Ты — мой грех

32

День сменяется ночью. Ночами приходят кошмары, от которых я спасаюсь в объятиях Руслана. Я даже полюбила кошмары. Они — единственный способ побыть с моим мужчиной, почувствовать его заботу...

… дождаться, пока он заснет, и продолжить наслаждаться его близостью. Рисовать по его лицу пальцами, изучать каждую черточку, каждую морщинку, оставленную временем. Пересчитывать ресницы, запоминать звуки его дыхания. Чувствовать себя живой рядом с ним.

Но за ночью приходит утро, и Руслан закрывается от меня. Отстраняется. Временами мне кажется что он ненавидит меня.

Временами я сама себя ненавижу люто, как злейший враг. А временами люблю, подрываюсь, порхаю по дому, ожидая Руслана с работы с мыслями: «Сейчас что-то случится! Я сделаю шаг, и всё у нас наладится!» Но эйфория уходит, оставляя после себя апатию, и ничего не меняется.

Руслан работает. Я жду. Существую рядом с ним.

Я привыкла, что Руслан возвращается после восьми вечера, но сегодня он приехал в семь. Прошел мимо Дианы, шутливо дернув её за прядку волос — сестренка сидела на гладком пеньке, прикусив язычок, и пыталась рисовать вскопанную землю. Ума не приложу, откуда в ней эти идеи. Я в её возрасте только домики да цветочки малевала, но никак не текстуру земли.

А еще сестра гораздо умнее меня, и это безмерно радует. Сегодня Диана озадачила меня вопросом: почему питьевая вода не заканчивается, почему её хватает и будет хватать на все эти миллиарды людей, что населяют планету? Я даже ответить не смогла, принялась считать, и ужасалась: каждому человеку нужно примерно по два литра воды в сутки, а людей почти восемь миллиардов! Даже испугалась, что вода того и гляди закончится. Пошла в сеть, и принялась изучать вопрос, а затем уже ответила сестренке.

Я в её возрасте такими вопросами не задавалась. Хорошо что Дианка умная и любознательная, уж она-то не спустит в унитаз свою жизнь так как сделала это её старшая глупая сестрица.

— Ты рано, — встретила я Руслана.

— Так вышло. Как день прошел?

Мы говорили ни о чем. Я вижу что Руслан взбудоражен, он словно к прыжку готовится, так сильно напряжен сжатой пружиной. И это тревожит меня. Я слишком привыкла к размеренной унылости того склепа, который воздвигла вокруг себя. А тут вдруг бурление жизни, да прямо передо мной.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Руслан, — я нервно сжала кулаки, впившись в кожу ладоней отросшими ногтями, — ты бы себя сейчас со стороны видел! Расскажи!

— Что рассказать?

— Всё. Я… я не спрашивала ни о чем, боялась, но теперь я знать хочу — как продвигается моё дело? Что со мной будет? Пожалуйста, не смотри на меня так, — я заставила себя не отводить взгляд. — Я не из эгоизма интересуюсь. Не хочу в колонию, но я готова понести ответственность за свой поступок. Правда, готова. Но я хочу всё знать. Надоел вакуум.

Руслан нахмурился.

— Меня закрывают, да? — догадалась я с ужасом. — Тебе придется отвезти меня в изолятор, а дальше суд, и…? Руслан, Господи, да ответь же мне!

— Я расскажу тебе, но ты сама не станешь ничего предпринимать, ясно? — с нажимом спросил он, и я отчаянно закивала, обещая и клянясь не мешать. — Хорошо. Ты слышала что если убивают мужа, то с большей вероятностью виновница — жена? И наоборот, если убивают женщину, то чаще всего это дело рук её мужа, или еще кого-то из членов семьи?

— Слышала.

— Так и с Алексеем Уваровым. Его захотела устранить жена — Карина Уварова. Она давно спит со своим сводным братом. Впрочем, там нет любви, его она тоже использовала.

