Ты мой грех

Глава 14

Ася

Боже… это похоже на оживший сон. Кошмар. Мой личный кошмар, в котором Кирилл Соболев вновь хочет овладеть моим телом. И в этом кошмаре я всегда ему это позволяю…

— Отпусти!

Начинаю отпихивать его, ведь наяву не могу ни себе, ни ему ничего позволить! Смогла дать пощёчину, но это не помогло, а наоборот, разожгло в Кирилле новую бурю эмоций. Он удерживает меня силой, и мы практически боремся. Мои руки быстро оказываются прижатыми к двери. Кирилл предугадывает все мои попытки вырваться, словно знает каждый шаг наперёд.

Пытаюсь ударить его коленом, но он тут же обездвиживает его, раздвинув мои ноги. Кирилл сильнее. Быстрее. Его бешеная энергетика припечатывает к двери не слабее его рук.

— Да отпусти же ты меня… — взмаливаюсь, не узнавая собственного голоса.

— Шшш… Я тебя отпущу, — Кирилл вновь касается моих губ лёгким поцелуем, и я на миг застываю. — Прямо сейчас, Ась… Я отпущу тебя через одну секунду…

Он шепчет. Его голос звучит в моих ушах как из-под толщи воды. Вибрация его голоса проходит по телу дрожью. Внизу живота вспыхивает пламя из желания и стыда. Соболев искушает меня. Не понимаю, специально или нет… Но он просто воплощение порока! И хочет вновь стать моим грехом…

Всё ещё не отпуская меня совсем, лишь освобождает руки, и опять ладонью давит на поясницу, прижимая к себе вплотную. Так сильно, что не получается даже шевельнуться. Второй рукой держит голову за затылок. Прижимает к своему лицу. Я упорно смотрю парню в глаза, хотя мои веки мечтают закрыться. Чтобы насладиться моментом… Боже, что я, чёрт возьми, делаю?

— Кирилл, если не отпустишь, я завтра сюда не вернусь, — пытаюсь отрезвить Соболева, призвать его к здравому смыслу. Напугать своей нелепой угрозой… Но кто я такая, чтобы им манипулировать?

Он тяжело вздыхает, немного отстранившись, заглядывает в глаза. Закусывает нижнюю губу, сразу же притягивая к ней мой взгляд.

Да я просто бесстыже пялюсь! О, Господи!..

— Твою ж мать… Да ты сама меня провоцируешь! — выпаливает Кирилл, заметив мой взгляд на своих губах. — Все эти твои гляделки со сцены, Ась! Я же не слепой! Вижу, что тебя ко мне тянет так же, как и меня к тебе.

— Нет… — могу выдохнуть лишь это. Потому что у меня нет объяснений.

— Что нет? Ты не смотришь на меня так, словно мечтаешь, чтобы я к тебе прикоснулся? Правда в ту же секунду открещиваешься от собственных желаний, и твой взгляд становится виноватым. Я понимаю — у тебя есть муж… Блядь! Нет, Ась, я ни черта не понимаю!

Его голос звучит болезненно, с надрывом. Дыхание рваное. В серых глазах застыло желание и какая-то дикая потребность. Меня это будоражит так, что я теряю голос и не могу ничего ответить.

— Не молчи! — требует Кирилл. — Скажи, что мне всё показалось. Что ты смотришь на меня, как на всех остальных. Что не хочешь меня. И что сейчас ты не мокрая от желания…

Его рука с поясницы перемещается на бедро. Кирилл хватает край платья и, приподняв, ныряет ладонью под него. Подушечками пальцев прикасается к клитору сквозь тонкое кружево белья.

В ушах грохочет пульс. Сердце несётся вскачь, а колени почти подкашиваются. Это уже слишком! Нет, это не просто слишком, это сумасшедший дом! Мне так страшно от самой себя, что в глазах начинает щипать от непрошеных слёз.

— Скажи мне хоть что-то, — тихо, но настойчиво требует Кирилл. Однако в ту же секунду его голос срывается на крик: — Скажи, чёрт возьми!

— Что? — пытаюсь тоже повысить голос. Хотя он тут же хрипнет: — Я…

Я…

Я… Боже… У меня закончились слова. И аргументы. И силы ему противостоять…

— Твоё молчание говорит, что я прав, Ась. Поэтому знаешь, что? — рычит он мне в лицо. — К чёрту твои угрозы! К чёрту твоего мужа! К чёрту твои лживые протесты! Я сдохну, если не сделаю этого!

