Ты мой грех

Глава 33

Соболев

Вчера Ася забыла в баре свою сумочку, а вместе с ней и телефон.

Правда, я понял это не сразу и почти всю ночь набирал её номер и слушал бесконечные гудки. Злился. Психовал. Был в шаге от того, чтобы поехать к ней… Но продолжал бесцельно слоняться по дому и мучить свой телефон.

Вика тоже не спала. Пыталась со мной поговорить, успокоить… Но я в сердцах послал её к чёрту… Наутро, конечно, раскаялся в этом.

Особенно, когда понял, что Ася просто осталась без телефона.

Приняв душ, спешу покинуть дом и гоню в бар. Асину сумку обнаруживаю в гримёрке. Разряженный телефон лежит на столике с её косметикой. Хочу сам отвезти ей девайс, но вновь себя торможу, потому что всё ещё помню обещание, которое дал.

У Аси была неделя, чтобы уладить ситуацию с Олегом. Теперь осталось шесть дней.

Но это не всё, чем я руководствуюсь…

Страх! Во мне бушует страх, что она выберет его или не одобрит моего напора. И злость! Потому что я всё-таки злюсь на Асю, ведь она уехала с ним вчера.

Пока я не готов перестать быть эгоистом. И эгоистично считаю, что Ася поступила неправильно. Будь она рядом, я бы её жёстко трахнул за неподчинение. А потом обнял… И наслаждался бы тем, как уютно она устраивается на моей груди и как слушает биение моего сердца…

Твою мать, мне плохо! Слишком много мыслей в голове не дают мне сосредоточиться на главном. И кажется, что я опять что-то упускаю…

Набираю Алиева и прошу его приехать в бар вместе с Янкой. Пока жду их, заказываю себе кофе, расположившись за дальним столиком возле окна. Неожиданно вспоминаю про Ольгу. Пульс учащается. Вновь проснувшаяся злость заставляет скрежетать зубами.

Быстро нахожу её номер в контактах и нажимаю на вызов. Девушка отвечает после одного гудка.

— О, Боже, какие люди! Кир! Неужели ты заскучал по мне? — начинает мурлыкать Ольга.

— Нет, не заскучал. У меня есть к тебе пара вопросов. Об Асе!

В трубке повисает напряжённое молчание. Оля улавливает мой жёсткий тон, к тому же теперь имя подруги наверняка вызывает в ней смятение.

— Об… об Асе? — запинаясь, переспрашивает она. — О какой Асе?

— Ты знаешь.

Вот только не надо ломать комедию! Меня от этих драм уже подташнивает.

Оля тяжело вздыхает и произносит погасшим голосом:

— Ты всё знаешь, да?

— Не всё, но многое. Плевать на то, что было четыре года назад, Оль. Я готов простить тебе этот обман. Но вы же недавно встречались с Асей! Виделись в баре! Почему ты не сказала мне, что она и есть та самая подруга?

— Я хотела сказать, правда, — ненатурально «раскаивается» девушка. — Но поговорила с Асей, и она попросила меня этого не делать. Она же замужем, Кирилл. А тогда легко забыла о тебе и…

— И? Что и? — нетерпеливо подгоняю Ольгу.

— Ничего, — отвечает она. — Просто мне очень жаль, что всё так вышло.

Стискиваю переносицу двумя пальцами и зажмуриваюсь. Да, мне тоже жаль, что я повёлся тогда на эту «юбку». Не продолжил искать Асю, а поверил Ольге. Ведь каждое её слово было ложью. Теперь я точно знаю это.

Ася сказала вчера, что думала, будто не нужна мне. Молоденькая, неопытная простая девушка… Таких рядом с Кириллом Соболевым не водилось. И я должен был её найти, раз моё сердце требовало этого. Мне нужно было его послушать…

— Кирилл, — доносится до меня робкий голос Ольги. — Давай, я приеду к тебе, и мы поговорим… Ты дорог мне. Я не хочу, чтобы в наших отношениях были какие-то недоговорённости. В том числе, и по работе.

Ядовито ухмыльнувшись, отчеканиваю:

— У нас с тобой нет никаких отношений. Рабочих тоже.

