Ты для меня?

Глава 10

Однако и шагу сделать не смогла. Ноги свинцовыми стали, и будто к полу приросли. Крепко зажмурилась, тяжело дыша. В голове громким набатом звучали его последние слова.

Он помнит. Помнит! И ему, так же больно.

Сердце так нещадно барабанило о ребра, что грудная клетка ходуном ходила.

Да что с ней? Не ребенок, ведь, уже. С каких пор перед трудностями пасует? Выровнять дыхание удалось не без труда. И далеко не с первой попытки. Спустя несколько минут, полностью обретя над собой контроль, решительно потянула обратно тяжелую портьеру. Что увидеть там хотела, сама не понимала. Только вот, бежать от проблем больше не собиралась.

Герман все еще находился на балконе. Стоял спиной к ней, оперевшись локтями на высокие перила. Кажется, курил. Запах едкого табачного дыма настойчиво пробирался в комнату, сквозь приоткрытое окно.

Лера почувствовала себя странно, когда взгляд скользнул по уличной кушетке. Не покидало ощущение, словно однажды она лежала там ночью. Под открытым небом. Укутавшись в одеяло. И не смотря на теплые ночи, ее бил сильный озноб.

Безумие. Этого же не могло быть…или могло?

…Эй! Серьезно, собралась здесь спать? — Ожил в голове голос Давыдова.

… Как чувствуешь себя? Опиши ощущения?

Девушка вздрогнула, отступая на шаг. Замотала головой, хватаясь за виски. Нервно сглотнула, и едва не закричала от внезапно хлынувших в нее воспоминаний.

О том вечере. После клуба.

Столь мощных. Ярких. Реалистичных.

Невероятно!

Тихонько застонала, не в силах сдержать эмоции. Голова шла кругом, еле на ногах устояла. Теперь Спирина знала все. Все, будь она проклята! До мельчайших деталей. Как же стыдно! Боже!

Это было слишком, даже для ее искореженного сознания.

Да уж, до праведницы ей далековато. Но! Друг друга они, определенно стоили…

Не сомневаясь более ни секунды, отворила дверь.

Отреагировав на звук, Герман повернулся. Отточенным движением затушил сигарету. Замкнутый. Колючий.

С непроницаемым выражением на лице. Самая настоящая маска равнодушия. Вся его поза выдавала напряжение. Так и кричала — не подходи! Опасно! А ей было уже все равно. Шагнула навстречу, удерживая тяжелый, свинцовый взгляд карих глаз.

— Сильно болит? — Бесцеремонно нарушила его личное пространство. Игнорируя злющий оскал, нежно коснулась пальчиками ударенной щеки. Отчетливо видела алеющий отпечаток собственной ладони. Приподнявшись на цыпочках, подула, пытаясь смягчить боль. — Прости, конечно. Но, ты это заслужил!

Герман отвел от себя ее руки, словно неприятно было то прикосновение. Острый, как лезвие бритвы, взгляд ничего хорошего не сулил. Он молчал, и это давило на Леру сильнее многотонного булыжника.

Секунда. Вторая.

Ленивым жестом стиснул ее подбородок. Довольно неприятно, когда не можешь даже шелохнуться. Инстинктивно, попыталась вырваться. Толку ноль! Молча, уставилась на мужчину.

— А ты? — Бархатистый шепот. — Чего ты заслужила?

— Ты мне и скажи! — Вернула его же тоном, собирая всю храбрость в кулак. Не разрывая зрительного контакта.

— Ст*рва! — То ли прошипел, то ли простонал Давыдов, внезапно заключая в объятия.

Лера столь опешила, что и сопротивляться не подумала. Напротив, тоже обняла в ответ. Крепко-крепко. Стиснул он, стиснула и она.

Наслаждалась окутавшим ее ароматом, теплом сильного мужского тела. Заворожено прислушивалась к его шумному дыханию, надрывно громыхающему где-то за грудиной сердцу. Нормальная девушка уже давно бы тревогу била, да к психиатру на прием записывалась.

Что за бред? Разве возможно трястись от наслаждения, только слыша этот звук?

Да! Оказывается, да…

— Ты меня с кем-то путаешь. — Хмыкнула, грустно улыбаясь.

Давыдов отстранился, но лишь для того, чтобы развернуть ее лицом к перилам. Девушка послушно встала, расслабленно сложив руки на широкий бордюр.

