Ты для меня?

Глава 32

Желающих набралось достаточно. А если точнее, поплавать захотелось абсолютно всем. Явно не ожидая от родителей подобной прыти, Герман удивленно хмыкнул, и поспешил удалиться. Напоследок, очень посоветовав поторопиться, как бы намекая, что вечер все же, не резиновый. И ждать он никого не намерен…

Спустя десять минут, облачившись в купальник, Лера вышла к бассейну. На сей раз, для успокоения совести, завязала парео на талии. Оказалось, что прибыла она последней, не смотря на весьма ускоренные сборы. Мужчины уже довольно бодро рассекали водную гладь, а Маргарита Алексеевна нежилась в ласковых лучах вечернего солнца, расслабившись на лежаке. Перед ней, на небольшом столике красовались фруктовые коктейли, столь холодные, что даже стекло бокалов запотело. Рот мгновенно наполнился слюной, представляя их насыщенный терпкий вкус. Как раз в этот миг она и была замечена хозяйкой дома, которая лучезарно улыбнулась, и приветливо помахала рукой. Девушка поспешила навстречу, а когда достигла цели, аккуратно опустилась на соседний лежак.

— Угощайся, Лерочка! — Давыдова протянула ей один из бокалов, красно-розового цвета.

Не говоря ни слова, Лера пригубила ароматную жидкость. А едва распробовала, громко застонала, прикрыв глаза от наслаждения.

— М-м-м! Это земляника?

— Не только! — Ответный звонкий смех. — Еще клубника, немного лайма, и лед.

— Божественно!

Их небольшой диалог привлек внимание Станислава и Германа, которые поспешили присоединиться к ним, спешно покинув бассейн. Последний, как бы невзначай, задел ее влажной рукой, и незаметно ущипнул за ягодицу. Взвизгнув, Спирина отпрыгнула в сторону, и возмущенно насупилась.

— Холодный!

— Что-то не устраивает — возьми и согрей!

Его голос звучал весьма…безразлично. Что, само по себе сильно настораживало. Она дара речи лишилась, обескуражено разглядывая совершенно невозмутимого мужчину, и не понимая, шутит он, или же серьезен.

— Чего? — Упрямо вскинула подбородок, желая казаться хоть чуточку выше. Да! Каблуков сейчас очень не хватало. — Каким это образом?

— А как отогревают пострадавшего от переохлаждения человека?

— В горячей ванной?

— Собственным телом.

Щеки вспыхнули небывалым румянцем. Играл! Он с ней играл. Самые настоящие кошки-мышки. Да и как иначе? В присутствии родителей, ничего себе позволить не мог, потому и довольствовался малым — двусмысленными фразочками, вгоняющими ее в краску. Зато, она могла. И непременно воспользовалась шансом, шалея от собственной безнаказанности. Сердце остервенело заколотилось в груди, когда Лера сделала уверенный шаг вперед, сокращая между ними расстояние до минимума. Откровенно говоря, решила нагло подергать тигра за усы. Внутренности стягивались от волнения и трепета в тугой комок. Медленно. Томительно. Однако будучи совершенно уверенной в отказе, заставила себя раскрыть объятия и спокойно выдать:

— Ну, идем! Умрешь еще…

Взгляд Давыдова вмиг стал жестким. Суровым. Предостерегающим. Ни капли того…показного безразличия. Нет! Своего Лера, определенно добилась. Казалось, даже скрип его зубов раздался в полнейшей тишине.

Прекрасно понимал, что на «понт» его берут, вот и злился. Но, данное знание Германа ничуть не останавливало — продолжал жадно таращиться на ее почти нагое тело. Изучать каждый изгиб, точно видел впервые.

О! Он хотел обнять. Очень хотел. Каждый его напряженный вздох говорил об этом. Но, с места не сдвинулся. Упрямый!

— Обойдусь. — Прохрипел вкрадчиво, на полтона тише. — Я живучий!

