ситуация вышла дикая. Я могу объяснить. Не обязан. Но, хочу расставить все точки над «i».

— Избавь меня, хотя бы от этого. — Устало потерла виски. — Объясняй вон…Алине своей.

— С чего это я должен ей что-то объяснять? — Герман нахмурился. — Ты что-то путаешь.

— Иди спать, Гера!

В горле встал ком. Еще чуть-чуть, и разревется. Такой же…

— И…не изменяй своей девушке. Это…знаешь ли, не красит мужчину. Если ты, конечно…таковым себя считаешь!

На его скулах играли желваки. Давыдов пытливо вглядывался в ее лицо. И было в этом взгляде что-то такое, от чего сердце в груди сжималось. Вопреки здравому смыслу, так хотелось броситься в его объятия, и забыть обо всем.

— Он изменял тебе!

И, ведь не вопрос. Утверждение!

Отшатнулась, как от ответной пощечины.

Хватит! Стоп! Поздно…

Не справилась с эмоциями. Резко, с каплей агрессии, стерла сбежавшую по щеке слезу. Только не при нем. Унизительно!

— Лера, впусти меня. Не трону! Только, успокойся. — Послышался звук глухого удара. — Не плачь…Бл*дь!

Сумасшедший! Кулаком по стене ударил.

Девушка насухо вытерла лицо.

Все в прошлом. Просто, навеяло…

Подошла вплотную к двери. Провела пальчиком по стеклу, медленно очертив контуры его губ.

— Герман, — выдохнула, почти заикаясь, — могу я попросить тебя, кое о чем?

— Попробуй. — Пробубнил, неотрывно следя за ее движением.

— Однажды…много лет назад, ты сказал — мы должны забыть. Мы совершили ужасную ошибку. Я забыла! Теперь, твоя очередь. Пожалуйста, умоляю — забудь все, что произошло сегодня!

Давыдов угрожающе ринулся вперед и прорычал, приклеиваясь лбом к стеклу:

— А с чего ты взяла, что у меня получилось, деточка? Увы! Я помню каждую, гр*банную секунду! Каждую! И те воспоминания…изо дня в день…сводят меня с ума!

Испугавшись собственной реакции на мужчину, резко задернула шторы.

Разговор окончен. Хватит на сегодня потрясений!

Горячая ванна с солью и здоровый сон — больше ее организму ничего не требовалось.