— Кирилл, я не понимаю…

— Ты больше не работаешь с Кириллом Соболевым! И не претендуешь на его постель! Так понятно?

Сбросив вызов, швыряю телефон на стол.

Если бы Ян был жив, то он сказал бы мне о том, что Ася и есть моя потеряшка, как только её увидел. Получается, что кроме Ольги и самой Аси, никто ничего не знал.

Перевожу взгляд на бармена, который наблюдал за мной всё это время.

— ЧТО? — рявкаю, вперив в него недовольный взгляд.

Он поднимает руки перед собой и коротко качает головой. Отвернувшись, начинает протирать фужеры, которые и без того сияют.

Моё раздражение достигает пика в тот момент, когда звонят из офиса фирмы, в которую я недавно устроил Олега. Бухгалтер равнодушным голосом сообщает о полученном по электронной почте заявлении об увольнении и интересуется, как именно рассчитать Олега.

— Заплати ему, — бросаю устало. — Полный оклад заплати, пусть порадуется.

Скрежетнув зубами, вновь бросаю телефон. У меня полно работы, но я не могу сосредоточиться ни на чём, думая лишь об Асе.

Примерно через полчаса в бар входит Алиев, а следом влетает Янка. Оба присаживаются напротив.

— Вот, — протягиваю Асин телефон мелкой. — Можешь отдать его сестре и попросить, чтобы она его включила? Иначе я сам к ней приеду… И сумку, — киваю на соседний стул.

— Что происходит? — взволнованно спрашивает Яна.

— Происходит то, что и должно было произойти, — откидываюсь на спинку стула. Одним глотком допиваю кофе. — Сраная драма!

Ненавижу это…

Позже, покинув бар, несколько раз проезжаю мимо дома Аси. Вижу рядом машину Рената. Значит, она получила свой телефон. Но он всё ещё выключен. В конце концов, всё-таки заезжаю во двор и смотрю на окна третьего этажа. Мой телефон тут же оживает.

Ася. И она смотрит на меня в окно.

— Выходи… — мой голос хрипнет от напряжения. — Просто собирайся и выходи!

— Он не хочет отдавать Макса, — безжизненно отзывается Ася.

Я распахиваю дверь машины, и она тут же взмаливается:

— Нет, Кирилл! Не надо! Поверь, мне так же плохо, как и тебе. Но я уже говорила, что всё сделаю по-своему! Просто… дай мне время.

Шарахнув затылком по подголовнику, сдавленно спрашиваю:

— Сколько?

— Несколько дней. Олег понимает, что всё кончено. А теперь ему нужно это принять!

Один день без Аси принёс чувство неполноценности. Два дня наполнили тревогой. Неделя погрузила практически в агонию.

Она отменила свои выступления в баре, и я временно его закрыл, потому что без неё там просто нечего было делать.

Мы часто созваниваемся, Ася говорит мне, что всё в порядке, и что ей просто нужно выйти с Олегом на мировую. Как выглядит эта «мировая», я не понимаю. Мне кажется, что он обижает её или шантажирует, но она об этом умалчивает. Я готов поехать и выбить дурь из башки этого придурка. Так как он уволился, то теперь всё время рядом с ней. А она не разрешает мне приехать. Говорит, что любит только меня, и я ей верю. Правда, легче от этого не становится.

Впервые в жизни я подчиняюсь девчонке. И неделю спустя на грани того, чтобы перестать подчиняться.

Ненавижу ждать! Ненавижу неизвестность! И терпеть не могу чувствовать себя бесполезным.

— Семь дней, Ась, — говорю в трубку. — Семь дней я тебя не видел.

— Знаю, — отзывается Ася безжизненно. — Мы сейчас гуляем с Максимом, могу я позвонить тебе чуть позже?

— Мы? — мой голос против воли звучит на октаву выше. — Кто это «мы»?

— Мы с Олегом, — почти шёпотом отвечает Ася. — Он всё время рядом. Не даёт мне поговорить с Максом!

— Твою мать!.. Ась, да это бред какой-то! Ты любишь меня, я люблю тебя… Максим ещё ребёнок. Он и не запомнит того, как именно его родители разбежались.