— А я, вот, не обойдусь! — Воодушевленно загоготал Станислав, угрожающе надвигаясь на свою собственную женщину. — Жена! Согрей-ка меня!

— Ой, отстань! — Попятилась назад женщина, успевшая проворно подняться на ноги. — Фу-у-у! Мокрый, же…

— И тебе намокнуть пора.

— Не вздумай, Стас!

— Р-и-т-у-л-я!

— Пусти!

Но, было поздно. Добравшись до своей жертвы, Станислав Юрьевич вцепился в нее мертвой хваткой. Быстрым движением, под пронзительный женский крик, перекинул через плечо, подобно дикарю. А спустя пару шагов, прыгнул в воду, утаскивая Маргариту за собой. Только вот насладиться подобным зрелищем Лера не успела. Внезапно оказалась припечатана к твердой груди Германа.

Господь милосердный! Как же сильно колотилось сейчас сердце!

От соприкосновения разгоряченной кожи с его прохладной, со свистом выплюнула из себя весь воздух. Точно по щелчку пальцев. По команде. Пользуясь полнейшей растерянностью девушки, Герман быстро и яростно поцеловал ее, при этом больно вцепившись в волосы. Не специально, скорее рефлекторно.

Безумие...

Тот поцелуй длился несколько ударов сердца, но был столь жадным и голодным, что Лера потеряла всякую связь с реальностью. Мозг посылал импульсы телу, и оно реагировало соответственно — чудовищно возбуждалось. Только одна мысль-потребность настойчиво терзала сознание — удовлетворить своего мужчину! Сейчас же!

Как молитва! Как мантра. Как заклинание!

Боже, да она гореть на костре готова, с любимым именем на устах.

Застонав в его порочный рот, впилась коготками в крепкие плечи. Все стало безразлично. Тускло. Серо. Только он оставался цветным. Мужчина четким отточенным движением избавил девушку от тончайшего парео, которое послушно опало на землю, мягко покрывая ступни Леры.

Тогда оба и очнулись, резко отстраняясь и тяжело дыша. Поспешила сделать пару шажков назад.

Держать дистанцию очень важно.

Как раз вовремя — с громкими воплями, из-под воды вынырнула чета Давыдовых. Станислав продолжил играючи топить жену. Та в долгу не оставалась — еще и подленько пощипывала мужа за соски, обороняясь всеми возможными способами.

Валерия невольно улыбнулась, глядя на них. Когда-то, ее родители вели себя точно также. Как малые дети, невзирая на возраст.

Когда-то…

Накатившую волну грусти скрыть от Германа не удалось. Но, и объяснять ничего не хотелось. Он нахмурился:

— В чем дело?

Внезапно раздавшаяся трель телефона, заставила напряженно вздрогнуть. Мобильник Давыдова прямо надрывался, дребезжа на коктейльном столике. Мужчина отвлекся, дабы принять вызов, а у нее появилась минутка. Этого оказалось достаточно, чтобы выровнять дыхание, и взять под контроль собственные эмоции.

— Говори. Тебе того же! Да, я видел. Похвальное рвение…завтра обсудим.

Отключился он довольно быстро, вновь устремляя на нее испытывающий взгляд.

— Кто звонил? — Поинтересовалась, с одной единственной целью — отвлечь мужчину от своей скромной персоны. Да только эффект оказался обратным. Давыдов удивленно вскинул брови, практически гипнотизируя. Тихо и мрачно. Вскоре и сама Лера сообразила почему.

Черт! Прозвучало так, словно ревнивая и слишком сварливая женушка отчитывала мужа за странные телефонные звонки. Кто-кто, а Герман подобных вещей, наверняка, на дух не переносил. Только не с его помешательством на свободе! Впрочем, довольно скоро в своих предположениях Валерия убедилась — мужчина потерял к ней всяческий интерес. Развернулся лицом к бассейну, и крикнул:

— Пап, Аля звонила! Что ты должен был мне рассказать?

Лера едва не поперхнулась собственной слюной, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Горько стало. Очень горько. Однако улыбку на лицо натянула.