Не успеваю даже вздохнуть, не говоря уже о возможности дать отпор или просто выбраться. Он резко дёргается ко мне, вышибая остатки кислорода из лёгких. Через мгновение длиной в один удар сердца Кирилл овладевает моим ртом. Его руки обвивают меня как стальные канаты. Губы быстро порабощают, делая мой рот податливым. Всё, на что меня хватает — это подавить внутри себя желание застонать. От его невероятного вкуса, от восхищения…

Колени всё-таки подкашиваются. Голова идёт кругом. Боже… Мне нехорошо… Точнее, хорошо, но от этого ещё хуже…

Кирилл чувствует, что я падаю. Схватив двумя руками за талию, поднимает и куда-то двигается. Я ничего не соображаю. В моей голове пусто, в то время как внизу живота закручивается смерч. Ничего подобного я раньше не испытывала. Желание девчонки, которая была с ним четыре года назад, ничто по сравнению с жаждой повзрослевшей женщины…

Через мгновение оказываюсь прижатой к противоположной стене от двери. В непозволительной близости к дивану. Кирилл протискивается между моих ног, вынуждая обвить его бёдра. Сквозь ткань брюк я чувствую его возбуждение, а он наверняка чувствует моё влажное бельё.

— Не вздумай меня сейчас оттолкнуть, Ась, — вновь рычит Кирилл возле моих губ. Пытается поймать мой блуждающий взгляд. — Я не собираюсь брать тебя силой. И принуждать ни к чему не буду… Но позволь мне хотя бы попробовать лаской убедить тебя не сопротивляться ни мне, ни твоим собственным желаниям.

Он вновь меня целует, практически поедая мой рот, а потом вторгается в него языком. Острым, горячим… Дерзко и глубоко запуская язык почти до самого горла. У меня заканчивается кислород. И доводы, почему я должна спасаться бегством, тоже заканчиваются. Я в шаге от ошибки… измены мужу. От того, чтобы вновь стать грешницей. И я хочу сделать этот шаг. Продолжаю бороться со своим желанием, но слишком стремительно сдаюсь…

Меня отрезвляет внезапный стук в дверь. А голос за ней в одно мгновение возвращает в этот мир. Мир, где я замужем, чёрт возьми!

Отпрянув от губ Кирилла, замираю в его руках.

— Ась, ты тут? — спрашивает Артём, продолжая мелодично постукивать по двери. — Я еле-еле выставил последнего перепившего гостя, он скупил почти весь бар… Ась?! Тебя муж дома-то не заждался?

Зажмуриваюсь. Серые глаза напротив моих источают обречённость и гнев. Мне трудно в них смотреть. А ещё невозможно дышать.

— Короче, я ухожу… — сообщает Артём, так и не решившись распахнуть дверь, потому что наверняка догадывается, что я здесь с Кириллом. — Ты потом пройдись после меня, проверь тут всё… Ась?!

— Да… — глухо прокашливаюсь, — да… пока, до завтра.

Шаги Артёма удаляются, а я ошарашенно смотрю на дверь, потому что не могу посмотреть Соболеву в лицо.

Хватка на моей талии слабеет. Я опускаю ноги, которыми бесстыже оплела его бёдра. Хорошо, что он не удерживает меня и позволяет отстраниться. Ещё один раунд противостояния наверняка способен меня убить.

Мне уже плевать на этот чёртов договор. На то, что Кирилл может распоряжаться моей карьерой. Он прав, своей жизнью распоряжаюсь только я. И это я сейчас его целовала. Не смогла устоять перед искушением, чёрт возьми…

Закусываю губу. Ощущая дрожь в ногах, подхожу к шкафу и достаю сумочку.

— Ты можешь отвезти меня домой прямо сейчас? — спрашиваю, не глядя на Соболева.

Не буду переодеваться. Не смогу устоять, если Кирилл предпримет попытку ворваться в гримёрку во время этого процесса. Моё тело вообще больше мне неподвластно. И если бы не Артём, то я бы уже… Мы бы… О, Господи!

Нет, не хочу думать о том, что было бы.

— Ась, — тихо зовёт Кирилл, приблизившись сзади.

Его ладони ложатся на мои плечи, и я отшатываюсь.

— Нет! — почти выкрикиваю. Метнувшись к двери, распахиваю её и с мольбой смотрю на Соболева. — Прошу, отвези меня домой! К мужу, — намеренно напоминаю об Олеге, хотя это слабый аргумент, ведь очевидно, что Кириллу наплевать на него.

А мне нет.

Выбегаю в коридор, приближаюсь к запасному выходу и, дёрнув дверь, вываливаюсь на улицу. С жадностью глотаю влажный ночной воздух. Сейчас ранняя весна, но мне душно, как в разгар жаркого лета.

Кирилл неторопливо выходит через распахнутую дверь и сам запирает её на ключ. Я дожидаюсь его возле машины. А когда вижу, что она снята с сигнализации, быстро забираюсь в салон и пристёгиваюсь.

Через мгновение Соболев занимает своё место, но не торопится завести мотор. Я смотрю прямо перед собой, прижав сумку к груди, и чувствую его взгляд на своей щеке.

— Ась…

Резко дёрнувшись, поворачиваюсь к нему и практически умоляю:

— Давай просто забудем об этом… Пожалуйста! Я не знаю, что на меня нашло…

Серые глаза источают боль. Кирилл морщится, но всё ещё удерживает мой взгляд.