Отчего-то уверенна была — ничего плохого он ей не сделает. Сам он встал позади, точностью повторяя ее позу. Очень близко. Будто щитом от всего мира отгородил. Живым. Теплым. От этого в душе что-то ломалось. Рушилось, и осыпалось, подобно штукатурке, с потрескавшейся стены. Их тела соприкасались, от чего по коже пробегали всполохи электричества. Прямо искрило. Хоть она и настойчиво игнорировала сигналы мозга, не чувствовать не могла. А когда Гера накрыл ее пальчики своими горячими ладонями, и вовсе задрожала, как от сильнейшего озноба.

— А ты меня, — пробубнил недовольно, уткнувшись в ее волосы. — И, путаешь конкретно!

— С кем же? — Прикрыла глаза, пытаясь навсегда сохранить в памяти это мгновение. Запомнить ощущения. Его горячее дыхание в ее волосах.

Что-то невероятное. Что-то из области фантастики.

— Хотел бы я знать. — Задумчиво. — Очевидно, что со своим бывшим.

Непроизвольно, каждая мышца в теле окаменела. И воздух стал неимоверно горячим. Казалось, проникая в нее, он выжигает легкие изнутри.

Почувствовав в ней перемены, Герман прижался еще плотнее, и начал вырисовывать на ее ладонях незатейливые узоры, собственными пальцами. Не сказать, чтобы эти манипуляции приносили видимое расслабление, но уж, совершенно точно, отвлекали от грустных мыслей. Помогали игнорировать вставший в горле ком.

— Так уж и путаю? — Проскрипела еле слышно. — По мне, вообще, разницы нет…ты, такой же. Такой же, как он.

Теперь, от слов Леры, напрягся уже Давыдов. И девушка чувствовала это, не только каждой частичкой своего тела. Даже, на интуитивном уровне.

— Как же, чертовски сильно ты заблуждаешься, Мелкая…я — хуже!

— Может и хуже, — протянула, устало всматриваясь вдаль. Глаза щипало от непролитых слез. — Я не планирую проверять на собственной шкуре, так ли это. Но, сегодня ты заставил меня окунуться…заново почувствовать. В моей жизни была очень похожая ситуация, Герман. Только на месте Алины была я. Наивная. Влюбленная. Слепая.

Мужчина, смачно выругавшись, продолжил «рисование» на ее кистях. Лера прекрасно понимала — отвлекает. Однако охотно шла у него на поводу.

— Расскажи мне. — Нежно. С хрипотцой в голосе. — Все расскажи.

Фыркнула, рассмеявшись:

— Скорее, в Аду распустятся ромашки!

Немного расслабился и он. Переместил одну руку на талию девушки, опоясывая прямо под грудью. Не желая потерять и вторую, Лера проворно переплела их пальцы. Его, сильные и горячие, со своими. Холодными и дрожащими. Казалось, он заурчал, где-то на уровне ее макушки, довольный столь маленькой инициативой.

— Наверное, стоит тебя успокоить. Спать же не сможешь…эта ситуация, — Герман осторожно подбирал слова, — не может быть пересечением с твоим прошлым. Все не так, как кажется на первый взгляд. Стоит капнуть глубже, в данном вопросе.

— Но…

— Т-с-с-с!

— Хочешь сказать, я «белочку» словила? И ничего не было?!

— Осторожно, девочка! Второй раз за вечер ловлю тебя на эмоциях, сильно уж смахивающих на ревность!

— Вот еще!

— Я никогда бы не изменил своей…женщине. Собственные принципы не позволят. Именно поэтому, у меня ее нет. И не будет, вероятнее всего — чему несказанно рад!

— Почему?

— Не создан я для отношений. Не желаю ограничивать себя какими-то глупыми обязательствами. Верностью! Подобно удавке на шее, честное слово! Н-е-т. Я беру ту, которую захочу. А потом ухожу, как надоест. Без слез. Без обид. Без истерик. Что до самого секса…для меня это банальная необходимость, вызванная жизнедеятельностью организма. Не более.

Валерия так и застыла с разинутым ртом.

Что? Что пытается донести до нее этот сумасшедший?

— Со своими партнершами я всегда честен, — продолжал вводить Спирину в состояние шока. — До того, как оказаться на моем члене, они четко знают все условия. Мне нужна лишь разрядка. Ни чувства, ни верность, к этому списку не прилагаются. Впрочем, и от них ничего подобного не требую. Пережитки прошлого…

На языке вертелось столько разных вопросов, еще больше колкостей, но девушка благоразумно молчала. Да и голосу собственному не доверяла.

Почему? Он не был таким циничным! Что с ним произошло?

