Ты мой грех

Глава 26

Ася

По дороге к гостинице мне звонит Олег. Сухо расспрашивает, как всё прошло, и я воодушевлённо рассказываю ему о том, насколько крутая студия у Зиновьева.

Кирилл косится на меня с раздражением.

Быстро перевожу разговор на Макса. Олег даже включает громкую связь, и я слышу, как сын говорит мне будто бы заученную фразу о том, что он соскучился, и когда я уже приеду. Я не могу не улыбаться, слыша его голос. Сюсюкаю, обещая, что уже сегодня он меня увидит, и что куплю ему сладости. Словно грехи пытаюсь замолить…

В гостиницу мы возвращаемся лишь для того, чтобы забрать вещи, затем вновь садимся в машину. Кирилл предлагает мне остаться ненадолго, чтобы хотя бы перекусить, но, встретив сопротивление и мою потребность быстрее попасть к сыну, не настаивает.

Первую половину пути говорим лишь о моей будущей карьере. Вскоре Зиновьев сам должен появиться в нашем городе, и уже там мы запишем мою песню. Я до сих пор не могу поверить в происходящее. Хочется попросить Кирилла, чтобы он ущипнул меня. Не могу перестать глупо улыбаться. И всё время смотрю на него с бескрайней благодарностью. И говорю об этой благодарности. Постоянно. Кирилл начинает злиться, потому что искренне считает, что это лишь моя заслуга.

Спустя ещё тридцать километров он паркуется возле небольшого придорожного кафе.

— Я хочу есть, — заявляет, выбираясь на улицу.

Я тоже покидаю машину и тут же вижу, что в каком-то метре от передних колёс обрыв, а внизу море. Вид просто потрясающий… Да и все виды в компании Кирилла потрясающие. Сажусь на капот его дорогущей машины и хлопаю по металлу:

— Давай устроим пикник!

Его губы слегка дёргаются, а потом Кирилл всё-таки улыбается и выглядит при этом вполне воодушевлённым.

— Давай! Сейчас принесу недостающие ингредиенты, — бросает он, хмыкнув.

— Ингредиенты? — выкрикиваю ему вслед.

— Пищу, Ась! Одним воздухом сыт не будешь.

Кирилл скрывается в дверях кафе, а я задумываюсь. Раньше я часто думала о том, что для счастья мне необходимо не так уж много. Моя семья, немного денег, чтобы её прокормить, и возможность петь. Неважно где — в Богом забытом баре или на огромной сцене. Раньше было неважно. А сейчас мне хочется большего. Хочу, чтобы каждый мой день был наполнен новыми эмоциями. Чтобы сердце трепетало от взгляда любимого мужчины. Хочу сделать для своего сына больше, чем смогли собственные родители. Больше ему позволять, баловать его. А еще я хочу петь для широкой публики. И да, хочу чтобы меня услышали. Возможно, мои желания слишком нескромные. Но именно сегодня мне плевать на это…

Кирилл возвращается вместе с официанткой. У обоих в руках подносы с едой, которая тут же перемещается на капот машины. Официантка хихикает, поглядывая на Кирилла. Он с важным видом расставляет тарелки, а потом так же, как и я, садится на капот. Девушка всё ещё стоит рядом.

— Обещаю, мы вернём тарелки, — закатывает глаза Соболев, и теперь уже хихикаю я.

Она запихивает под мышку подносы и наконец уходит в кафе. Я разглядываю содержимое тарелок. Похоже, Кирилл взял всё, что у них было.

Мы молча едим и смотрим на море. Наверное, мне никогда не было так хорошо…

Чуть позже, когда с едой уже покончено и посуда доставлена обратно в кафе, Кирилл вновь вспоминает про татуировку.

— Ну скажи хотя бы, что там? — возбуждённо шепчет он и тянет руку к моей блузке, пытаясь ухватиться за ткань и задрать её повыше.

— Эй! — шлёпаю его по руке, стараясь непринуждённо улыбаться. — Возможно, когда-нибудь я тебе её покажу, — добавляю еле слышно.

