Ты — мой грех

30

Меня снова разбудил привычный кошмар: нападение… убийство… кровь… пытаюсь спасти… много крови… очень много! Но добавился еще один эпизод — я протягиваю руки к Руслану, а он отталкивает.

Не хочет.

Разочарован.

Не нужна.

Лежу на кровати, задыхаюсь. Мышцы напряжены, болят, словно я надорвалась. Воздух вязкий, отравленный, густая темнота впитывается в меня, поглощает. Сейчас мне снова больно жить, но мне хочется жить! Очень хочется!

Руслан спит в небольшой гостиной, она же застекленная веранда. На старом диване этот большой мужчина с трудом помещается, приходится лежать в позе эмбриона.

Он устает. Похудел, осунулся, кожа потеряла тот золотистый лоск, который раньше украшал. Нельзя будить, лучше развернуться и уйти, перестать быть эгоисткой.

Но я не смогла. Легла на край дивана, обняла Руслана, и он тут же вздрогнул. Проснулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросил хрипло, сонно.

— А ты?

— Сплю.

— В спальню идём, — прошептала, но Руслан и не подумал делать то, что я попросила.

— Иди спать, Люба.

— Только вместе с тобой.

— Что ты хочешь, я не понимаю?

— Тебя. Жить. Забыть. Забыться.

— Хочешь чтобы я тебя трахнул?

— Тебя это ни к чему не обяжет. Хочу быть рядом, — выдыхаю я признания. Касаюсь его кончиками пальцев, чувствую теплое дыхание, жар сильного тела, нежусь. Хоть и рядом с ним но тоскую по нему, по нам. Жалею о нас.

Люблю.

Хочу.

Умираю.

Живу.

Столько всего чувствую, а как выразить не понимаю.

— Плохая идея, Люб. Я устал. А ты не в себе.

— Я совсем противна тебе?

— Глупости не говори, — прозвучало раздраженно и, да, устало.

Пристаю к нему, мешаю отдохнуть но не могу иначе.

— Ты меня никогда не простишь? Скажи, пожалуйста, правду. Я не знаю в качестве кого я сейчас здесь. Ты жалеешь меня, хочешь помочь а потом уйти? Или ты со мной во всех смыслах?

— Люба… черт, столько вопросов. Ты в своем репертуаре! Прощу ли я тебя? Уже простил. Злюсь? Да, и злиться буду долго. Прости, милая, но ты идиотка, и по своей глупости крупно влипла. Понимаю ли я тебя? Да, понимаю, но не злиться не могу. Жалею ли я тебя? Да, конечно, жалею, а еще я понимаю что ты отделалась малой кровью, и это уменьшает мою жалость — всё могло оказаться во много раз хуже. Что еще? Точно, во всех ли смыслах я с тобой, так?

— Так.

— Я с тобой потому что люблю. Но в тебе я не уверен, в твоих мотивах. Ты за меня держишься как за более сильного? Любишь? Просто нравлюсь? Прячешься за меня? Принимаешь благодарность и вину за чувства? Я не собираюсь пользоваться благодарностью маленькой запутавшейся девочки, чтобы ты потом еще и о нашем сексе жалела. Тебе есть о чем сожалеть и без этого.

— Ты не прав, — горячечно возразила я. — Я с тобой потому что, — сглотнула нервно, — я люблю тебя! Очень! Очень-очень люблю! Всегда любила, никогда не переставала, с первого взгляда. Я благодарна тебе, и вину чувствую, и… да, ты прав, я за тебя прячусь. Мне не по силам пережить всё это в одиночестве. Думала что сильная, хвасталась этим, а на самом деле я то еще позорище и слабачка. Всё это я чувствую к тебе, но главное — я люблю! Ты не бросишь меня? Сможешь быть со мной после всего, что я натворила?

— Я уже с тобой, глупая, — Руслан сдался, обнял меня.

— У меня на руках кровь. Я убийца.

— Лучше быть убийцей, чем трупом.

— Лучше не убивать и не быть убитой, Рус.

