Ты — мой грех

Эпилог

К колонии мы подъехали заранее. Ночью я вообще не спала. Планировала накраситься, надушиться. Да, брат конечно не рассматривает меня как женщину, но мне хотелось порадовать его чем-то красивым. Тем, чего он был лишен. А на красивую девушку всегда приятно смотреть, чтобы платье, каблучки, прическа и макияж.

Но когда я вышла из душа и взялась за косметичку, моя затея показалась мне гнилой. Я надела обычную одежду, собрала волосы в пучок, подняла Дианку и мы с Русланом сели в машину.

Брата я ждала такой, какая я есть — настоящей. С красными от недосыпа глазами, в джинсах, толстовке и конверсах. Взволнованная, радостная и виновная.

— Ты пока отдыхаешь? — спросила Руслана, чтобы убить время и не психовать так сильно.

— Да, планирую пока побыть с тобой дома, брату твоему помогу.

— С работой?

— Не только, — осторожно ответил Руслан. — Отсидевшие очень уязвимы. Виновны они или нет, но колония — это тяжело. Человек быстро перестраивается из состояния свободы в состояние несвободы. Там свой мир, свои правила. И они под кожу проникают. Да, к несвободе привыкают быстро, а вот обратно перестроиться… с этим бывают сложности. Лёха может опьянеть от этой свободы и потеряться в ней.

— Он хороший парень!

— Он человек, потерявший долгие годы за то, чего он не совершал. Он молод, он заражен тюремными привычками. Наши колонии не исправляют, Люба. Они наказывают, ломают людей. Твой брат не сломлен, я неоднократно ездил к нему и считал его. Он не сломлен, но он варился среди преступников и многое перенял чтобы выжить там. За ним придется присматривать, чтобы он не пошел по кривой дороге, каким бы хорошим парнем он ни был. И, да, он отличный парень, ты права.

— Он ни за что не станет нарушать закон. Вряд ли Лёша хочет вернуться сюда, — пробормотала я, уткнувшись в плечо Руслана.

— Ты не знаешь статистику. Зачастую те, кто отмотал свой срок, через определенное время возвращаются на зону.

— Ты меня в депрессию вгонишь!

— Эй, я же сказал что помогу ему, — Руслан обнял меня. Он облокотился о машину, а я повисла на самом Русе. — Сначала дома будет, с нами. Я уже всё распланировал. Сегодня мы проведем время вместе, завтра мы с ним отъедем, и я его напою. Вдрызг, через не могу. Пусть проорется, проблюётся, отойдет от похмелья, и…

— И…?

— И купит презервативы, а затем загуляет на пару дней. Эй, не вздумай осуждать, — Руслан с улыбкой покачал головой. — Нам приходилось взаимодействовать с фондами социализации бывших заключенных, и я многое перенял из их работы. Ему нужно почувствовать себя в семье и в безопасности, напиться, потрахаться. Затем он ненадолго станет закрытым, будет сидеть дома и переосмысливать всё что с ним случилось, привыкать к безопасности. В это время Лёху не нужно гнать на работу, месяц-два пусть пообвыкнет. А потом я помогу ему с работой. Скорее всего, твоему брату понадобится психолог, но вряд ли надолго. Пара месяцев, и он будет в норме. Но нам нужно приглядывать за его контактами: с кем он встречается, кто эти люди. Особенно если он начнет общаться с теми, с кем раньше сидел.

— Боже, — простонала я. — Я думала что Лёша выйдет, и всё будет супер.

— Всё будет супер, но не сразу. Просто будь готова к перепадам настроения, замкнутости, тюремным привычкам. Он даже за столом будет сидеть по-особому, не как мы, а так как зэки привыкли сидеть — сгорбившись, выставив локти. А перед телевизором он, наоборот, как палку проглотив станет сидеть.

— Ты как был ментом, так им и останешься. Ужасы мне рассказываешь, — упрекнула я, и прошептала: — Спасибо что предупредил. И за то что обнадежил — спасибо.

— Справимся, — поцеловал меня Руслан.

Да, мы со всем справимся.

Руслан написал рапорт, и оставил службу, которую он любил и ненавидел. Любил он её за охрану закона, ненавидел за бесконечную писанину. Но если бы не я — он бы продолжал служить, не преступая закон.