Какого черта она ему названивает? В воскресенье! Вот…выхухоль!

— Не знаю! — Отозвался Станислав, прекратив щекотать жену. — По работе? Запамятовал я, что-то…

Конечно, по работе! — Плевался ядом внутренний голос. — Аля-краля!

— Весело!

— Вон, у помощницы моей спроси. — Кивнул на нее Давыдов старший. — Все, что знаю я, знает и она.

— Могу лишь предположить, что дело в последней информационной рассылке по тендерам, — мягко улыбнулась, подходя к краю бассейна. — Помнится, она Вас несказанно порадовала.

Набрав воздуха в легкие, девушка прыгнула в воду. Охладиться сейчас было не просто удовольствием. Нет. Скорее жизненной необходимостью. Мозг тоже имел свойство закипать. И нервы, увы, особой прочностью не отличались.

Вынырнув, обнаружила, что и Герман уже в бассейне.

— Точно! — Спохватился Станислав Юрьевич. — Не хотел тебя лишний раз дергать, пока ты в командировке находился. Новость хорошая, сын. Организаторы изменили правила проведения конкурса. Договорные тендеры теперь исключены. Все прозрачно, и публично.

— Круто! Нам лишь на руку.

— Согласен. У тебя все готово?

— Практически. Пару штрихов осталось.

— Смотри в оба! Нам нужна победа. Крупные госзаказы на дороге не валяются.

— Ты МНЕ это будешь объяснять? — Вспылил на ровном месте Герман. — Муниципальное и бюджетное жилье для детей сирот, и малоимущих семей, это конечно хорошо. Но, сам понимаешь, смета почти нулевая! И я…ума не приложу, что мне из проекта убрать, к чертовой бабушке, чтобы сделать дешевле, но без ущерба качеству! Они хотят дом из воздуха!

— Эмоциями делу не поможешь, сынок. Холодная голова нужна. Или, свежий взгляд. Пусть, Лерочка посмотрит. Может, предложит чего…

— Обязательно, посмотрит. — Мягко рыкнул, привлекая ее внимание. Затем оскалился, и брызнул в девушку водой. — Слышала, мелкая? Завтра, после планерки, жду в своем кабинете. Рассматривать будем!

Спирина даже подобралась вся, под этим взглядом. Насупилась.

— Чего я там не видела?

Расфуфыренную Алину, что ли?

— Уф! — Загоготал. — Ты удивишься.

— Хорошо! — Лишь бы отстал. — А когда тендер?

Ответил на ее вопрос Станислав Юрьевич:

— В несколько этапов, дочка. Через две недели запланирован крупный банкет, на котором друг другу представят всех потенциальных участников. По итогам вечера, каждой организации, с помощью жеребьевки, присвоят порядковый номер. Именно в такой последовательности, всю следующую неделю будет проходить регистрация тендерных проектов. Так сказать, по строго установленной очереди. Если по каким-то критериям, компания не устроит заказчика, ее снимут с конкурса. На этом этапе отсеются многие. Лучшие же, будут допущены до финального отбора — выступления с подробной презентацией своей работы. На все уйдет, около четырех недель. После того, как закончится регистрационный период, участникам предоставят от трех до четырех дней на подготовку презентации. Победителя объявят день в день.

Лера переваривала полученную информацию, затаив дыхание. Все же, несостоявшемуся архитектору в ней, была крайне интересна эта тема. И крайне волнительна. Она любила выступать за трибуной, хвастаясь перед собравшимися людьми, своим детищем. Господи, казалось, будто в другой жизни все было.

— Мелкая! — Присвистнул Герман. — Что за лихорадочный блеск в глазах? Ломка, да?

Пришел ее черед брызгаться. Плесканула от души, прямо в наглое лицо!

Да! Ломка! Но, ему об этом знать не обязательно.

— Ничего подобного. — Прикусила губу. — Просто…представила размах мероприятия.

