Ты — мой грех

20

Официально: я за мещанское счастье.

А еще я оказалась той еще девушкой «на понтах». Иду, еле улыбку сдерживаю, и кто бы знал, чего мне это стоит! Но как же это круто — идти по магазину, держа Дианку за руку. И Руслан рядом — высоченный, красивущий как дьявол. Мы рядом, втроем, и все-все видят, что он не просто знакомый.

Семья.

Господи, мы как семья выглядим! Как та самая парочка влюбленных с мелким ребенком, которые мне в память въелись — они тоже на пикник собирались, и смотрелись круто. Как из кино.

Вот и мы с Русланом и Дианой как из кино. Почти. Как из отечественного кино, ведь мы в обычной Пятерке закупаемся.

— Мишки! Возьмем? — Диана подпрыгнула, схватила свое любимое печенье, и тут же нагло бросила его в корзину.

А Руслан лишь подначивает. Улыбается и кивает. Бери, мол, деточка.

И студенточки какие-то рядом крутятся, посматривают на нас. Тоже улыбаются. То ли умиляются, то ли на Руса глаз положили.

— Не балуй её! — прошипела. — Нафига нам сладкое на озере? В меру нужно ребенка развращать, а то на шею сядет.

— Сточим печенье в машине по пути на озеро. Не злобствуй. Зачем еще дети нужны, если их не баловать? — Руслан, кажется, искренне не понял. И снова Диане подмигнул на вопрос о хлопьях, и разрешил их купить.

Тележка уже почти полная. Я, как нормальная девушка, отложила мясо, овощи, фрукты, сыр, напитки, одноразовую посуду, и некоторые другие мелочи. Рус озаботился средством для розжига. А Диана всем остальным. И если бы она скромно попросила одну шоколадку… ну ладно, даже не одну, а несколько, то у меня не было бы претензий. Но стоит лишь взглянуть на наши закупки, меня начинает одолевать беспокойство:

Раскраски? Ладно, это полезно.

Книга со стихами Агнии Барто? Пускай, я сама в детстве читала лишь её и книгу про Пеппи-длинный чулок. А, еще, кажется, про Тома Сойера обожала книгу, но Диана маленькая еще.

Три Киндера? Тоже можно понять. И я была грешна, собирала коллекцию бегемотиков. Почему бы Диане не любить эти сладости и игрушки?

Но вафельные торты, хлопья, шоколадные шарики, ореховая и арахисовая паста, мороженое, печенье, монпансье, чипсы и сухарики, и прочее-прочее… во-первых, а не слипнется ли? А во-вторых — на кой черт так Диану баловать?

Руслан портит мне все мое мещанское удовольствие от чувства типичной семейной прогулки в магазин!

— Чего ты пыхтишь? — шепнул он мне на ухо.

Эротично так, аж моя вредность на пару секунд притихла, и жалобно пропела в мыслях: «А может пусть балует нас? Он хоро-о-оший, сядем Русу на шею. Она у него вон какая сильная, обеих выдержит!»

— Люб, чего ты? Это же копейки. Пусть Диана порадуется. Очевидно же — сладкоежка.

— Диатез заработает, — проворчала я.

— А ты не разрешай ей лопать сразу всё. Делов-то, — усмехнулся этот эгоист.

— Ну да. Ты покупаешь, балуешь, а злая сестра будет прятать вкусняшки от малявки, — закатила я глаза, и призвала притихшую предательницу-вредность. — Детям, Руслан, твердая рука нужна! Баловать стоит в меру, а не без меры. Я ей покупала вкусности, но не в промышленных объемах. Как мне после этого похода в магазин её с собой брать? Диана привыкнет, начнет клянчить, а я не смогу её так баловать! Она разобидится, поймет, что…

— Что? — поторопил Руслан, когда я замолчала и резко сдулась.

Ну вот как ему объяснить, не показавшись при этом малолеткой? Меня немного бесит то, что он излишне балует мою сестру! Я её не особо баловала так как нищенкой была, а тут явился волшебник, кивающий на любой каприз. С появлением в нашей жизни Руса и квартира нормальная, и художка, и сладости-чипсы, и поездки на озера возникли. Диана сопоставит всё, поймет, что я ей сестра, а не мать, и начнет мне перечить. Выкрикнет как-нибудь фразу вроде: «Вот дядя Рус офигенный, щедрый, а ты мне не мамка, не стану я тебя слушаться». Это же мне сердце разобьёт!

