Ты для меня?

Глава 58

Четыре с лишним часа пролетели незаметно. В стандартном штатном режиме, если быть точнее.

Станислав Юрьевич и Герман удалились в кабинет последнего, обсуждая возможные способы сбора улик на Логинова и Покровскую, а Лера с Антошкой разместились в ее приемной.

Тихо. Умиротворенно.

Словно и не значилось никаких чрезвычайных происшествий с самого утра.

Сейчас как никогда Лера радовалась, что большую часть запланированных дел успела завершить до обеденного перерыва. Теперь же, настроиться на нужный рабочий лад оказалось куда сложнее. Мысли то и дело возвращались к тендеру. А точнее, к «Викингу».

Отец отправил им проект сразу же. Самой быстрой доставкой, которую только смог найти. Однако в нетерпении девушка разве что локти ни кусала!

К слову, до сих пор не объявившаяся Смирнова так же заставляла нервничать. Телефон Анны находился вне зоны доступа уже некоторое время, и это настораживало.

К счастью, Антошка не капризничал. Лишь единожды полюбопытствовал, где мама? Пришлось соврать, что женщину вызвали на работу. Ребенка подобный ответ вполне устроил, и он спокойно продолжил свои игры с любимой машинкой.

В следующий миг в помещении тихонько материализовалась Переплетчикова:

— Лера, там…прибыл курьер с документами. — Обрадовала коллега. — Я присмотрю за ребенком, а ты ступай к Герману. Нужно подписать какие-то бумаги.

— Иди! — Совсем по-взрослому кивнул малыш, в ответ на ее сомневающийся взгляд, тем самым отпуская. — У меня дела, видишь? Мне еще много песка возить. Потом за тобой приеду!

Спирина усмехнулась, и ласково чмокнув Лучика напоследок, поспешила к Давыдовым.

Неладное почувствовала сразу же, едва оказалась в приемной Германа.

Слишком знакомый запах духов. Слишком родной и любимый, чтобы его не узнать. Распахивая настежь дверь, она уже прекрасно знала, кого там встретит.

— Папа! — Завопила, точно ошпаренная влетая внутрь.

И не ошиблась же!

Все трое мирно восседали за столом, откупорив бутылку коньяка, да организовав скромную закуску из колбасно-овощной нарезки.

Завидев ее, родитель поспешил подняться на ноги, и ринуться навстречу:

— А вот и моя непоседа!

Оказавшись в родных объятиях, немного прослезилась. Ничего поделать с собой не могла — душа от нежности замирала.

— Господи, как же я соскучилась! Скажи, что тоже скучал!

— Словами не передать, дочка!

— Хороший из тебя курьер. Задумайся о смене профессии.

— Оказалось, доставка груза занимает, как минимум сутки. А прямой рейс из Оренбурга в Москву — чуть более двух часов. Выбор был очевиден. К тому же, слишком по вам истосковался. Так что, теперь я в долгожданном отпуске!

Не помня себя от счастья, повисла на шее родителя, в который раз отмечая, какой же он у нее высокий и статный мужчина.

Даже для своих лет!

Сложно сказать, сколько времени простояли бы…вот так, но Станислав Юрьевич неистово протестовал, требуя товарища уделить внимания и его персоне.

— Костя, успеется еще с дочкой поболтать!

— Погоди-ка, Стас! — Нахмурился, осматривая Леру цепким взглядом, насквозь пронизанным родительским неодобрением. — Это что еще такое?

О! Подобные нотки в его голосе были хорошо ей знакомы.

— Это твоя дочь.

— Не ерничай! С волосами, говорю, что?

— Не нравится?

— Нет! — Довольно строго. — Знаешь же, я за естественную красоту.

— Ой, пап…хоть ты не начинай, — вопреки их препирательствам, обняла его лишь крепче, — мне уже прилично за смену имиджа от Германа досталось! Сговорились что ли?

Последний на ее искреннее возмущение только фыркнул, и пожал плечами:

— Видишь ли, Мелкая…просто нам не все равно!

Посмотрела на Давыдова, и чуть вслух ни застонала. Толи алкоголь на него так раскрепощающее подействовал, стирая границы дозволенного, толи еще чего, но смотрел он в упор, и буквально пожирал ее взглядом.

Мамочки…точно всполохами пламени жадно прошлись по коже.

В жар бросало. И в холод одновременно. Кажется, у обоих мозг отключился, так как мгновение спустя, Герман произнес севшим голосом:

— Маленькая, иди ко…

Мне! Он хотел сказать, иди ко мне!

Только не успел. Их прервали. Самым наглым образом!

Дверь в кабинет распахнулась, пропуская внутрь сияющего лучезарной улыбкой Глеба.

— Дядь Костя! Мама сказала, что ты прилетел. Неужели, правда?

— Здравствуй, сынок! Здравствуй!

Отстранившись от дочери, мужчина крепко сжал парнишку в объятиях, похлопывая при этом по плечу.

— Как же я рад тебя видеть!

Когда приветствия были завершены, Глеб хотел обнять и Леру. Банально, по привычке. Но, замер в последний момент, устремив на старшего братца недовольный взгляд:

— Касаться-то ее теперь можно? — Не упустил возможности съязвить, намеренно поддев родственничка. — Или у тебя всякий раз разрешения спрашивать?

Давыдов на выпад младшего усташающе оскалился:

— Ну, попробуй. — Надменно хохотнул. — Только, предварительно убедись, что я хорошем расположении духа!

Заносчивый! Бесспорно. Но другого у нее не будет!

— Как интересно, — задумчиво протянул отец, наблюдая за Германом. — И по какой же такой причине, Глеб должен спрашивать у ТЕБЯ разрешения, чтобы приблизиться к МОЕЙ дочери?

— Ах, так вы женитесь? — С обманчивой нежностью в голосе подытожил отец немногословное, но довольно четкое заявление Германа.

И надо же было тому ляпнуть прямо в лоб, без предварительной подготовки всю правду-матку.

Мол, была она, батенька твоею доченькой, а очень скоро станет моей любимою женой. Спасибо, что вырастил красавицу, да воспитал!

Лера съежилась от насквозь пропитанного иронией голоса родителя.

Правда, только внутренне.

Внешне же, упрямо вздернула подбородок, и сильнее расправила плечи, попутно пихнув Глеба локтем в бок за гнусную провокацию. А судя по бесенятам, отплясывающим «джигу» в глубине его кофейных глаз, задал брату подобный вопрос он именно с этой целью. И теперь с наслаждением наблюдал, как Герман отдувается перед «старшими».

Вот ведь…зараза!

— Чисто из уважения к возрасту, и к тебе, Константин Владимирович, — не менее язвительно отозвался Давыдов, с трудом сохраняя вежливую улыбку на лице, — могу повторить!

Ой, зря…зря.

Константин Спирин — истинный лев. И по гороскопу, и по жизни. И по призванию.

Любой вызов принимает. Любой бунт подавляет. Свое защищает.

— Не утруждайся! — Вот теперь от стали в его голосе, даже Лере захотелось превратиться в обои. А Герман ничего. И бровью не повел. Достойные друг друга противники, ничего не скажешь. — Ты «Кавказскую пленницу» давно смотрел, сынок?

— Придаваться ностальгии времени нет! — Ответил, как отрезал ее мужчина, чеканя каждое слово. — Давненько.

— Напрасно! — Хмыкнул отец. — Ведь ответить тебе я планирую фразой одного из героев этой гениальной киноленты.

— …?

— Свадьбы не будет!

— Костя!

— Папа!

Возмущенный возглас Леры и Станислава Юрьевича, прозвучавший в унисон, эхом отразился от стен.

— Тихо!

— Цыц!