— Верно. — Поддержал Станислав. — Грандиозный размах. Обещаю, дочка, ты все это увидишь!

— Спасибо!

Внезапно вода вокруг ожила. Забурлила.

Ее испуг прошел быстро, уступая место восторгу. Герман включил гидромассаж! Каждая клеточка тела пищала от восторга, когда Лера попадала под подводную струю, гейзер, или же воронку. Невероятно, но напряженные мышцы очень быстро расслабились под действием пузырьков. Только вот, данное новшество пришлось по вкусу не всем. Станислав Юрьевич недовольно расфырчался, аргументируя свою позицию банальным — старею видимо, и примочек современных не понимаю. А после обратился к жене:

— Рита, я голоден.

— Ты же недавно ел!

— Надоела еда твоя заумная, и порции ресторанные — они для детей придуманы? Я бутерброды хочу. Советские!

— Это…какие? — От изумления, голос Маргариты Алексеевны звучал выше.

— Обычные. Ты меня ими кормила, раньше. Когда у нас денег не было.

— Стас…

Столько нежности было в ее голосе, что Лера невольно улыбнулась.

Вся жизнь, пройденная рука об руку. И в горе и в радости. И в богатстве, и в бедности.

— Как сейчас, помню. Батон, намазанный майонезом с чесноком. А сверху огурчик, укропчик, и шпротина! Эх! Под водочку.

Лера звонко рассмеялась:

— Папа тоже их любит!

— И я не откажусь, — внес свою лепту Герман. — При случае.

— Ну, что, рыбка моя? Сделаешь?

Женщина едва сдерживалась от хохота:

— Сегодня бутерброды ему советские. А завтра что? Ностальгия проснется, и попросишь меня девственность вернуть?

— Да, не проблема, Марго! — Игриво подмигнул супруге. — Я слышал, сейчас зашивают.

— Себе что-нибудь зашей, извращенец! — Давыдова грациозно поплыла в сторону лестницы. На миг оглянулась, зазывая мужчину за собой. — Идем! Кормить буду.

Оставляя их наедине, Станислав громко пробасил:

— Не скучайте. Мы скоро вернемся.

А они скучать и не собирались. Им предстоял разговор. И едва родители скрылись в доме, Герман его начал. На удивление, спокойно. Но, уверенно.

— Знай, я не уволю ее. Алина — опытный сотрудник. И ценный!

Как еще грудная клетка не пошла трещинами от запредельного количества втянутого воздуха. Казалось, вот-вот легкие наизнанку вывернуться.

Конечно, опытный! Конечно, с*ка, ценный!

— Почему ты говоришь мне об этом? — Прокаркала чужим голосом, превозмогая боль. — Разве, я просила, ее уволить?

— Пока, нет. Но, судя по реакции на ее имя, попросишь. Об этом, буквально кричит, твой взгляд.

— Не попрошу! — Повысила голос, подплывая вплотную. — Потому что это подло! А взгляд мой кричит лишь о том, ГЕНИЙ, как мне неприятно видеть своего мужчину рядом с с*чкой, которую он тр*хал довольно продолжительное время! Вот и все.

— Лера!

— А что с этим делать — не мне решать. Я могу лишь…чувствовать.

Давыдов довольно бесцеремонно схватил ее за локоть, и притянул к себе.

— У тебя есть то, чего не было ни у одной из них. Моя верность! Ты должна быть выше офисных сплетен, интриг и скандалов. Ты должна мне верить. Ты. Должна. Быть. Спокойна.

Отчего-то захотелось вырваться. Или по лицу его хлестануть, за столь холодный и чужой взгляд.

— И у тебя есть моя верность, Герман. — Голос предательски дрогнул. — Клянусь, я конфликтовать с ней не собираюсь, если сама провоцировать не станет. Но…Просто, поставь себя на мое место. Тебе было бы приятно? Или…безразлично? Ты был бы спокоен?

Не ответил. Плотно стиснул зубы, и отвел взгляд.

Ну, уж нет!

Яростно стиснула свободной рукой его подбородок, разворачивая к себе лицом:

— Скажи мне!

Вновь, тишина. Наверняка, чисто из упрямства. Не терпел чьих-либо указаний. А ее уже колотило от переизбытка эмоций.

— Не знаю, — пробурчал, наконец. — Допустим.

— Серьезно? — Из последних сил цеплялась за собственное самообладание. — И если он станет названивать мне в выходные, как она делает, это не испортит тебе настроение?

— Она названивает, потому что, после вчерашней ситуации, боится остаться без работы. Чертовски сильно боится, ведь ей нечем будет платить за квартиру. Вот и выслуживается.

А я без тебя остаться боюсь! В очередной раз!

— Исчерпывающе! — Усмехнувшись, отстранилась. — Я замерзла. Пойду, погреюсь.

Мужчина настиг ее у самого бортика, и резко развернув, прижал спиной к стене бассейна, не позволяя выбраться на сушу. Несколько мучительно долгих секунд, молча, смотрел в глаза, а потом вдруг признался:

— Я бы свихнулся, Лера. Будучи на твоем месте, я сошел бы с ума.

Ф-у-у-у-х! Точно гора с плеч!

— Тогда, ты меня понимаешь.

— Как никто другой.

— Мне будет неприятно, но я справлюсь.

— Дьявол! — Рыкнул тихонько, роняя голову на ее плечо. — Потерпи месяц, моя девочка. Я по уши увяз в тендерном проекте. Отвлекаться не имею права. Но, как только все закончится, слово даю — переведу Алину в другой отдел. Устроит такой вариант?

В душе Лера ликовала. Ей удалось достучаться до него. Внешне же, прикрылась за маской спокойствия:

— Более чем.

— Мне очень не хотелось бы увольнять ее, понимаешь? — Подался немного назад, чтобы лучше видеть лицо девушки. — Она, правда, толковая.

— Я поняла! — Желая избавиться от плохих мыслей, а особенно от Алины в его голове, обвила руками мощную мужскую шею. Слегка куснула за нижнюю губу, совершенно дурея от мгновенно потемневшего взгляда Германа. — Поплаваем наперегонки?

— Наперегонки, говоришь? — Грубый сиплый голос, находил отклик в самом низу живота, где разгоралось настоящее пламя. А прикосновения, наглые, порочные…простреливали кожу, точно статическим электричеством. — Мелкая, да ты азартна!

— Самую малость…

— Плохое качество. Н-а-к-а-ж-у!

— З-а-н-у-д-а! — Вернула тем же тоном. А затем, проворно развернувшись, прямо под водой, задиристо оттопырила попку. — Отшлепаешь, что ли?

Яростно зашипев, Давыдов прижался к ягодицам девушки. Всего секунда потребовалась на осознание — игры кончились. Ее глаза округлились от шока. Вода в бассейне прогреться не успела, оставаясь прохладной. И даже очень! Но, он был тверд, как скала. Такому каменному стояку позавидовали бы и порно звезды.

Лера с трудом нашла в себе силы, столкнуться с ним взглядом, и ошарашено прошептала одними губами:

— Господи! Это как же нужно…меня хотеть…чтобы…

— Не поймешь. Ты — женщина.

Именно. Женщина. И, от одной только мысли о его жажде, Валерия превратилась в сумасшедшую неуправляемую дикарку. Плевать, что на улице светит солнце. Плевать, что их могут застукать…

— Возьми меня!

Здесь. Сейчас.

Сильная рука крепко сжалась на бедре девушки.

— Я никуда не еду. — Провоцировал, исследуя второй рукой край купальных трусиков, чуть выше лобка. Нет-нет, да просовывая палец под ткань. — Что значит, возьми?

— Наполни меня…собой, — нервно облизала пересохшие губы. — Отымей, как пожелаешь. Присвой. Заклейми. Сделай все то, на что есть право лишь у моего мужчины. Хочу чувствовать тебя…внутри. Даже, если кончить не успеем…один черт, хочу! Тебя хочу! Так доходчивее? Ай…

Не выдержав, Герман грубо развернул ее, и вновь, настойчиво вдавил в стену. И выглядел при этом так, словно загрызть Леру собирался.