— Да, лучше. Но уже ничего не сделаешь. Придется с этим жить. Я смогу. И тебе помогу. Но ты и сама должна бороться с самой собой.

— Как? Я не справляюсь.

— Договорись с совестью, Люба. Все так поступают. Ты совершила ошибку пойдя в отель. Но едва ты оказалась в номере отеля, от тебя уже ничего не зависело. Ты не могла убежать. Ты была с мужчиной, который гораздо сильнее. Выбор стоял такой: бороться за свою жизнь или не бороться. Ты или тебя.

— Я не делала этот выбор.

— Человек не хочет умирать. Ты этот выбор не делала сознательно, ты просто билась. И получилось так, что насмерть. Просто договорись со своей совестью, иного варианта я не вижу. Хотя…

— Что? — вздохнула я, прижавшись к Руслану плотнее. Это так странно: мы с ним абсолютно разные, но совпадаем идеально. Моё тело словно под него вылеплено.

— Ты все еще хочешь быть хирургом? Может, именно это и поможет тебе справиться с собой. Не зря же ты мечтала об этой профессии. Выучишься, пройдешь ординатуру, и станешь оперировать, людей спасать.

— Или убивать их дальше.

— Но многих — спасать.

— Мне кровь снится, — сдавленно простонала я. — Её так много, она пачкает мои руки. Я просыпаюсь, и чувствую кровь на своих руках — текстуру, запах, то как она сохнет, стягивает мою кожу. Провожу по ней ладонями, и понимаю — я чистая, но это ощущение… оно ужасное.

— Люба, если бы я мог забрать это себе — я бы забрал. И прошел через то, через что прошла ты. Вместо тебя. Но я не могу. Что я могу, так это дать тебе будущее, но над прошлым я не властен.

— Но ты же будешь рядом?

— Я уже рядом. Был и буду.

— И ты мой?

Руслан усмехнулся, шумно выдохнул, и я затрепетала от движения его мощного тела, прижатого к моему.

— Твой. Спи, хорошая моя, — он прижался губами к моему лбу, поцеловал еще и еще, так ласково и легко, любяще и щемяще нежно!

От этого хочется плакать. И улыбаться. Целовать в ответ. И… да, жить! Не только ради сестры, но и ради него, ради этого сильного мужчины.

И ради себя.

РУСЛАН

Андрей сидит передо мной, внимательно слушает мой рассказ и выполняет поставленную задачу — задаёт наводящие вопросы. И выводы у нас совпадают.

— Экспертиза была проведена, Уваров баловался наркотой, но он не торчок. Дальше: в день убийства он был нашпигован колесами под завязку. Он целый день употреблял, а ночью уже догонялся. На этом основании можно попытаться добиться для Котовой смягчения наказания.

— Самооборона, — кивнул я. — Но есть нюанс: жена Уварова этого не допустит.

— А еще Котова не вызвала полицию и скорую. Можно попытаться доказать аффект, но, — Андрей поморщился, и не договорил.

Прочем, и мне ясно что дело — швах. Даже если Уварова решит не портить Любе жизнь и не станет поднимать свои связи, как минимум условка Любе светит, а это тоже клеймо на всю жизнь. И условный срок — это самый минимум.

— Брат Уваровой тоже торчок. Сводный брат, — добавил Андрей. — Прислуга говорит что в день смерти Уварова брат его жены приезжал в гости, увозил его водитель. Обдолбанного.

— Так, — я прижал пальцы к вискам, — сводный брат жены, наркотики, жена была в курсе измен мужа и, якобы, была не против. Плюс, она даже подначивала мужа насчет аукциона. Уваров накачался дурью вместе с братом жены, поехал в отель, и произошло то что произошло.

— Думаешь, дело в Карине Уваровой? Она это затеяла? Решила избавиться от мужа?

— Чаще всего именно жена стоит за убийством.

— Но кто мог знать что Котова убьёт Уварова? — нахмурился Андрей. — Хотя… черт, а ведь такое тоже может быть: Карина с братом накачали Уварова, накрутили его, отправили в отель. Возможно, Уваров под наркотиками всегда был агрессивным, нужно разузнать у девок, с которыми он спал, займусь этим. Так вот, он приехал в отель с наркотой, пришла твоя Котова и Карина избавилась от мужа. Он мертв. Если бы Котова его не убила, он бы покалечил её или убил, и Карина посадила бы его за решетку.