— Подожди, — обняла я себя руками, сжимаясь от слов Руслана. — Алексея убила не его жена. Мы были вдвоем в том номере. Я сама это сделала, я помню!

— Да, всё очень удачно совпало, Люба. План был такой: выставить Уварова любителем проституток и позёром, отсюда и безумная ставка на аукционе. Ты в курсе что ставку за тебя искусственно завышал Валентин Масловский, сводный брат Карины Уваровой? Впрочем, откуда тебе знать. Так вот, Карина сидела рядом с мужем и подзуживала его повышать ставку, её брат подыгрывал, олигарх злился но в грязь лицом ударить не мог. Выиграл лот. Дальше: в день вашего последнего свидания в дом к Уваровым приехал Валентин, это…

— Сводный брат, — кивнула я.

— Да. Приехал, привез наркоту, они приняли. Некоторые наркотики повышают внушаемость, это обычная химия. И в отель Уваров приехал уже «заряженный», плюс он и при тебе догонялся химией. Он не должен был выйти из номера. По плану он убил бы тебя, или сильно избил. А потом его охранник, который куплен Кариной, добил бы и его и тебя. И всё выглядело бы так: олигарх под наркотиками убил девушку, затем не выдержал и покончил с собой. Карина получает деньги, и живет счастливо. Но вышло иначе: ты оборонялась, и нечаянно убила Уварова. Зато тебя саму устранять не пришлось. Думаю, это всё что тебе нужно знать.

Я стояла, уперевшись ладонями в стол. Состояние — шок. Рассказ Руслана — это что-то из Криминальной России, или из передачи «Следствие вели», это не про обычную жизнь. А еще мелькает на периферии мыслишка: а снимает ли с меня вину то, что Уварову в любом случае было не жить? Могу ли я перестать себя винить, учитывая то, что если бы я не убила Алексея, то по приказу его жены убили бы и его и меня? Или я всё равно виновна?

Виновна. Но мне стало чуточку легче нести груз совести.

— И что теперь?

— Ты не сядешь. Более того, твое дело закроют, словно его и не было. У меня на руках отличный компромат на Карину Уварову. И, кстати, дело твоего брата пересматривают, Люба. Он скоро освободится. Всё почти закончилось.

Бум. Бум. Бум. В голову набатом отдаёт сердцебиение, или же это просто давление… в глазах темнеет, словно ночь падает на мир. Всё почти закончилось. Меня не посадят. Лёшка скоро будет дома.

На этой мысли я отключилась и успела ощутить что падаю. Но удара я не почувствовала, Руслан успел меня подхватить. Лишь его сильные руки, тепло тела и облегчение — это всё что сейчас наполняет мою вселенную.

И любовь. Куда же без неё.

Не знаю через сколько я пришла в себя — секунды прошли, минуты или час.

Я лежала с закрытыми глазами и чувствовала всё, слышала: то как Руслан зовёт меня, хлопает по щекам, волнуется. Но я эгоистично не хотела открывать глаза. Пока они закрыты, пока сознание моё спутано — можно представить что мы только что встретились после долгой разлуки. Я вломилась в квартиру его одноразовой любовницы, Руслан решил забрать меня, и забрал.

И не было глупой затеи с продажей себя на аукционе.

Не было моего обмана.

Я не динамила Руслана. Не скрывала от него правду о брате.

Я сразу же призналась ему. Доверилась. И всё у нас хорошо. Мои руки не в крови, Руслан не разочарован. Мы с ним вместе, в нашем уютном мире, где только счастье.

Почему! Почему я не открылась ему? Ладно, сразу побоялась — не верила в него, злилась. Но потом, когда прошла злость за арест брата, когда я поняла что Руслан — настоящий мужчина — почему я выбрала стать проституткой, и предать не только его, но и саму себя?! Ведь было столько возможностей назад повернуть, но я с гибкостью танка перла только вперед.