— Макс слишком взрослый для своих лет, — отзывается она с грустью. — Прости, Кирилл… Мне нужно идти.

Кладёт трубку, а я, раздражённо хлопнув дверью, захожу в дом. И тут же раздражаюсь ещё больше. Повсюду стоят цветы. Много цветов разных сортов с приторно-сладкими запахами.

— Какого хрена? — бросаю пристроившейся на диване Вике.

Она незатейливо пожимает плечами, чем злит ещё сильнее.

— Это от Руслана Альбертовича, — говорит с кривой ухмылкой на губах. — Можешь их выкинуть.

Я закатываю глаза и падаю с ней рядом. Руслан Альбертович — пластический хирург, который будет делать Вике операцию. Сорок лет, холост… и, похоже, всерьез увлечён Соколовой.

Устав от своей драмы, я даже с некой радостью переключаюсь на неё.

— Нормальный, кстати, мужик, — говорю без тени улыбки. — Немного заносчив, но кто не без греха?

Вика смотрит на меня, как на душевнобольного.

— Кир, ты серьёзно? У нас пятнадцать лет разницы. К тому же он… — поморщив носик, она пытается подобрать слово. — В общем, он не кажется мне хорошим человеком. К сорока годам должен был обзавестись и женой, и детьми, а он почему-то один. Я не доверяю ему.

— Нехороший человек, значит? — я пытаюсь сохранить строгое выражение лица. — Вик, ты серьёзно? А кто из нас хороший? Может быть, ты? Или я? Да нет людей идеальных! Нет! Запомни это!

— Понятно, — она поджимает губы, — Соболев, как и всегда в последнее время, без настроения. Твоя певичка больше не поёт для тебя, верно?

Оставив её вопрос без ответа, поднимаюсь с дивана и иду на кухню, но Вика следует за мной.

— Не понимаю тебя, Кир, — говорит с возмущением. — Ты считаешь, что знаешь всё про всех, с лёгкостью берёшься управлять чужими жизнями, а со своей справиться не можешь. Какого чёрта ты ждёшь у моря погоды?

— Я не жду погоды, — достав вискарь из холодильника, наполняю два бокала. — Сегодня я жду своих друзей, чтобы просто напиться до беспамятства. Ты можешь присоединиться к нашему сборищу. Только тогда тебе придётся заткнуться и больше не говорить со мной об Асе.

Блядь! Вика права! Я просто жду! Жду, чёрт возьми! Впервые в жизни не тараню бетонную стену лбом. Почему?

Лично мне, в отличие от всех остальных, ответ кажется очевидным. Я просто уважаю Асю и её решения. Если бы она прямо попросила меня о помощи, сорвался бы в ту же секунду. А пока она просит меня просто подождать. Невыносимо долго…

Подталкиваю бокал Вике. Расстёгиваю две верхних пуговицы рубашки, освобождая горло. Вика берёт бокал и неуверенно спрашивает:

— Ты не думаешь, что Ренату может не понравиться моё присутствие?

— Ренат счастлив со своей мелкой, — отбриваю я. Чокаюсь с ней и залпом глотаю вискарь. Снова наполняю. — Если ты не будешь к нему лезть, всё будет нормально.

Вика тоже выпивает. Оглядывается по сторонам — и здесь всё заставлено букетами от пластического хирурга.

— Настойчивый мужик, — хмыкаю, проследив за её взглядом. — Похоже, не отстанет от тебя, пока не сдашься. Так что лучше не трать время впустую. Руслан Альбертович поможет тебе начать новую жизнь, Вик. Жизнь в роскоши, к которой ты привыкла.

— Но без любви, — бросает она еле слышно. Пододвигает свой бокал. — Налей мне ещё, Кирилл. Я тоже не против напиться до беспамятства.

— Потому что..?

— Потому что скоро операция, и я немного волнуюсь. Потому что устала чувствовать себя запертой здесь. Знаешь, поездки в клинику немного скрашивают моё жалкое существование, но потом я снова чувствую себя в клетке… Сейчас, как никогда, понимаю, через что пришлось пройти Алиеву.