— Я не вижу в произошедшем ничего смертельного, — его голос звучит ровно, словно он тщательно контролирует эмоции. — Ты мне нравишься, Ась. Очень сильно, почти неконтролируемо. И я нравлюсь тебе. Всё, что случилось, было неизбежным.

Да, а ещё у тебя есть сын… И я болела тобой четыре года назад… И наивно думала, что вылечилась…

Однако я молчу. Неосознанно кусаю губы, всё ещё чувствуя вкус Кирилла на них. Мой подбородок горит от царапин, оставленных его щетиной. Тело ноет от гуляющей по нему сексуальной энергии, которой не дали выхода. Сейчас моя татуировка полностью олицетворяет меня. Птичка в клетке. Девушка, запертая в темницу своих опасных желаний. И ключ от темницы есть только у меня, но я его выбросила.

Хотя раньше тату обозначало что-то другое…

— Давай просто забудем, ладно? — умоляю его снова.

Вновь скривившись, как от боли, Кирилл отворачивается и заводит мотор. Трогается с места…

Я впериваю невидящий взгляд вдаль. Мы молчим. Когда до моего дома остаётся не больше ста метров, парень вновь смотрит на меня, обжигая щёку тяжёлым взглядом.

— Я не смогу забыть, — он словно признаётся в страшной тайне, именно так звучит его голос. — Уверен, и ты не сможешь. И нам нужно просто довериться своим чувствам.

Ошарашенно смотрю на него. Кирилл паркует машину в тени большого дерева подальше от моих окон. Рукой нащупываю дверную ручку, чтобы в любой момент сбежать. Мои колени начинают дрожать, потому что я вновь чувствую себя запертой в клетке. Машина Соболева — моя клетка. И только я могу её открыть, но не хочу этого делать.

— Довериться чувствам? — переспрашиваю неожиданно для самой себя и тут же до боли кусаю щёку изнутри.

Идиотка.

Словно жду, что сейчас Кирилл придумает безболезненное решение всех проблем. Только дело в том, что без боли мы их не решим. Кто-нибудь обязательно будет страдать. Я, Олег, мой сын… Уж лучше я!

— Да, мы можем довериться друг другу, Ась, — Кирилл тянет ко мне руки, но я покрепче прижимаю сумку к груди, используя её как щит. — Уверен, ты в итоге не пожалеешь, что выбрала меня.

— Выбрала? — переспрашиваю недоумённо.

Он ничего мне не предлагал. О каком выборе идёт речь?

— Да, выбрала, — пальцы Кирилла скользят по моему плечу. — Я знаю, что для тебя это всё очень сложно. Ты не можешь смотреть на жизнь так, как смотрю на неё я. Но если ты выберешь меня, обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы ты об этом выборе не пожалела. И сына твоего обеспечу, и буду помогать ему по жизни. Не помрёт твой Олег, если ты от него уйдёшь. Миллионы людей разводятся, Ась…

Волна дрожи проходит по всему телу. От услышанного. От прикосновения его ладони к моей коже… Распахиваю дверь.

— Подожди!

Кирилл отчаянно пытается меня схватить, но уже слишком поздно. Выбегает на улицу и быстро нагоняет возле подъезда.

— Что я такого сказал? — прижимает к холодной стене. Шарит по моему непроницаемому лицу каким-то обезумевшим взглядом. — Или ты хочешь, чтобы я предложил тебе лишь интрижку? Короткую историю с бурным сексом и частыми оргазмами? Хочешь, чтобы я просто тебя трахал? Хорошо, пусть будет так! Только ты всё равно потом не уйдёшь. Не сможешь! Не захочешь! А я предлагаю тебе сразу быть со мной! Без драм. Я их ненавижу!

Вырываюсь. Отчаянно. Не хочу всё это слышать. Не верю… Не верю, что знаменитый бабник Соболев вдруг предлагает мне отношения. Этого просто не может быть.

Где-то над нашими головами слышится хлопок, словно кто-то резко закрыл окно. Это многоквартирный дом, и мы наверняка кого-нибудь разбудили.

Кирилл меня больше не держит. Выглядит так, словно опустошён. Кивает на дверь.

— Я понял, тебе нужно время. А мне, походу — держаться от тебя подальше, — говорит он негромко. — Иди, Ась. Завтра я буду ждать тебя в ресторане "Ладья" вместе с Зиновьевым. Не придёшь — подпишу договор за тебя.

Он быстро разворачивается и идёт к своей машине, а я скрываюсь в подъезде. Тяжело дыша, несусь на третий этаж. Дрожащими пальцами с трудом вставляю ключ в замочную скважину. В квартире царит тишина, и я прохожу на кухню и закрываю дверь. Швыряю сумку на стол и тут же замечаю, что в цветочной вазе теперь другой букет. Тюльпаны отсутствуют. Вместо них пять алых роз.

Розы… Они прекрасны… И обыденны. Скучны. И нет в них ничего особенного. Теперь Кирилл знает, какие цветы мои любимые. Олег тоже знает. Но, вероятно, забыл…