Я открыла глаза, накрыла ладонь Руслана, только что отвесившую мне пощечину, и мы оба замерли. Глаза в глаза. Так близко… рядом…

— Я люблю тебя до умопомрачения. С первого взгляда люблю, — полностью открыла я сердце, решив больше не посыпать голову пеплом, а любить. — Руслан…

— Люба, давай-ка я врача позову.

— Не нужно, я в порядке. Переволновалась просто. Дай мне сказать, пожалуйста. Я полюбила тебя еще тогда, в школе. Это не было наивным детским чувством, это уже тогда любовь была. Я потому и злилась так сильно из-за брата. Другому следователю я бы просто колеса проткнула, окна побила, или еще что натворила, и забыла. Но любимым мы сложнее прощаем то, что легко спускаем нелюбимым, ведь так?

— Так, — устало кивнул он, склонился и вдруг уткнулся лицом в мой живот, обнимая меня. — Да, это так, Люба.

— Я знала что неправильная. Жутко себя стыдилась. Знаешь, я иногда смотрела американские сериалы, и в них встречалось выражение «белое отребье, рвань» — я себя такой рванью и чувствовала рядом с тобой.

— Люб…

— Постой, я хочу всё рассказать. Даже если тебе это неинтересно. Это тяжело. Нет, ты не подумай, я знаю что мало у кого в нашей стране жизнь легкая, но мне от этого легче не было. Я себя так ненавидела, ты не представляешь, — шептала я, не в силах остановиться. — Натворила дел — брата посадили из-за меня. И я осталась со спивающейся мамой, маленькой сестрой и этим уродом — отчимом. Кругом такая нищета, пьянство, а я… я на всё это смотрела и боялась такой же стать. Сломаться. Я бы наверное тоже к бутылке потянулась или к шприцу, если бы не Диана. Но на неё смотрела и хотела чтобы хоть кто-то не стыдный у неё остался. Чтобы она не смотрела еще и на пьяную меня. С виду я нормальной была — опрятная, деньги зарабатывающая, но внутренне я себя чувствовала такой же как мама. Никому не нужной, недостойной нормальной жизни. Отребьем. А потом появился ты.

— И я никуда не собираюсь уходить, — глухо произнес Руслан в мой живот, грея его дыханием.

— Я тебе признаюсь в том, в чем гордые женщины не должны признаваться: я не смогу без тебя жить. Потому не уходи, пожалуйста. Никогда не уходи. Я много думала, почему я всё это натворила. Ведь понимала что ничем хорошим не закончится вся эта история, и всё же спускалась в ад. Мне так важно было хоть что-то сделать самостоятельно! Не бежать к тебе с признаниями, не показывать что я ничтожество, испоганившее юность брата. Я от тебя хотела это скрыть. А еще я считала что должна быть наказана, пусть и без тюрьмы, но хоть так — став той, кого за деньги трахают. Глупо, да? — волосы Руслана кажется мягкими, я зарылась в них, ероша пальцами. — Знаю, глупо. А я искренне думала что справлюсь: и наказана буду, и деньги достану, и брата вызволю и тебя не потеряю. В итоге я оказалась еще большей дурой, чем была раньше. Но теперь я поняла главное — зря я не доверилась тебе. Зря. Прости меня за это.

Всё. Я сказала то что хотела, то что на сердце было — свою запутанную правду. Горькая она, безрадостная, но освобождающая.

Хмыкнула тихо, поняв что наказание я понесла — мне всю жизнь жить с тем, что я натворила. Руслан со мной, брата он вытащит, да и меня он не отдаст нашей исправительной системе. Я снова вышла сухой из воды. И снова благодаря мужчине, который меня любит. Может, зря я мечтала хирургом стать? Я же без сильного мужчины рядом — ничто, и все решения, которые я сама принимаю — ошибочные.

Или это поправимо?

Я вообще умею жить-то?