— Сейчас, — настаивает Кирилл, утягивая меня к машине. — Хочу сейчас.

Он подтаскивает меня к задней двери, открыв её, садится сам и рывком усаживает меня на себя так, что я седлаю его. Моя юбка задирается, обнажая бёдра.

— К чёрту тату, Ась, — Кирилл хватает меня за затылок и притягивает моё лицо к своему. Губы к своим губам. — Тебя я хочу!

Несдержанно целует. Вроде ещё секунду назад я помнила, где нахожусь, и что стёкла машины хоть и тёмные, но нас всё равно могут увидеть… А уже в следующую секунду меня накрывает полная потеря реальности. Мысли все до единой отключаются. Просыпаются инстинкты. Телом овладевают ощущения.

Приподнявшись, расстёгиваю ширинку его джинсов, спускаю боксёры и хватаю член рукой. Кирилл ласкает мой клитор пальцами и сдвигает трусики в сторону. Я направляю член в себя и тут же сажусь. С моих губ срывается стон, когда Кирилл наполняет меня до упора. И выпивает мои стоны, схватив за бёдра и помогая опускаться и подниматься на своём члене. Он забывает про татуировку, и я позволяю себе о ней забыть.

Мы занимаемся сексом в его машине полностью одетые. У меня никогда не было ничего экстремальнее и фантастичнее в жизни. Я буквально подсела на эмоции, которые испытываю рядом с Кириллом. И на самого Кирилла Соболева. Отдавая всю себя в объятья безудержного секса, уже чувствую тоску от скорого расставания. Как я четыре года жила без него?..

В город мы въезжаем около шести вечера, и Кирилл вдруг паркуется возле магазина с игрушками.

— Ты же хотела привезти Максу что-нибудь, — объясняет он, видя мой удивлённый взгляд.

— Я думала купить ему киндер-яйцо или что-то в этом роде.

— Ну ты купишь киндер, а я куплю игрушку. В общем, пошли, Ась.

Выбирается из машины, обходит её и, распахнув мою дверь, подаёт руку. А я, видимо, забываю, что нахожусь в своём городе, и теперь нельзя проявлять на людях свою очевидную симпатию и даже влечение. Нельзя цепляться за руку чужого мужчины. Игриво врезаться в его грудь. Позволять себя обнимать. Разгуливать по магазину с игрушками, весело перешёптываясь с ним. Я вспоминаю об этом слишком поздно.

— Ася?!

Голос сестры за нашими спинами заставляет кровь отхлынуть от лица. Мы с Кириллом уже оплатили покупки и даже почти успели покинуть магазин.

Почему не успели? И почему держимся за руки, всё ещё пребывая в эйфории после путешествия? В том городе нас никто не мог узнать. Здесь же за каждым углом есть глаза и уши.

Я выдёргиваю руку и, отпрянув от Кирилла, поворачиваюсь к Яне. Конечно, она в компании Рената. Вот, блин…

Её парень прокашливается в увесистый кулак, пряча ухмылку. Янка пихает его в бок, но видя моё виноватое лицо, тут же краснеет до кончиков ушей.

Нет, Ян… Тебе не показалось, и твой парень тоже сделал правильные выводы.

— Давайте не будем здесь толпиться, — нарушает неловкую тишину Кирилл.

Он открывает дверь магазина, и я первой вылетаю на улицу. Сестра следует за мной и нагоняет возле дороги. Кирилл и Ренат за нами не идут.

— Боже, Ась! Это то, что я думаю?! — возбуждённо шепчет Янка.

— Нет… То есть да.

Закусив щёку изнутри, бросаю взгляд на Кирилла. Сердце стучит как сумасшедшее. А это всего лишь Яна. Как я смогу признаться Олегу?

— Я тебя не осуждаю, — сестра тут же пытается меня успокоить. — Соболев — завидный жених. Умный, пробивной…

Она словно ищет для меня оправдания… И я ей благодарна, если честно.

Так как мы стоим возле дороги, шум машин заглушает наш разговор. Здесь только я и она, нас никто не услышит.

— Макс — его сын, — произношу на одном дыхании, признаваясь наконец в том, что давно хочет вырваться наружу.

Решила сказать хотя бы сестре, чтобы по её реакции понять, насколько всё будет плохо. Она трясёт головой, пытаясь осознать то, что услышала.

— Чей сын?

— Макс — сын Кирилла.

Зажмуриваюсь. Проходит секунд шесть, прежде чем ощущаю руки Яны на своих плечах. Она меня немного встряхивает.

— Ты пошутила, Ась? Как такое возможно? Ренат однажды сказал мне, что Макс чем-то похож на Соболева, а я его чуть не побила за такие гнусные предположения… А выходит… О, Боже!

Я уже успела открыть глаза и вижу бурю эмоций, проносящихся по лицу сестры. Шок, неверие, отрицание, принятие, понимание… Всё очень-очень плохо!

— Точно! Ты же бывала в его доме! О, Боже! — она почти задыхается от волнения. — Так значит… между вами что-то тогда было?

— Это было один раз. А потом я узнала, что беременна… И мама настояла…

Затыкаюсь. Эту часть истории не хочется рассказывать. Не нужно рассказывать. Яна относится к матери не так, как я. Хочу, чтобы её чувства к ней остались прежними.

— В общем, Олег появился в моей жизни очень вовремя, — быстро сворачиваю эту тему и тяжело вздыхаю. — А теперь появился Кирилл, и всё встало с ног на голову.

— Ты признаешься Олегу? — спрашивает сестра, немного придя в себя.

— А должна? — я и правда нуждаюсь в её совете. Гораздо больше, чем думала.

— Мне кажется, должна, — она часто кивает. — К тому же, рано или поздно всё тайное становится явным. Представь, если Олег узнает от кого-то другого.

Не представляю, потому что боюсь. А ещё не представляю, что Кирилл узнает обо всём не от меня.

— А Соболеву ты сказала? — Яна косится на Кирилла, который глаз с нас не сводит, вполуха слушая Алиева.

— Нет, не сказала.

— А то я смотрю, вы гуляете по «Детскому миру»… Для Макса что-то покупали, верно?

— Да, для Макса, — вновь тяжело вздыхаю.

— Он хороший, Ась, — с пылом шепчет Янка, вновь схватив меня за плечи. — Понимаю, ситуация — дрянь, но её всё равно придётся решать. И если тебе нужна какая-то помощь…

— Нет, — я перехватываю её руки и притягиваю сестру в объятья. Утыкаюсь носом в волосы. — Ты уже помогла!

Домой я попадаю около восьми.

Кирилл высадил меня возле подъезда и, к счастью, по пути никак не комментировал встречу с сестрой. Он вообще вдруг стал задумчивым и немного отстранённым. Помог донести сумку и коробку с новым конструктором «Лего» до подъезда, потому что дальше идти я не позволила. Попытался было поцеловать, но я быстро попрощалась и прошмыгнула в подъезд. Вихрем поднялась на третий этаж и лишь у собственной двери позволила себе отдышаться.

Я не знала, как именно буду вести себя с Олегом. Но Кирилл дал мне неделю, и пока у меня было время что-то придумать. Уйти от мужа я окончательно решила, когда почувствовала поддержку сестры. Ведь я всегда боялась её неодобрения своего давнего проступка.

Открыв дверь, прохожу в квартиру и сразу чувствую холод. Взгляд мужа с недовольством пробегается по мне и по коробке с конструктором. Дорогим конструктором!

Олег смещается так, чтобы я могла пройти лишь на кухню.

— Макс уснул, — говорит он, входя следом. — Как-то очень долго вы ехали, Ась.

— На серпантине пробки, — объясняю размыто, стараясь не смотреть в его глаза.

Поставив коробку на пол, ставлю чайник на газ. Есть и пить не хочется, просто пытаюсь занять себя хоть чем-то.

— Сейчас загляну к Максу, переоденусь и вернусь.

Поспешно покидаю кухню, ощущая тяжёлый взгляд Олега на своей спине. