Ты для меня?

Глава 39

Домой отправились сразу же. Переглянулись, и, не сговариваясь, устремились к машине Германа. Да! Сбежали от проблем самым бессовестным образом, ибо объяснять сие величайшее «шоу» всем его невольным зрителям, было ой, как неловко! Кожа от запоздалого раскаяния и стыда полыхала огнем, а румянец сильно обжигал щеки.

Так позориться нужно уметь!

Что-что, а «Оскаром» по голове она определенно заслужила!

Казалось, данный конфуз Давыдова не беспокоил вообще. Сосредоточившись исключительно на дороге, он гнал, как сумасшедший, едва успевая тормозить на перекрестках. Валерия же боялась и пикнуть лишний раз, тайком разглядывая его точеный, словно вырезанный из камня профиль. Вжималась в спинку пассажирского кресла, не в силах более лицезреть зашкаливающие показания спидометра. Понимала, любое неосторожное слово, брошенное сейчас под руку, может обернуться катастрофой, потому и сидела молча всю дорогу. Лишь губы кусала, пытаясь отвлечься. Хоть как-то успокоить разбушевавшиеся нервы.

Стоило им оказаться в особняке, мужчина практически за шкирку, поволок в свою спальню. Прямо в обуви, пресекая ее жалкие попытки разуться, на корню. Со звуком захлопнувшейся двери рухнули и последние сдерживающие их барьеры. Началось нечто, не поддающееся контролю, или же логическому объяснению. Пожалуй, впервые в своей жизни, она боялась Германа. По-настоящему боялась ему перечить. Им двигала примитивная, почти животная потребность присвоить ее. Метить территорию. Клеймить. По крайней мере, именно так ей показалось. Потому-то одежду с Леры Давыдов не снимал, а нетерпеливо срывал, превращая в лохмотья. Раскидывая по комнате.

Больны. Оба! Неизлечимо.

Пусть так. Господи, да! На дно. В самое пекло. Но, в его руках!

Судя по всему, на тот свет Герман вознамерился отправить именно ее. Причем, конкретно так вознамерился! Не Лёню, свалившегося подобно снегу на голову, будь он не ладен. А Ее! Взъерошенную. Разгоряченную. Насквозь, взмокшую, и липкую от пота. Охрипшую от стонов. Обезумевшую от страсти под ним. Потерявшую связь с реальностью. Ослепшую. Оглохшую. Да что уж там, совершенно не владеющую собственным телом. Собственными желаниями. Мыслями. Дыханием.

Все ему принадлежит. Все. До последней частички Валерии Спириной!

Он замер в ней, до боли стискивая пятерней девичьи ягодицы и наматывая волосы на свободный кулак. Мгновение спустя, комнату огласил мучительный рев. Герман снова кончил, наполняя девушку своим горячим семенем.

В…в…?

Никак не могла собраться, и элементарно вспомнить, в какой же раз? Сбилась со счета, теряясь во времени и пространстве. Казалось, еще секунда, и она под ним определенно распрощается с жизнью! Буквально. Удовлетворенная, и ошалевшая от оргазменного передоза. Подобных длительных марафонов у них еще не случалось, и эта аномалия…откровенно говоря, настораживала. Как и совершенно нездоровый, маниакальный блеск его глаз. Поведение Германа сильно смахивало на одержимость. Он не останавливался! Вопреки законам природы. Вопреки законам физики! Кончал, заливал Леру спермой, и вновь насаживал на член. И брал. Брал. БРАЛ!

Вот и сейчас, стоило ей попытаться выползти из-под него, откатиться в сторону, оказалась еще сильнее пришпилена к матрасу всем весом мощного тела.

Обездвижена. Пленена.

Грозный рык раздался у самого уха, пробуждая к жизни миллионы нервных окончаний. Табуны мурашек не заставили себя ждать. Как и оглушающий рев пульса, стучащий даже в висках. Мгновение спустя, Давыдов развернул ее на бок, намереваясь продолжить. Лера внутренне содрогнулась. Нежная плоть ныла, пощипывала и саднила, причиняя зверский дискомфорт. Буквально умоляя о передышке.

— Герман. — Попыталась увернуться. — Может хва…

— Я сам решу, когда хватит!

— Но…

— Отымей, как пожелаешь! — Гортанно прохрипел вдруг. — Сделай со мной все, на что есть право только у моего мужчины. Знакомые слова?

Настороженно кивнула. Конечно! Она сама нашептывала их ему, когда отдавалась в бассейне.

— Кто же твой мужчина, Лера?

— Ты! — Вернула незамедлительно.

Тяжело дыша, Герман склонился к ней, и заглянул в глаза:

— Тогда, какие могут быть вопросы, мелкая?

Действительно! И все же, один имелся:

— Именно поэтому, решил забить меня своим членом до смерти?

Короткий смешок. Холодный. Напряженный. До костей продрало, от сквозившей в нем безысходности.

— О, да! — С обманчивой нежностью, провел костяшками пальцев по беззащитной девичьей шее. Спустился к груди. — Залить, как следует, и сдохнуть вместе с тобой. Сдохнуть…в тебе!

БожеБожеБоже…

Лера нервно увлажнила пересохшие искусанные губы.

— Герман, — осторожно заключила в ладони его лицо. Такое же мокрое и вспотевшее, как ее собственное. — Посмотри внимательнее. Во мне уже столько спермы, словно я роту солдат обслужила!

— Мало! — Гаркнул, заставляя вздрогнуть. Распрямился. — Я утопил бы тебя в ней. Клянусь, утопил, бы! Лишь бы только…

— Лишь бы только…что? — Ошарашено уставилась на Давыдова.

— Ничего. — Бросил коротко, выравнивая дыхание. — Раздвинь ягодицы. Сама.

— Зачем?

Голос дрогнул, предчувствуя неладное. Озноб прошелся вдоль влажного позвоночника.

— Лера, не зли меня! Не рискуй, маленькая.

Свихнулся! Как есть, свихнулся. Он не в себе! Впрочем, диагноз у них общий.

— Хорошо, — вибрируя от напряжения, выполнила просьбу. Полностью открываясь его жадному взору. Многострадальное девичье сердце перестало биться, пытаясь погрузить сознание в кромешную тьму, когда Герман принялся осторожно ощупывать ее там…там, где меньше всего ожидала.

— Прелестно, — довольно проурчал, мягко разминая тугой сжавшийся анус. — Где-где, а тут он точно не бывал!

Воздух резко встал поперек горла, перекрывая дыхание. Осознание, точно обухом шарахнуло по голове.

Божечки! Да он ревновал ее! Ревновал к Лёне. Собственнические порывы разрывали в клочья все его хваленое самообладание!

— Не бывал. — Подтвердила. С Леонидом, вообще, близость была исключительно традиционной. Консервативной. — Пора бы уже привыкнуть, что все мои «первые разы» принадлежат…только тебе!

Дерзко вздернула носик, пытаясь скрыть мучительную дрожь во всем теле. Но, он заметил. Замер в нерешительности.

— Серьезно?

— Да!

— Хочешь сказать, его члену не досталось твоего сладкого ротика?

— Вообще-то, и твоему не досталось!

— Вообще-то, я планирую это исправить!

— Что, прямо сей…час? Я…я не знаю как. Учти! Я не умею. Я…

— Нет. Не прямо сейчас.

Настроение Германа стремительно наращивало обороты, в то время как Лера готовилась к худшему. Девушка прекрасно помнила, через что прошла, отдавая ему себя впервые. История повторялась. Он вновь лишал ее девственности. Только уже другой.

— Чего трясешься?

— Боюсь.

— Меня?

Отрицательно замотала головой:

— Боли.

— Расслабься. — Медленно и очень чувственно, погрузил в лоно девушки средний палец, увлажняя. А после вернулся к исходной цели, тщательно смазывая ее заднее отверстие. — Я буду нежен. Очень-очень нежен!

Со свистом втянула в себя воздух.

— Веришь?

Лера кивнула. Верила, что постарается. Не верила, что все пройдет гладко. Страх делал свое черное дело. Да и ее мужчина был слишком возбужден.

— Ты сейчас малость не в себе…но, — затараторила сбивчиво, — если действительно этого желаешь…

Дрожащими пальцами обхватила его стальную эрекцию, и решительно направила головку к своему тугому входу:

— Я потерплю.

Обычные слова. Обычная интонация. Только вот, Герман дернулся, словно она ему кислоту в лицо плесканула.

— Права, мелкая. Не в себе! — Сипло. Едва различимо. — Не представляешь, как велико сейчас мое желание…порвать тебя.

— Герман…

— В следующий раз я побываю везде. Но, не так. Не так!

Отстранившись, Давыдов уселся на край кровати, и, запрокинув голову назад, уставился в потолок. Подтянув колени к груди, приняла сидячее положение и Лера.

— Уверен?

— Нет. Ты не подготовлена. — Послышалось тихое бормотание. — А у меня…не хватит выдержки. Больно сделаю, Лера. Очень больно.

Душа защемила от безграничной нежности. Прослезилась, не имея возможности справиться с эмоциями.

— Спасибо! — Проворно забралась к нему на колени, привлекая внимание. — Знаешь…

Давыдов побледнел, с ужасом разглядывая девичью грудь.

— Это что такое?

— Где?

— Я…сделал?

Опустила взгляд ниже, и изумленно охнула. На нежной коже, на упругих полушариях не осталось живого места. Сплошь укусы, синие следы от пальцев, и крупные засосы. Странно. Боли девушка не ощущала.

— Ну, да! — Обыденно пожала плечами, намекая, что ничего ужасного не произошло. — Не смертельно. Похожу недельку в закрытых блузках.

— Господи, Лера!

Он сгреб ее в охапку, крепко прижимая к себе. Сильно. За каждый новый глоток воздуха приходилось бороться.

— Дрожишь, — заметила невзначай, выбитая из колеи поведением мужчины. — Все хорошо. Я в долгу не осталась. Ты просто не видел свою спину!

Давыдов горько улыбнулся:

— Есть ли на этом свете хоть что-то, чего ты не смогла бы мне простить?

Валерия ответила незамедлительно, серьезно глядя прямо в глаза.

— Измена и ложь! Остальное — мелочи.

— Велика вероятность, что кто-то из коллег видел нас. — Не могла оставить без внимания данный факт. — Что будем делать?

Герман наполнил ванну горячей водой, и щедро приправил ту морской солью, с большим количеством пены. Все это время упрямо хранил молчание. Потом, удобно устроившись внутри, потянул девушку за собой. Обнял со спины, вынуждая откинуть голову на его плечо.

— Мелкая, не грузи. Давай решать проблемы, по мере поступления. — Произнес задумчиво, когда Лера уже и не надеялась услышать ответ. — Нужно все обдумать.

— Хорошо, — прикрыв глаза, наслаждалась моментом. Кайфовала от каждой секунды, проведенной в его объятиях. Однако сегодняшние события не отпускали. Назойливым червячком копошились в подкорке. И она решилась. Да. Решилась. — Я…я действительно не знала, что он женат.

Рука, опоясывающая ее талию, превратилась в сталь.

— За полгода наших отношений, Лёня ни разу не дал повода усомниться в своей верности. На деле же, оказалось, состоял в законном браке около семи лет. А его жена ждала ребенка. Она его и заподозрила. Вместе со свекром, наняла частного детектива, чтобы убедиться наверняка. Специалист сделал запись, одной из наших встреч. Где мы…ну, во всей красе. Его отец, Марк Георгиевич, в любовнице сына сразу же узнал меня — свою подчиненную, которую домогался с первого рабочего дня. В ярости вломился в кабинет, и чуть было не изнасиловал. Благо, ребята из охраны вовремя подоспели. Помешали ему. Но, я рано радовалась. После меня затащили в подсобку. К Катерине. Женщина представилась его женой. Очень-очень беременной женой. Так люто ненавидела меня. Думала, что я…все это специально. Из семьи увести хочу. В общем, ребята держали, чтобы не трепыхалась, а Катя вершила возмездие. Всего не помню. В какой-то момент просто потеряла сознание. А очнулась уже в больнице. Отцу тогда сказали, мол, под машину попала дочка ваша. Я не стала отрицать. Очень боялась, что папа убьет их. Всех. Знаешь же, какой он у меня…суровый. Совсем недавно призналась. Когда переболела. Когда собрала себя по кусочкам, и смогла двигаться дальше. Вперед.

Лера замолчала. От гнетущей тишины заложило уши. Каждой клеточкой своего тела девушка ощущала степень Давыдовского бешенства. Спиной же чувствовала его не менее одичалый пульс.

— Где все это время находился твой герой?

— Не знаю. И знать не хочу.

— А, ведь ты была права. — Зашипел, уткнувшись носом в ее шею. — Не такие уж мы, с ним, и разные.

— Это не так. Вы…

— Так. Так! — Мягко перебил. — Ублюдки. Трусы. Эгоисты. И оба помешаны на одной и той же женщине.

— Герман, пожалуйста!

— Я знаю, о чем говорю, Лера. И ты…должна узнать, кое-что.

— Что?

— Вот только, как? — Резко развернул к себе лицом. — Как нужные слова найти?

Повинуясь порыву, Лера обвила руками мощную шею, и легонько поцеловала.

— Замотивировать?

Не пришлось. Он обрушился на податливые истерзанные губы подобно урагану. А всего мгновение спустя, ее пронзительный визг эхом отразился от мраморных стен. Дверь в ванную внезапно распахнулась. На пороге, тяжело дыша, и сверкая грозным взглядом, застыл Станислав Юрьевич.

— Стас, остановись! — Доносился из недр комнаты приглушенный голос Маргариты Алексеевны. — Не вздумай…

— Рита, иди-ка сюда, — отозвался, даже не оборачиваясь. — Полюбуйся!

Первым из оцепенения вышел Герман, процедив сквозь зубы:

— Закрой дверь с обратной стороны!

— В общем так, у вас есть ровно десять минут, чтобы привести себя в порядок, одеться. Жду в гостиной. Разговор предстоит…долгий.