Так же, одновременно, рявкнули на них участники «задушевной» беседы.

— Похоже, я здесь лишний! — Явно забавлялся друг. — Но, мне пофиг! Хочу драку.

— Сплюнь, придурок!

Тем временем, Герман вновь сосредоточился на госте:

— Знаешь, Константин Владимирович, я давно уже вышел из того возраста, чтобы нуждаться в родительском благословении. Наставления, пожелания, указания, рекомендации…смело оставляй при себе. А дочь твоя…моя она! С потрохами.

— Ты ее не достоин.

— Я и сам это знаю!

— Тогда, мужиком будь. Отпусти.

— Нет!

— Почему?

— Люблю.

Отец загоготал. Зловеще. Устрашающе. И от этого смеха у нее поджилки затряслись, а сердце едва из груди ни выпрыгнуло.

— Полагаешь, этим все сказано?

— Полагаю.

— Ты отсутствовал в ее жизни десять лет! — Припечатал Спирин ледяным тоном. — В самые тяжелые моменты. В самые счастливые. Где ты был? Твоя холеная любовь зародилась в груди? В голове…или в чл…чуточку ниже?

— Во всем теле! — Процедил Давыдов сквозь зубы, словно теряя терпение. — От разлуки с ума сходил. Глеб соврать не даст — до сих пор то безумие мне припоминает. Обиду твою понимаю, но решать за нее ты не будешь!

— Посмотрим.

— В чем дело? Сами же мечтали породниться. Что изменилось?

— Это было до того, как ты от нас…

— Не мог я приехать. — Перебил мужчину. — Не мог!

— Почему?

— На то были причины!

— Так озвучь их, пока не поздно!

— Из-за меня, — закричала, надрывая голосовые связки. Складывалось впечатление, что еще миг, и эти двое точно схлестнуться в жестокой битве. — Папа, я все скажу. Но, выслушай…пожалуйста, спокойно!

Видимо, что-то надрывное ощущалось в ее тоне. Напряженной позе. Болезненно сверкающем взгляде. В общем, родитель поспешил усесться на ближайший стул, и с интересом уставился, ожидая развязки.

Собирая волю в кулак, тяжело дышала. Естественно, озвучивать всю информацию Лера не собиралась. Но, даже той допустимой малости оказалось достаточно, чтобы кровь прилила к щекам.

— Ко…когда Герман гостил у нас, в последний раз. Я…я. В общем, я пробралась к нему в спальню ночью, и попыталась соблазнить! Не знаю, чем думала в тот момент. Он страшно разозлился. Отругал, и выгнал. Утром уехал, и сказал, что не вернется, пока мне не стукнет восемнадцать. Правда, к тому времени Гера окончательно вырос, и планы…поменялись. А когда я приехала в Москву, и поселилась в его доме, чувства вспыхнули вновь. Вот и…все.

Ложь так легко сорвалась с губ, что девушка сама своим словам искренне поверила. К тому же, поверила далеко не одна она. Станислав Юрьевич и отец оказались столь шокированными ее откровениями, что застыли, посерев до состояния мраморной глыбы. Помрачнел и Герман, прекрасно понимая, что она приняла удар на себя.

— Мелкая…какого?

— Потом!

А «потом», из оцепенения вышел ее родитель:

— Но, доча…тебе тогда было…всего четырнадцать.

— И я уже его любила! — Твердо выдержала тяжелый взгляд родных глаз. — Уже!

Спирин заторможено кивнул, обращаясь к Герману:

— Поступок…достойный уважения! Далеко не каждый, удержался бы от такого…соблазна. Дай обнять тебя за это!

Давыдов стрельнул в нее странным взглядом, после чего заявил:

— Обними, просто так. А «за это», хочу ее себе! Отдай Леру за меня.

Отец улыбнулся:

— Ты сказал недавно — она моя, с потрохами! Теперь я это вижу. Забирай! И счастливой сделай.