— Кажется, я понял.

— Сомневаюсь, — буркнула я.

— Ну, ты не особо любишь мне объяснения давать. Так что я делаю догадки из того, что имеется. Не буду сильно баловать Диану. Просто как ей отказать? Смотри? — он кивнул на сестренку, разглядывающую цветастую упаковку корма для кошек. — Мне жаль её, Люб.

— Я её в черном теле не держала.

— Знаю. Просто, можешь меня считать зажравшимся засранцем, но это всё и правда мелочи. И если твоей сестре хочется сладкого, и я могу это купить, то как отказать? Я бы и тебя хотел баловать, но ты не позволяешь.

— Я позволю, — смутилась я. — Только чуть позже. Мне нужно время, помнишь? А насчет Дианы… просто иногда говори ей «нет». Иначе мне придется с ней туго.

Рус кивнул. В этот момент к нам подбежала Диана с картонной упаковкой корма — счастливая, улыбка именно та, которую я в себе сдерживала — от уха до уха.

— Можно? — она уже хотела закинуть корм для животных, которых у нас нет и долгое время не будет, в корзину.

Руслан вздохнул печально и мучительно, и покачал головой:

— Нет, малышка. Нам это не нужно.

Его лицо надо видеть. Смотрит, как дрожат в обиде губы Дианы, и я понимаю — его реально ломает из-за отказа приобрести дешевую ерунду ребенку. Вроде такой суровый перец, с корочкой, при погонах, а ребенку сказать «нет» может только после нотации и пенделей.

Может, это и хорошо, что из Руслана веревки вить получится. У меня и у наших детей.

А они будут. Я его не упущу!

РУСЛАН

Сегодня я охренел от шока, и это мягко сказано. Люба прислала мне горячую фотку. Да еще какую горячую! Как увидел, малолеткой себя почувствовал, словно вернулись те славные времена спермотоксикоза, когда женская коленка могла вызвать моментальный стояк.

Собственно, свой стояк я сфотографировал, и отправил в ответ. Я же вежливый мужчина, практически джентльмен. Как оставить сообщение дамы сердца без ответа?!

— Помидорки наверх складывай. Вот, правильно, — кивает Люба Диане, которой почему-то интересно наши покупки по пакетам фасовать. — И печеньки тоже. То, что может помяться, разбиться, всегда поверх должно лежать. А бутылки и прочее — внизу. Поняла?

— Да, — пропищала мелкая.

Смотрю на них, и радуюсь. Люба без нотаций не обошлась, разумеется, и где-то я даже понял её претензии и обиды. Сам бы на её месте взбрыкнул. Просто есть у меня возможность порадовать обеих, вот и захотелось этой возможностью воспользоваться. Но Люба… я вздохнул. Люба отличной мамой будет.

Даже странно об этом думать.

Объективно — Люба не мой идеал. Всё же, годы идут, и я думал о семье. Мысленно даже изобразил фоторобот жены. Она должна была быть красивой, но не излишне, так как красивые бабы любят мозг выносить. Ей должно было быть от двадцати пяти, чтобы уже были отношения и разочарования в прошлом, но без трагизма и надрыва. Моя идеальная спутница не должна была одеваться и вести себя как малолетка, у неё не должен был быть прицеп в виде ребенка. Скромная, хозяйственная, послушная — это всё про мой идеал. Практически как у любого другого мужика.

И тут Люба. Малолетка без царя в голове, с прицепом, с мадагаскарскими тараканами в голове. Ни разу не скромная, непослушная. Слишком яркая, внимание цепляет, и это бесит! Меня как последнего бабуина тянет морду каждому бить, кто на её задницу пялится!

Но в то же время я чувствую, что Люба… хорошая, что ли? Недостатки её вижу, не слепой, и они бесят меня, как же иначе? Но без них, без этих своих экзотических тараканов, это была бы не та Люба, на которой я залип еще пару лет назад. Так что пусть остаются, прикормлю её живность и приручу. Всё равно не отпущу я её от себя, не упущу. Моя. С дебильной дружбой покончим, затем жить вместе станем, поженимся, а там и дети пойдут. Просто чувствую, что Люба — мой человек, для меня она, и всё тут.