Вика замолкает, поджав губы, берётся за бокал, и её взгляд становится отрешённым. Не чокаясь со мной, опрокидывает в себя виски.

Я знаю, за что она пьёт и какого человека поминает. Парня, которого когда-то любила. Но его больше нет с нами. И шанс быть вместе, который когда-то у них был, тоже исчез.

У нас с Асей такой шанс есть. И я не намерен его упускать.

— Чёрт, да на тебе лица нет! — с удивлённой ухмылкой заявляет Сокол, лениво развалившись на диване. — Давай! Мы готовы внимать о твоих проблемах.

Игнат переводит взгляд на Рената, но тот не поддерживает шутку. Его лицо непроницаемо. Друг успел понять всю степень моих страданий, а Игнат только что вернулся из свадебного путешествия, которое, кстати, затянулось на несколько месяцев.

Скоро у них с Лизой родится сын, и она осталась дома, сославшись на постоянную усталость. Янка тоже не пошла с Али, позволив ему побыть в мужском обществе. Правда, это общество разбавляет Вика.

Она, кстати, приготовила для нас лёгкий ужин, чем изрядно повеселила своего брата. А потом удалилась к себе, потому что у них случилась перепалка на почве её нежелания менять имя для новых документов, которые были почти готовы. Оставалась маленькая деталь — её роспись. Но быть Машей Ромашкиной девушка категорически не хотела.

— Ну почему все такие мрачные, будто у нас траур? — спрашивает Игнат. Забирается в карман джинсов и извлекает какую-то мятую бумажку. Бросает её на стол. — У нас есть повод для радости! — выплёвывает он, скрежетнув зубами. — Воссоединение семьи, чёрт возьми!

Протянув руку, беру бумагу, разворачиваю и быстро пробегаю по строчкам. Потом вновь смотрю на Сокола.

— Когда ты это получил?

— В день свадьбы, — отзывается тот, наполняя наши бокалы вискарём. — А эту — сегодня, — бросает на стол ещё одно письмо.

И первое, и второе — от нашего «мёртвого» друга Яна.

Какого хрена?!

В первом письме тот обращается лишь к Соколу, обещая ему отомстить. А во втором пишет, что заждался его возвращения и хочет встретиться со всеми нами. И что ему нужна Вика.

Я передаю оба письма Алиеву, и тот тоже быстро читает. Наблюдаю за его реакцией, возможно, ожидая взрыва. Но друг меня удивляет. На его губах расцветает улыбка, и он обращается к Игнату:

— Значит, пусть забирает Вику… Ну или Машу Ромашкину.

Это чертовски несмешно, но мы всё-таки взрываемся от хохота.

Уверен, что каждый из нас испытывает совершенно разные эмоции, прикрывая их весельем. Ренат чувствует облегчение, ведь теперь на нём нет вины за смерть друга. Сокол, несмотря на то, что сейчас явно злится на Колесникова, тосковал по нему. Ведь они были дружны. А я… Я согласен отдать ему Вику, потому что в моей новой жизни нет места для мести.

— За Вику и Яна! — хмыкнув, поднимаю бокал. — То есть за Машу и Яна!

Однако Игнат вдруг с раздражением вмазывает по столу кулаком и цедит сквозь зубы:

— Нихуя!

— Да хорош… — машу я рукой. — Оставь свою сестру в покое…

— Я сказал, что этого не будет! — отбривает Игнат. Вскочив с дивана, начинает метаться из угла в угол. — Вы многого не знаете. Во-первых, о том, почему наше свадебное путешествие затянулось. Во-вторых, то, что Ян Колесников теперь не тот человек, которого мы знали раньше. Он изменился, и он опасен. Когда дело касалось только меня и Лизы, я просто решил увезти её как можно дальше. Но невозможно всё время путешествовать, когда близится срок родов. Мы вернулись, и Ян тут же узнал об этом. Мне пришлось рассказать Лизе о том, что происходит, а она в ответ поделилась со мной совершенно новой информацией. В тот день, когда сгорел дом, Ян всех нас хотел подставить. Он нашёл документы, которые искал, и Лиза увидела это. Ян не стал скрывать от неё, что ему плевать на нас. Все эти годы он был жив-здоров и просто тратил вырученные бабки, а теперь ему нужна моя сестра. Ни черта он её не получит!