— И я тебя люблю. Тоже с первого взгляда, — Рус расслабился, его голова на моем животе, и его близость пьянит меня лучше любого алкоголя. — Люб, я уже говорил — я тебя простил. Наверное, я простил тебя заранее за всё что бы ты ни натворила. Ты мне сказала то, что женщина не должна говорить мужчине. А я тебе скажу то, что мужчина не должен говорить ни одной женщине: тебе я способен простить всё что угодно.

— Всё?

— Да. Недоверие, истерики, даже измену. Я дико злился на тебя… Да я до сих пор злюсь! И я думал над нашими отношениями всё это время, размышлял — а что дальше? Доросла ли ты до нормальных отношений, до семьи? Ты же не знаешь что такое семья. Ты плохо помнишь что такое норма. Я думал, и понял — ни за что не отпущу, и не уйду. И прощу всё, что бы ты ни натворила. Пока ты меня любишь — я готов всё принять. И, Люба, — он приподнялся на локтях, и строго посмотрел мне в глаза, — ты не ничтожество и не отребье. Ты просто несчастный ребенок. И не ты виновата во всем, что случилось, а те кто должны были быть за тебя ответственными до совершеннолетия. Хватит уже себя мучить.

— Как там у психологов? Во всём виновата мать?

— Не во всем, но в большинстве твоих бед — да. Хотя и её стоит пожалеть. Она слабая, сломалась, не смогла быть сильной ради детей. Но ты же помнишь, что я тебе говорил? Ты уже в безопасности. Брата скоро отпустят. Диана будет с нами. Для вас ничего не потеряно, Люб. И жизнь — она только начинается. Если продолжишь себе душу травить — ты и остальную жизнь отравишь, и свою и мою.

Я потянула Руслана на себя. Он подчинился, перенес вес тела на локти, прижимаясь ко мне животом и пахом. Такой горячий, такой любимый и родной!

— Мы все в безопасности. А ты сам?

— И я. Со мной ничего не случится.

— И ты ничего не потеряешь?

— Я потеряю карьеру, — на удивление спокойно произнес Руслан. — Я уже её теряю. Тебя я забрал без суда, с помощью знакомств, надавил на свои контакты. Одно это должно мне аукнуться. Да и дело твоего брата я поднял без деликатности, очень грубо, топорно. Зато его быстро пересмотрят, иных вариантов не осталось. Меня снимут тихо, без скандала, но и без права вернуться к службе. И мне плевать.

— Разве?

— Да, мне всё равно. Есть ты, а есть остальной мир. Я же в тебя сразу. Влип как дурак, — Руслан говорит это, лаская меня взглядом, тембром голоса, окутывая дыханием и самим собой. — Мне в любой службе безопасности будут рады. А органы? Я долгие годы служил честно, мне не было стыдно за себя. Но сейчас я перешел черту, и даже если бы остался безнаказанным — ушел бы сам. Это правильно.

И это из-за меня.

— Рус, — я обхватила его за шею, — мы оба были честны. Признались друг другу в том, в чем лучше не признаваться. Давай постараемся, чтобы нам нечего было прощать друг другу больше! Чтобы ни измен, ни предательства, ни недоверия. Мы столько всего прошли, что на несколько жизней хватит.

— Я только за, маленькая, — по-доброму улыбнулся мне мой мужчина. И впервые за все эти сумасшедшие дни он, кажется, не злится на меня. — Твоё дело, считай, закрыто. Брат скоро будет на свободе, я помогу ему с работой, а ты пойдешь учиться. И Диана тоже. Мы поженимся и…

— Поженимся? — ахнула я.

— Поженимся, куда же мы денемся. Белое платье, трехъярусный торт, тамада, или просто роспись в джинсах и майках, но мы поженимся. И у нас будут дети, поездки по выходным в супермаркет, походы в горы и лес. У нас с тобой столько всего будет! Хочешь?

Я закивала. Очень хочу! Больше всего на свете!

А начать можно именно сейчас.

Я приподнялась и поцеловала Руслана, желая, наконец-то стать ему максимально близкой.