— Я иду раскрашивать! — заявила Диана, едва мы только вошли в дом.

Я даже понял, что она пропищала. Учусь расшифровывать детский лепет.

— Эй, а помочь разобрать покупки не хочешь? — крикнула ей вслед Люба, и хихикнула: — Вот деловушка!

— Я помогу, — занес пакеты на кухню, Люба появилась через пару секунд. — Ну что, поговорим про нашу дружбу, дорогая?

— М-м-м-м-м…

— Стонешь? Я тоже стонал сегодня на работе. В самый неподходящий момент, к слову.

Обожаю смущать эту дерзкую заразу. А она именно что смущается, и так мило краснеет. Щечки розовеют, глазки опускает. Прелесть моя вредная!

— Стонал? Прям в кабинете, или когда член свой сжимал, и мне фотографию присылал? — вскинула она подбородок.

Мда, недолго продлилось смущение.

— Люб, ты точно что-то не то под дружбой понимаешь. Надеюсь, ты не всем своим друзьям такие фотки как мне присылала? — спросил, поддразнивая, но внезапно разозлился.

Что это за чувство такое? Мне не все равно на то, что Люба могла интимные фотографии кому-то кроме меня посылать. Вроде и знаю, что она не невинный цветочек, но… бесит. Даже знать ничего про её бывших не хочу. Вернее, хочу, тянет спросить: с кем и как было, насколько ей это не понравилось. Но вдруг понравилось?

Нет, лучше не спрашивать…

— Давай не будем об этом, пожалуйста, — она опустила глаза. — Фотка эта… прости, в общем, ладно?

— Мне понравилась. Присылай почаще.

— Руслан! — возмутилась она.

Я вздохнул. Евнух, блин. Монахом живу. Я же Любу планировал сегодня довести до постели, но вижу, наконец, что она сама не своя. Надавлю — сломается, ляжет, и ноги раздвинет, но это не то будет. Не то что нужно. Вроде как пьяную девку на секс развести — с одной стороны добровольно всё, а с другой — не совсем. Вот и с Любой такое ощущение, что сама должна решиться.

— Люб, ты меня бесишь, — сказал я абсолютную правду.

— Было бы странно, если бы не бесила, — согласилась она, и очаровательно улыбнулась.

Я лишь головой на это покачал. У нее в голове не мейнстримные мадагаскарские тараканы и не наши отечественные прусаки. Нет, у Любы там что-то марсианское водится. Явно не с нашей планеты.

— Овощи помой. Я мясо пока мариновать начну, — сделал я вид, что сдался.

На самом деле ни фига. Сама придет ко мне, и сдастся как миленькая. Никуда не денется!

Любит фотографии? Ок, завалю Любу фотографиями члена, мне не жаль. Это даже возбуждает, что удивительно, хотя раньше казалось каким-то стрёмным — дик пики слать.

Люба мыла овощи, щебетала что-то про Диану, про своё почти согласие учиться в меде, а я думал. Понимаю я Любу, и даже её просьбу о времени понимаю — слишком всё быстро. Девочка она молоденькая, тянет Любу ко мне, но очень многое в её жизни изменилось за короткий срок. Сестра на ней, брат за решеткой, я давлю. Не хочет она в омут с головой бросаться — понимаю, где-то даже уважаю. А непоследовательность — сначала заявление о дружбе, а затем эротические фотки — это странно, но объяснимо возрастом. Юных девушек вечно из крайности в крайность кидает.

Всё объяснимо, если логику включить. Но я чувствую некую фальшь. Это профессиональное. Что-то с Любой не то. Жаль, довериться не хочет, но на чистую воду я её выведу.

«Или у меня паранойя на фоне влюбленности» — подумал я мрачно.

— С маринадом помочь? Или включишь типичного мужика, для которого мясо — не женское дело? — насмешливо спросила Люба.

— Помогай. Табаско достань, типичный мужик будет учить вредную девчонку делать фирменный маринад, — заявил я.