— Не заводись, — только и успеваю вставить я, прежде чем слышу лёгкие шаги на лестнице.

— Для Вики Ян всё ещё мертвее всех мёртвых. Это понятно? — негромко уточняет Сокол, переводя взгляд с меня на Алиева.

Тот сразу кивает, потому что не привык идти против своих друзей.

— Хрен с вами, — я тоже сдаюсь, и мы все замолкаем.

Вика спускается по лестнице, берёт курс на кухню, но вдруг замирает и оборачивается.

— Мда… Дело дрянь, — протягивает она с улыбкой. — Я надеялась, что хотя бы вы сможете вернуть к жизни Кира, но похоже, друзья из вас неважные. Атмосферка здесь такая, что наверняка мухи дохнут.

Разворачивается, чтобы уйти, но её останавливает Игнат:

— Посиди с нами. Может, ты сможешь внести ясность, в чём конкретно мы должны помочь Соболеву, — он натянуто улыбается, вновь развалившись на диване. Кивает в мою сторону: — Он не хочет делиться своей драмой.

— Я с радостью его сдам, — Викины глаза лукаво щурятся, и она подходит ближе. — Если вы позволите оставить мне своё имя.

Умно!

— Твою мать, Вик! — Сокол вновь готов взорваться. — Почему ты такая упрямая?

— А почему ты такой хреновый брат? — восклицает девушка. Тут же кусает губы и с раскаянием шепчет: — Прости, я не это хотела сказать.

Непроницаемое лицо Игната не помогает мне понять, что у него на уме.

Ренат смотрит на этих двоих с жалостью. У него всё просто замечательно, в отличие от моих проблем с Асей и вечных трений Игната с сестрой.

— Ладно, — неожиданно сдаётся Сокол. Переводит взгляд на меня: — Мы ещё можем оставить ей имя?

Я закатываю глаза. Чёртовы Соколовы! И угораздило меня связаться с этой семейкой…

— Можем.

И всё же расплываюсь в улыбке, видя сияющую Вику. Вику Ромашкину.

— Ура!! — подпрыгивает на месте девушка. — Сейчас принесу себе бокал.

Уносится на кухню, а я смотрю другу в глаза:

— Ты уверен?

— Нет, — качает головой Игнат. — Так у Яна больше шансов её найти, нежели будь она Машей… Но я не хочу, чтобы сестра меня ненавидела. Вижу, что она изменилась, и тоже готов меняться.

— Мы все изменились, — поднимает свой бокал Алиев.

На удивление он сегодня пьёт с нами, что случается крайне редко, и я решаю воспользоваться случаем и чуть позже поговорить с ним об Асе. Возможно, он будет более сговорчив…

— Я надеюсь, твой друг хирург сможет изменить её до неузнаваимости? — громко шепчет Игнат.

— Вообще-то он мне не друг… Но я наслышан о его профессианализме. Так что… — пожимаю плечами, — думаю мы сами её не узнаем.

Возвращается Вика, и Игнат наполняет её бокал. Мы чокаемся.

— Короче, вношу ясность, — начинает тараторить девушка, обращаясь к брату. — Соболев страдает по сестре Яны. Она замужем, хотя хочет уйти от мужа. Но пока так и не ушла. А Кир просто сидит и ждёт, когда она это сделает, потому что вдруг решил стать супер-правильным.

Игнат присвистывает.

Да, он многое пропустил… Грустно усмехнувшись, качаю головой. Вика права во многом, но всё же ошибается. Я не решил стать правильным. Я просто начал действовать, трезво оценивая свои поступки, когда понял, что из-за собственной неправильности… из-за своей порочности упустил действительно понравившуюся мне девушку на целых четыре года.

— Ты что-нибудь знаешь? — смотрю на Рената. Почти уверен, что мой взгляд против воли наполнен мольбой.

— Подожди, — вклинивается Игнат. — Это Ася? Та самая Ася? Я видел её фотки в квартире Янки. У неё же есть сын!

