Ты для меня?

Глава 21

Возвращаться Терехов не стал, сославшись на сильную занятость, и прилично потраченное время. Однако довольным голосом, из серии — я всегда добиваюсь поставленной цели, попросил передать руководству, чтобы те готовили на подпись соответствующую документацию. Что до самой Леры, и ее «Розы Ветров», мужчина решил обсудить некоторые аспекты с юристами, дабы более грамотно составить договор частичной занятости, так как в его фирме подобная практика ранее не использовалась. В общей сложности, все приготовления должны были занять не более недели, что устраивало обе стороны. Все вздохнули с облегчением — самая большая проблема «ИнвестСтройТрест» практически разрешилась.

Лера, внезапно, стала центром всеобщего внимания. К ней подходили коллеги, которых девушка видела, не более пары раз. Кто поздравлял, расхваливая профессиональные качества, и креативный подход к работе. Кто от души благодарил, ведь именно ее усилиям не пришлось сокращать штат.

Так продолжалось в течении всего рабочего дня!

Герман лишь закатывал глаза, если становился нечаянным свидетелем подобных сцен.

— Это успех! — Обреченно бурчал себе под нос, и качал головой. — Смотри, не зазнайся, мелкая.

Она показывала ему язык, и, смеясь, отвечала:

— Не завидуйте, Герман Станиславович. Так уж вышло, что я миленькая, а Вы…грозный!

К величайшему удивлению, Станислава Юрьевича едва ли, ни распирало от гордости. Но, не за сына, а за нее. В какой-то момент, сказал открытым текстом:

— И я горжусь, дочка!

Столь откровенная теплота и искренность, грели душу. Не стесняясь ее присутствия, мужчина позвонил жене, и с неописуемым восторгом, поведал все, до мельчайших подробностей. Странное дело — про неоднозначную сцену, с участием Германа, Давыдов умолчал. Возможно, со стороны все выглядело вполне безобидно, и беспокоиться было не о чем. А возможно, он предпочел просто проигнорировать увиденное. Лера не знала наверняка. Но, чувство недосказанности не покидало ни на миг. Буквально, напитало воздух.

К их возвращению Маргарита Алексеевна организовала самый настоящий пир, именуемый скромным праздничным ужином. В воздухе витали такие умопомрачительные ароматы, что рот мгновенно наполнился слюной, а желудок начал заходиться болезненными голодными спазмами. Да, дел в компании накопилось, действительно, много. Полноценно пообедать не вышло. Пара конфет, и чашка кофе на пару с Региной, не в счет.

А потому, Валерия поднялась в комнату довольно быстро. Почти, бегом. Изначально планировала принять душ, на скорую руку, но почувствовав свинцовую тяжесть в ногах, не смогла отказать себе в горячей ванне, с ароматной морской солью, и травами. Уже спустя двадцать минут, ощущала себя абсолютно отдохнувшей, и совершенно счастливой. Прежде чем спуститься вниз, дабы помочь хозяйке накрыть на стол, девушка успела высушить и уложить волосы, оставляя их свободно спадать по плечам. В макияже смысла не видела — ужин ужином, а кожа должна дышать. В одежде предпочла простоту и удобство. Потому и выбрала легкий цветастый сарафан из собственного гардероба, привезенного из дома. Плюсом подобной модели являлось обилие воланов на груди, позволяющих не обременять себя ношением нижнего белья.

Напоследок покрутившись перед зеркалом, осталась довольна созданным образом. Телефонная трель остановила ее у самой двери. Лера по мелодии звонка узнала настойчивого абонента, а потому расплылась в счастливой улыбке.

— Привет, пап!

— Что все это значит, Лера?

Серьезный тон родителя, да еще и без предисловий, ничего хорошего не сулил. Предчувствуя не простой разговор, опустилась на прикроватный пуф.

— Если бы ты конкретизировал вопрос…

— Не утруждайся — заговорить зубы не выйдет. Мне звонил Стас. Я все знаю.

— Тогда, зачем спрашиваешь? — Вспылила, не выдержав напряжения.

— Зачем? — Яростно выплюнул отец. — Ах, зачем?! Позволь напомнить, юная барышня, чем закончилась твоя одержимость архитектурой в прошлый раз…

— Я помню…

— Значит, вспомнишь еще раз тот погребальный костер, устроенный тобой во дворе нашего дома, который спалил не только все твои проекты, но и часть соседского гаража!

Сердце в груди болезненно сжалось. Да, нервы сдали. Спалила все, к чертовой матери. А гараж…огонь вышел из-под контроля. Вот и все.

— Пап…не начинай!

— Ты не умеешь проигрывать, Лера. Совершенно! Как и говорить себе «стоп».

— Я слышу это с четырнадцати лет.

— Доченька, — выдохнул мужчина, пытаясь совладать с эмоциями, — малышка моя. Я отослал тебя к Стасу, чтобы дать возможность раскрыться в другой сфере. Ты у меня талантливая, и целеустремленная девочка. Зачем же ты… на те же самые грабли. В то же самое болото! Вдруг, что-то пойдет не так? Опять переживать будешь? Страдать? Душу рвать? А я смотреть на это должен, и не вмешиваться?

Кажется, в тот самый миг Лера и поняла, как сильно по нему соскучилась. До умопомрачения захотелось очутиться в родных объятиях. Расцеловать упрямца в щетинистые щеки. Прижаться к родительскому плечу, пока он гладит ее по голове, вселяя уверенность в завтрашнем дне. В груди защемило, от невероятной тоски.

— Я соскучилась, пап. — Произнесла, почти шепотом. — Если скажешь, хоть завтра вернусь.

— Лера…

Тяжелый вздох. Молчание.

— Но, я хотела бы остаться. Просто выслушай. И постарайся понять…

— Говори.

— Мне нравится работать у Станислава Юрьевича. Правда. У меня получается. Чувствую себя так, будто крылья за спиной выросли. Уверяю, тебе не о чем переживать, ведь я не собираюсь возвращаться в архитектурную отрасль. Это единоразовый контракт, на один проект. Доведу до логического завершения «Розочку», и все. Я стала умнее, пап. И взрослее. К тому же, если что-то действительно пойдет не так, меня подстрахует Герман.

Повисло тягостное молчание, прерываемое лишь их размеренным дыханием.

— Я услышал тебя, — произнес родитель, наконец. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Не сомневайся.

Дальнейший разговор шел на нейтральные отвлеченные темы. Легкие и необременительные. А спустя десять минут, Лера попрощалась с отцом, и отправилась на кухню. Живот сильно урчал, напоминая хозяйке о своих пустотах. Уже находясь на середине лестницы, услышала голос Маргариты Алексеевны:

— Лерочка, будь добра, сходи за мальчишками. Все давно готово.

Молча кивнув, девушка вернулась обратно.

Глеб увлеченно обсуждал по телефону детали нового клипа с очередным заказчиком, а потому на приглашение к ужину ответил коротким кивком. Пожав плечами, Лера покинула спальню друга, и уже спустя пару секунд, настойчиво стучала в дверь Германа. Как и в прошлый раз, ей никто не открыл. Не удивительно. Однако теперь, девушка не испытывала страха, нарушая его личное пространство. Трепет, и внезапно накатившее волнение — да. Но, не страх. Уверенно войдя внутрь, плотно прикрыла за собой дверь. Внимательно просканировала помещение. На кровати вновь лежал банный халат. Из ванны опять доносился звук льющейся воды.

— Ничего не меняется, — выдохнула обреченно. А потом закричала, надрывая горло, — Давыдов! Спускайся, давай! Мы есть хотим!

Мужчина тут же выключил воду.

— Подойди ко мне, — донеслось в ответ.

Ой, мамочки!

К такому повороту готова не была. Совершенно.

— Зачем? — Настороженно. — Я не стану тереть тебе спинку!

— Принеси мне халат, и лосьон после бритья.

Лера сжала кулаки, и громко топнула ногой, в знак душевного протеста.

Нельзя было заранее взять с собой?

Ни, пожалуйста, тебе! Ни, спасибо!

А она, между прочим, не на работе. И в прислуги не нанималась!

Хам!

— Я вижу тебя в отражении, мелкая. Сейчас щеки лопнут. — Засмеялся. — Халат на кровати. Лосьон на комоде. Живее!