— Или Уваров ничего бы не сделал Любе, но его в любом случае убили бы, — договорил я.

— Угу. И убийство повесили бы на Котову. А что? Переспали, заснули, Котова проснулась, а Уваров мертв. Убит. Или Котова бы ушла из отеля, а в номер вошел бы убийца, и обвинили бы все равно Котову. Всё можно подстроить.

Мы с Андреем задумались над этой версией. За Уваровым стоят огромные деньги. Жена вполне могла устать от мужа, и решить его устранить. Люба всего лишь невольно помогла ей. Даже если бы Люба ничего не сделала, Уварова вполне могли убить, но выставить Любу виноватой. Или Уваров убил бы Любу, и сел бы за решетку, его жена бы постаралась. Или же он убил бы Любу, а затем и самого Уварова бы устранили, и подстроили это как суицид: мол, убил шлюху под наркотой, протрезвел, пришел в ужас от содеянного, выпилился. Ну, или в камере бы подстроили повешение.

— Нужно под жену копать. А я пока разузнаю про бывших подруг Уварова, не к одной Котовой же он пришел загашенный таблетками.

— Иди.

— Как там Котова?

— Надежно спрятана.

Андрей подошел к двери, остановился, а затем вернулся к столу.

— Тебя снимут с должности из-за неё и из-за её брата, которого ты поручил вытащить. Вышестоящие не простят.

— Знаю. Ты останешься вместо меня.

Андрюха кивнул, и вышел из кабинета.

Люба. Дурочка. Какая же она дурочка! Освободить её брата оказалось самым легким, хотя я ожидал больших проблем. Но нет: я подергал за нужные ниточки, на некоторых людей нажал, и дело снова подняли на пересмотр с новыми, нужными мне деталями, пусть и подтасованными. Всегда презирал нарушение закона, уважал его, но правду говорят что ради женщины мужчина пойдет на любое безумство.

Вот и я совершил сделку с совестью. В колонии есть один барыга, который возьмет на себя вину Котова Лёши. Отпечатки пальцев будут признаны подстроенными. Признание вины обосновано страхом за жизнь сестер.

Он выйдет через пару месяцев.

А Любу можно спасти либо побегом, либо сменой личности, либо с помощью интриг. Побег оставлю на крайний случай: у нас здесь семьи, связи которые трудно рвать и мне и Любе. Смена личностей — это тот же побег.

Значит, придется переиграть Карину Уварову, если это именно она стоит за происходящим.

На следующий день Андрей доложил:

— Нашел двух девок Уварова. Агрессия, насилие, доминирование. Одна даже снимала побои, видео записывала. Шантажировать хотела, но не срослось.

— Видео и справки изъял?

— Разумеется, — ухмыльнулся Андрей. — И показания записал, всё оформил как нужно. Про Карину Уварову копаю. И про брата её тоже. По своим каналам. Говорят что Карина не очень близка с братом, и вообще терпеть его не может, а вот её муж с ним сдружился.

— Нужно выяснить.

— Смотри, я по поиску лиц нашел в сети, — Андрей положил передо мной планшет. — Фото сняты в отеле одной блогершей. Видишь? В фойе трое: Уваров, его жена и Валентин — тот самый сводный брат жены. В одном отеле.

— Что за отель?

— «505» — ответил он. — Возможно, по делам катались вместе, или семейный отдых, но это странно — брать с собой нелюбимого сводного брата и мужа. Сводный брат с Кариной не имеет общей крови.

— Я понял. Спасибо.

Так, этот отель… ага, он из сети Родионова Влада. Повезло. Знакомы, приятельствуем. Может, что-то через него разузнаю. Все же, чета Уваровых в клиентах отеля — это всегда заметно, могли остаться следы, горничные могли что-то слышать, заметить.

Нужно действовать. И копать под Карину Уварову.