— От подобных слов, знаешь ли, у любого мужика башню сорвет!

— Только на тебя, смотрю, не действует…

— Откуда же подобные выводы, моя бесстрашная стервочка?

Не дожидаясь ответа, подхватил ее под бедра, и, прижимая к себе, приподнял вверх. Поняв намек, она быстро оплела ногами мужскую талию.

А после началось самое настоящее безумие. Ограниченность во времени заставляла их действовать быстро и грубо. Легкое движение его пальцев, и ширинка ее трусиков отодвинута в сторону. Толчок, и он полностью в ней.

— Гер-ман!

— Ни звука, мелкая, — процедил сквозь стиснутые зубы, бросая косые взгляды в сторону дома. — Ни в процессе, ни в оргазме. Поняла?

А он будет? Они успеют?

Сил хватило на сдержанный кивок. Пока мужчина самозабвенно брал ее, вколачиваясь, что было мочи, Лера затыкала рот ладошками. Соблазн взвыть от удовольствия был слишком велик. Все ощущалось в разы острее, нежели раньше, и закончилось гораздо быстрее. В какой-то момент, Давыдов уткнулся губами в изгиб ее шеи, и сдавленно захрипел, выстреливая в лоно девушки, горячим семенем. Осознание, что ему хорошо, и очень хорошо, наполнило душу небывалой радостью.

А вот звук внезапно хлопнувшей входной двери, заставил замереть от ужаса. Она быстро соскользнула с Германа, лихорадочно поправляя купальник. Заправился и он. А после, слегка передвинул Леру в бок, по стене, подставляя промежность девушки прямо под мощную подводную струю воды.

— Что ты…

— Тихо.

— Они же идут сюда!

— Успеешь.

— Ты спятил!

— Давно. А теперь, расслабься.

— Не могу…

— Я сказал, расслабься.

До них уже доносился заливистый смех Маргариты Алексеевны, отказывающейся целовать мужа, после бутербродов с чесноком. Лера же готова была от стыда сквозь землю провалиться. Разве можно достигнуть пика, когда вокруг люди?!

Это уже слишком. Слишком! Слишком, черт побери!

Попыталась вырваться, убежать, да тщетно. Он удерживал, словно в тисках.

— Посмотри на меня. Посмотри. — Ухватил ее за подбородок. — Представь, что это я. Мои руки. Губы. Рот. Язык…

Тело начало потихоньку предавать свою хозяйку, поддаваясь столь развратным речам, и хриплому шепоту. Между ног, волнами расползалось запретное удовольствие. Пульсировало. Нарастало. Скручивалось тугой спиралью.

— …продолжаю тр*хать тебя. Самозабвенно. Глубоко. Очень-очень быстро натягиваю на свой член, твою узкую…влажную…

В какой-то момент, ощущений стало слишком много. Конкретный перебор. И она просто перестала существовать. Просто распалась на мелкие атомы, и покинула грешную землю. Все что происходило с ней сейчас, все, что чувствовала, можно было описать только одним словом — взрыв. И не просто, а как минимум, взрыв сверхновой!

Тяжело дыша, и крайне медленно приходя в себя, отодвинулась на безопасное расстояние. Уши все еще закладывало от беснующегося пульса.

— Они далеко? — Поинтересовалась тихим шепотом, взволнованно взирая на своего змея — искусителя.

— Успокойся, — одарил ее столь редкой нежной улыбкой. — Никто не заметил, насколько моей девочке было хорошо.

— Надеюсь, — спрятала в ладонях пылающее лицо, — иначе, умру!

— Напрасно! Я тебя, непременно, откачаю.

— Чего ради?

Герман подался вперед, опаляя ее губы горячим дыханием:

— Красиво кончаешь! Хочу смотреть вечно.