Ничего не оставалось. Насупившись, схватила первый попавшийся бутылёк, коих в указанном месте было не мало. Подобно грозной фурии влетела в ванную комнату, намереваясь, как минимум, брызнуть этой штукой ему в глаз, и застыла, не в силах отвести взгляд. От могучего тела, упакованного лишь в белое полотенце на уровне бедер. От влажных капель, стекающих вниз, по гладкой загорелой коже.

Сколько они так простояли, сложно сказать. Просто молчали, и мысленно пожирали друг друга.

— Это крем для бритья, — послышался хриплый мужской голос.

Лера встрепенулась, избавляясь от наваждения.

— Сейчас…поменяю.

— Забудь!

Уверенный шаг в ее сторону. Мягко, но опасно. Так хищник выслеживает свою жертву.

Только не здесь! Только не сейчас…Держи разум трезвым.

— Нас ждут, — напомнила, скорее себе, нежели ему.

Однако данная фраза, казалось, возымела действие. Кивнув, Герман вышел из ванной, оставляя девушку в гордом одиночестве. Нервно сглотнув, направилась следом. И вроде уйти собиралась, да только в последний момент передумала. Отчаянно захотелось просто побыть рядом. Просто поговорить. Детально изучить его спальню, ведь больше шанса могло и не выпасть. Сдерживаться, впрочем, не стала. В какой-то миг, о существовании Давыдова вообще забыла. Напрочь. Она знакомилась с новой территорией. С ее аурой и неприкосновенной мужской энергетикой. Открывала все, что только попадало под руку — шкафы, тумбочки, комоды — изучая содержимое, и оставляя там невидимую частичку себя. Ощупывала.

Перенюхала всю парфюмерию, испытывая неимоверное наслаждение. Теперь Лера знала название любимых ароматов Германа. Почему-то, это казалось ей важным.

За спиной раздался сдержанный смешок, заставляя инстинктивно обернуться.

Герман развалился в своей кровати, и подобно властителю мира, закинул руку за голову. В белом махровом халате, слегка распахнутом на груди. Волосы, все еще оставались влажными после душа. Улыбка, которой Давыдов одарил ее, была способна плавить кости, подобно воску — чудом на ногах устояла. С легким прищуром мужчина следил за каждым ее движением.

— Тебе это нравится. — Фыркнул в итоге.

Не вопрос. Утверждение. Понаблюдал, и сделал выводы.

Лера не видела смысла, в обратном утверждении. Провокационно повела плечом, заставляя тонкую бретельку соскользнуть вниз, оголяя ключицу.

— Хозяйничать в твоей комнате? — Отзеркалила его же ухмылку. — Рыться в личных вещах, и осматривать шкафы? О, да! Определенно!

Улыбка испарилась с точеного аристократического лица. Теперь он выглядел серьезно, и даже устрашающе. Но, стоило схлестнуться с его взглядом, и голова пошла кругом.

Откровенный голод. Ничем ни прикрытый.

В тот миг, по телу точно электрический разряд пробежал. Дышать стало нечем.

— Герман…

— Подойди.

— Нет! — Замотала головой, вспомнив важную деталь. — Одевайся. Ужин готов. Нас ждут за стол…

— К черту, ужин!

Она еще не видела, чтобы человек так плавно вставал на ноги. Будто бы перетек из одного состояния в другое, и теперь, так же плавно приближался к ней. С нарочитой медлительностью, дабы дать Лере возможность, в полной мере прочувствовать свой беснующийся пульс.

— Есть идея получше, — опалил дыханием ее, и без того пересохшие губы, едва достиг цели. — Составишь компанию, мелкая?

— В ч-чем?

— Поплавай со мной.

Всего-то? Черт!

— Вынуждена отказать…

Черная бровь иронично изогнулась:

— Что так?

— Кое-кто сжег мой единственный купальник!

Едва касаясь, он провел по предплечью указательным пальцем снизу вверх, пробуждая тысячи ее нервных окончаний, и заставляя вздрогнуть. Демонстративно вернул на место упавшую бретельку.