Я не знаю точно, что Руслан сделал, но после нашей первой близости он уехал на работу, с которой вернулся ночью, и сказал что всё кончено. Жена Алексея Уварова покидает страну, дело против меня рассыпалось бесследно, мы в безопасности. Я пыталась вытащить из Руслана подробности, но он каждый раз закрывался, выдавая мне ту же информацию что и раньше, только в другой обработке.

И я отстала от него.

Этот год я пропускаю. Ради себя, ради Руслана, ради Лёши. А в следующем году я всё же пойду учиться в медицинский. С реакцией на кровь я уже справилась, пытая саму себя мерзкими видео на Ютюбе. Меня больше не накрывает воспоминаниями при виде ярко-алого.

Но воспоминания эти навсегда со мной, пусть и не сводят с ума.

Я точно знаю что виновата. Да, не хотела. Да, защищалась. Да, если бы Диана попала в такую историю, я бы сказала ей то что сказал мне Руслан: хорошо что убила ты, а не тебя. Но отнять жизнь другого человека, пусть и приговоренного заранее и напавшего на меня — это тяжело. Может, именно поэтому я и не отбросила свою мечту стать хирургом.

Руслан и в этом оказался прав. Мотивация моя выросла, я хочу выучиться и стать лучшей. Чтобы не губить, а спасать. И меня не пугает 6 лет учебы и 2 года ординатуры, меня не отталкивает даже тот факт что у каждого врача набирается своё кладбище. Пожалуй, этот год закалил меня и заставил повзрослеть.

— Ура! — завопила я, выплывая из своих размышлений в реальность. — Лёшка!

Я побежала к брату, как только он вышел из ворот — ссутулившийся, растерянный. И повисла на его шее, визжа от радости и плача.

— Задушишь! Любка, ты раньше полегче была. Эй, — смутился Лёша, но вдруг обнял и закружил как раньше, в детстве, когда наша семья еще была семьей. — Вытащила меня, все же, — пробубнил он, отпустив меня.

— Не я. Он.

— Благодаря тебе.

— Лёш, если мы будем обсуждать кто и где благодаря кому оказался — мы здесь трое суток простоим. Уж поверь. Ух, какой ты высоченный! И качком таким стал! Кстати, — я обернулась на нашу машину и подала Руслану знак, — с тобой очень хочет встретиться та, кто тоже повзрослела.

— Диана?

Руслан как раз помог Диане выйти из машины. Вот уж кого я принарядила, так это сестренку. Пусть она услаждает взор. Ну чисто ангелок: светленькая, хорошенькая, в белом платье с вышитыми ирисами и в джинсовой выбеленной куртке. Прелесть — девчушка.

Ди засмущалась, да так артистично что я рассмеялась — она опустила голову, выставила правую ногу и принялась «ковырять» носком туфли асфальт.

— Диан, иди к нам. Поздоровайся с нашим старшим братом, — позвала я её.

Диана подошла к нам медленно. Задрала голову, разглядывая Лёшу с любопытством и застенчивостью. Брат опустился на корточки перед ней.

— Ты очень красивая, Диана. Жаль что ты не помнишь меня.

— Люба каждый день мне рассказывала про тебя. И фото показывала. А я тебя нарисовала, —пролепетала она и потянулась к брату, чтобы обнять.

Все же, я правильно делала что вдалбливала в голову сестры то что у неё есть любящий старший брат. Каждый день, долгое время, с рассказами, фотографиями, я методично прививала ей заочную любовь к Лёше. И своего добилась. Она смущается, но тянется к нему. А Лёшка размазан этой встречей, растроган.

Жаль что мамы с нами нет. Она сорвалась, недолго музыка играла. Но я не удивилась, потому мне и не больно.

— Можно я возьму тебя на руки?

— Я уже большая, — важно ответила Диана, но кивнула: — Можно.

Брат подхватил Диану и, придерживая её на сгибе руки подошел к машине. Они с Русланом молча пожали друг другу руки.

— Ты впереди сядешь или сзади?

— Сзади.

Всю дорогу до дома Лёша болтал с Дианой. Она и рада новым ушам, в которые можно вливать хвастовство своими картинами и ждать восхищения. Но оно оправдано, Лёшка разглядывал фото рисунков сестры и искренне хвалил.

Я почувствовала что Лёша свободен только когда мы вошли в квартиру. Брат поежился, когда я закрыла за нами дверь, но тут же одернул сам себя — вот и те самые тюремные привычки. Мы делегировали Диане полномочия провести по квартире экскурсию а затем долго ждали, пока Лёшка отмокнет в ванне.

— Это у вас семейное — любовь к водным процедурам, — пошутил Руслан, хотя мы оба знаем что Лёша просто пытается отмыть себя от колонии.

— Мы, Котовы, такие. Плюём на глобальное потепление и грядущую нехватку воды. Так, я накрываю на стол. Алкоголь ставить?

— По рюмке выпьем, но не больше. Коньяк ставь.

Я суетилась рядом со столом, Руслан привычно помогал мне. Наверное, мы слишком много пережили и вжились друг в друга так быстро именно из-за трудностей, но притирки не было. Мы словно жили вместе всегда. Да, чему-то приходится учиться: заботе о чужом сне, о завтраке, о том чтобы его одежда была отглажена, о чертовом стульчаке унитаза — да-да, водится за Русланом типичный мужской грешок. А он заботится обо мне.

— А мать? — спросил Лёша, выйдя из ванной.

Он обозначил свой интерес двумя словами. Коротко. Потому что и сам знает ответ.

— Она в курсе что ты освободился. Снова сошлась со своим мудаком. Пьёт, но уже не так как раньше — не непросыхая, а запоями. Очнется и придет тебя навестить. Я больше не ненавижу её, — призналась брату. — Приняла, наверное. Можно попробовать сдать её в рехаб, но вряд ли это поможет, она сама не хочет, а значит ничего из этой затеи не выйдет. Но когда она трезвая, мы вполне нормально общаемся.

— Хорошо что она есть, пусть и такая, — криво улыбнулся брат. — Я по ней скучаю.

— Только не ходи к ним. Пусть сама протрезвеет и придет. Может, на неё твое возвращение подействует, и она примет решение лечиться. А если нет, — я пожала плечами, выражая свое согласие с любым исходом.

Мы сели за стол. Диана, разумеется, притащила свои рисунки и мешала разговору как могут только дети. Мы ели, мужчины выпили немного коньяка, и Лёша окончательно расслабился.

— Как же хорошо быть дома. Любка, чтобы даже дорогу всегда в положенном месте проходила, поняла? Уголовный, административный кодекс — всё это прочитай и соблюдай. Лишь бы не попасть туда.

Я кивнула. Свой максимум ошибок я уже сделала, всю жизнь искупать буду. Но и несчастной себя я не позволю сделать прошлому. Пусть оно останется позади.

— Не спросите меня, какие я строю планы на жизнь?

— Дай угадаю: ты хочешь сразу же устроиться на работу? — поддержал Лёшу Руслан. — Зря. Сначала социализация, а потом работа. Я помогу.

— По блату устроишь?

— А ты против?

— Нет. Работать я умею.

— Поработаешь, подумаешь над учебой. Очка, заочка — что захочешь. Мы поможем по-семейному.

— По-семейному? — переспросил брат и присвистнул. — Так, о моих планах позже. У вас-то какие планы?

— Планы грандиозные! — заявила я с широкой улыбкой.

— Сначала свадьба, — Руслан взял меня за руку, и погладил большим пальцем ладонь. — Тебя ждали с благословением. Должен же старший мужчина семьи передать жену.

— В следующем году, когда я уже буду не Котовой а Соколовской, я поступаю в мед. Быть мне хирургом, братец.

— А я буду художницей!

— Года через три-четыре мы родим ребеночка, — сказала я, немного смущаясь. — А в последний год учебы еще одного. Будет сложно, конечно, но мы справимся.

— Четко вы всё спланировали.

— Мы пока решили обойтись без неожиданностей и сюрпризов, — я переглянулась с Русланом. — Вот увидишь, всё будет именно так как я тебе сказала. Всё у нас будет хорошо.

… так и случилось.