— Но, — выдавила обескуражено, — Алина…

— Ты так и не поняла, что она ждала кого-то другого?

Не выдержав, резко развернулась лицом к нему:

— Повтори!

— Покровская не могла знать, что я появлюсь на той квартире. Изначально ведь, мы ехали в совершенно другое место. Если бы ты не начала свои провокации, с демонстрацией себя с лучших ракурсов, не пришлось бы менять планы. Я всерьез опасался, что не выдержу, и разложу тебя прямо в машине! Пришлось быстро менять планы, и искать место поближе.

— Господи!

— У нее нет своего жилья — снимает с соседкой однокомнатную квартиру, где-то на окраине. А для встреч личного характера использует иногда пустующую корпоративную хату.

Кажется, ей внезапно поплохело. Перед глазами поплыло. Зажмурилась, усиленно растирая виски.

Почему он так спокоен? Алина ждала другого мужчину…

— Это не одноразовая связь, — прошептала Лера, — у вас с ней. Ты спишь с Алиной регулярно. И пытаешься внушить мне, что это не отношения? Давыдов, ты грибов обожрался?!

— Посмотри на меня! — Слегка тряхнул девушку. — Не отводи глаза. Сексуальные контакты с ней, происходили на выше озвученных условиях. И ее все устраивало!

Устраивало! Теперь не устраивает.

Спирина видела взгляд девушки, которым та окатила Германа. И значение подобного взгляда знала наверняка. Покровской надоел секс без обязательств.

Теперь она стремится перейти на новую ступень отношений. Хочет быть с ним. Возможно, даже любит…Возможно! Стала бы изменять, испытывая чувства?

Господи! Какая жгучая ревность разлилась по венам!

В сердце, будто пчелиное жало вогнали. Едва не вскрикнула, больно прикусила губу. Перехватив взгляд Германа, поняла — мужчина уже несколько секунд наблюдает за ней.

Стало холодно…или жарко. Не понятно!

Обхватила себя руками, стуча зубами так, будто чечетку отбивала.

Слабость в ногах — тревожный звоночек! Колени задрожали.

— Ты напугала меня, — он невесомо провел костяшками пальцев по ее щеке, пробуждая трепет во всем теле, — когда не увидел там, где оставил…

Мужчина вдруг нахмурился, замолчав на полуслове. Удивляя все больше, припал губами ко лбу.

— Лера, — выдал взволнованно, едва отстранившись, — у тебя сильный жар! Мелкая, ты — огненная! От тебя вполне реально ожег получить!

— Что-то мне, и, правда…

Перед глазами поплыло. Благо Давыдов успел подхватить на руки. В считанные секунды занес в спальню, укладывая на постель, прямо поверх покрывала. Порывшись в ящике прикроватной тумбы, кинул на кровать шелковую пижаму.

— Сможешь сама переодеться?

— Мне бы в душ сначала…

— Тебе бы к психиатру, сумасшедшая девчонка! Голову проверить!

— Не кричи.

— Никакого душа! — В голосе звучала сталь. — Переодевайся. Я принесу градусник и аптечку.

К моменту, когда Герман вернулся, Лера успела не только переодеться. Осторожно добравшись до ванной, смыла косметику, почистила зубы. А так же, разобрала постель, и юркнула под мягкое теплое одеяло.

Он, заметив изменения, окинул хмурым взглядом.

— Делаю лишь один вывод — тебе безумно понравилась сегодняшняя порка! И, судя по всему, мы ее не раз еще повторим!

Валерия насупилась, натягивая одеяло по самые глаза.

— Тридцать восемь и три, — зло ощетинился. — Где твои мозги? Почему не бережешь себя? Умудриться нужно, чтобы летом простудиться!

— Это не простуда. — Заворожено следила, как мужчина перерывает аптечку, извлекая из нее аспирин. — Мой организм очень странно реагирует на стресс. Может кровь носом пойти. А могу и с температурой слечь. К утру пройдет.

Герман смотрел долго и задумчиво. Наконец, выдохнул.

— Кровь уже шла, так понимаю. Там, на площадке, было несколько свежих капель…

Надо же…заметил.

Кивнула. Нет смысла отрицать.

Он тут же протянул ей стакан воды, с шипящими в нем таблетками.

— Отдыхай. Мы поговорим завтра. — Направился на балкон, оставляя одну. На пороге обернулся. — И, Лера, еще хоть раз запрешь от меня дверь — выбью ее к чертовой матери! А восстанавливать будешь из своего кармана.