— Каков ублюдок, — хмыкнул, театрально вздыхая, — не заставлять же тебя плавать нагишом…

Отстранился мужчина быстро. А пару секунд спустя, извлек из верхнего ящика комода черные треугольники, в которых Лера признала свою собственность. И тут же, обиженно закатила глаза:

— Серьезно? В комоде? Я надеялась, что ты носишь мои купальные трусики у самого сердца. Прямо в кармане рабочего пиджака. Скажем, вместо платочка!

Давыдов рассмеялся, а после окинул таким горячим взглядом, что она поперхнулась собственной слюной. Желание шутить отпало мгновенно, уступая место совершенно другому…желанию.

— Ну, что ты, Лера! На кой черт мне сдались твои купальные трусики? — Поспешил успокоить, а потом добил. — Там хранятся настоящие. Кружевные. Сегодняшние.

Плавание отошло на задний план. Самый последний! Перед глазами мгновенно предстала картина их развратных действий, в самый разгар сегодняшних переговоров. И ее нежнейшие кружева…Боже, в ушах до сих пор стоял треск рвущейся ткани. Она вспыхнула, точно свеча. И черт его знает, от запоздалого стыда, или же разливающегося по венам возбуждения.

— Ну, конечно! — Попыталась отшутиться. — Наверняка, выкинул в ближайшую урну.

Герман шутку не оценил. Открыл створку огромного шкафа, и подтолкнул к нему:

— Так ты проверь.

— Поверю…на слово.

Внезапно он развернул ее к себе лицом, прижимая спиной зеркальной двери. Лишь сдавленное «ох» и сорвалось с губ.

— Моя девочка…как же ты возбуждена, — прошептал прямо в ухо, властно обхватывая полушарие женской груди. Детально осмотрел острые пики, слегка пощипывая, тем самым превращая ее конечности в вату, — невероятное зрелище…

— Ч-что?

Герман не разговаривал более — накрыл тугую торчащую вершинку горячим влажным ртом, прямо поверх тонкой ткани сарафана. Лера выгнула спину, подавшись ему навстречу. Отдавая всю себя. Стон, трепетный и страстный, заполнил пространство. Ее стон.

Любовь. Моя. Любовь.

Словно обезумев, вцепилась в волосы Давыдова. А оторвав его от собственной груди, сама набросилась на столь желанные губы. Ответ последовал незамедлительно. И в тот миг, мир перестал существовать. Лишь он. Лишь его руки, поцелуи и объятия.

Когда раздался настойчивый стук в дверь, девушка была уже обнажена до пояса, демонстрируя Герману полную упругую грудь. Мужчина же, в свою очередь, водил торчащим, как кол, членом, вдоль влажных девичьих складочек, и готовился проникнуть глубоко внутрь. До упора. Чтобы хорошенько, хорошенько ее…

Дьявол! Еще секунда, и он, наконец, заполнил бы ее.

Они заторможено уставились друг на друга, совершенно не понимая, что происходит. Лера попыталась отстраниться, чувствуя неладное. На что мужчина зарычал, и толкнулся внутрь. Самую малость — лишь головку ввел, а от пронзившего наслаждения на ногах онемели пальцы. Герман и сам зашипел, отчаянно желая погрузиться полностью.

— Сладкая, — шептал самозабвенно, — до чего же сладкая, моя малышка!

Чееерт!

Лера кусала губы, от нестерпимого желания принять его в себя, но стук повторился.

— Герман? — Послышался из коридора отрезвляющий голос Станислава.

Господи! Да что же они творят?

Ее буквально смело в сторону от него. Оба принялись лихорадочно поправлять одежду. И в тот самый миг, когда начала открываться входная дверь, Давыдов успел запихнуть девушку в шкаф, и задвинуть створки.

Леру трясло. Практически, лихорадило.

Невозможно противиться тому, что она чувствовала к этому мужчине. Невозможно не поддаваться зову плоти. Эти эмоции сносили все на своем пути.

— Отец? — Прозвучало не очень приветливо. — В чем дело.

— Почему ты еще не одет? — Удивленно. — Ужин стынет.

— Только из душа.

— Ясно. — Давыдов — старший казался напряженным. — В Кемеровском филиале чрезвычайная ситуация. Вылетаете с Антиповым ближайшим рейсом. У тебя самолет через час. Собирайся.