Сокол и Алиев переглядываются, и последний коротко качает головой. Я, блядь, вижу эти странные гляделки. Вижу и не понимаю.

— Я чего-то не знаю? — на этот раз смотрю на Али, не скрывая раздражения.

Друг-боксёр чаще бывает немногословен, но сейчас тот случай, когда отмолчаться не получится. Потому что я, чёрт возьми, его прошу! И у меня есть право не только просить, но и требовать. Мы же друзья, мать вашу! Я никогда и ни в чём ему не отказывал!

Вика с интересом наблюдает за нами.

Так как Али всё ещё молчит, я встаю с дивана и ухожу на террасу, прихватив с собой бутылку. Это мой дом и вискарь тоже мой! Делаю большой глоток из горла и впериваю взгляд в горизонт. Друзья приходят ко мне минут через десять. Один встаёт по левую руку, второй — по правую.

— Давай поразмышляем немного, — говорит Игнат таким тоном, будто перед ним шкодливый ребёнок. — Что ты знаешь об Асе?

Я молчу, потому что мне не нравится его снисходительный тон. И правда веду себя по-детски — вмазываю по его руке, когда он пытается забрать у меня бутылку.

— Мы хотим помочь, — подаёт голос Ренат. — Ты просто подумай хорошенько.

— О чём?

— Что ты знаешь об Асе? — настаивает Сокол.

— У неё прекрасный голос, — начинаю перечислять, сжав веки. — Она очень красивая, добрая и нежная. И правильная… Чертовски правильная.

— Когда состоялась ваша первая встреча? — уточняет Игнат.

— Четыре года назад, — отвечаю, не задумываясь.

Я знаю, когда это было. Вспомнил вплоть до месяца и числа. И если быть точнее, наша ночь, которую мы провели в темноте, случилась четыре года, три месяца и два дня назад.

— Сколько лет ребёнку Аси? — неожиданно спрашивает Сокол.

Замечаю, как Ренат дёргает головой в его сторону. Они вновь переглядываются.

— Максу три года, — растерянно отвечаю я. В голове быстро разрастается вихрь из мыслей.

— Ты же наверняка знаешь, когда у Макса день рождения. Да, Али? — подчёркивая слова «день рождения», обращается Сокол к Ренату.

Тот нехотя отвечает:

— Сыну Аси исполнится четыре в ноябре.

Оба друга смотрят на меня выжидающе. А я отпиваю смачный глоток вискаря, и меня тут же душит жаром, проносящимся по горлу. Или я задыхаюсь от чего-то другого?

— Этого не может быть, — выдыхаю хрипло и отшатываюсь от друзей. — Не может…

— Чего именно? — Игнат скрещивает руки на груди и смотрит на меня исподлобья. — Просто скажи, о чём ты подумал.

— Я не могу быть его отцом! — восклицаю, опешив от смятения и недоверия.

Блядь!.. Но тут же верю в это, потому что числа не могут лгать. Потому что вспоминаю о сомнениях Олега в том, что он отец Максима…

— Твою мать… — тихо выдыхаю я, зажмуриваясь и сжимая переносицу пальцами. — Она… Она обманула его.

— Кого? — не понимает Сокол.

— Мужа, — вместо меня отвечает Ренат. — Ася обманула мужа, будучи беременной от Соболева.

После слов Алиева, отрицание быстро сменяется пониманием. Понимание ситуации… блядь, всего! Ася забеременела от меня! В ту ночь, я не только обесчестил девушку, но и… Блядь! И она справлялась с этим в одиночку… Почему она не пришла ко мне?

Однако я и сам могу ответить на этот вопрос, правда ответ причинает боль там, где раньше никогда не болело. Сердце сжимается от того, что молодая девчонка не могла расситывать на такого, как я! И она оказалось сильной, не смотря на юный возраст…

— Она родила… нашего ребёнка, — хрипло шепчу я. — Макс — мой сын!

Игнат присвистывает.

— Вот это драма, Кир! — говорит с толикой издёвки и какого-то садистского восхищения. — Смотри-ка, она и тебя настигла!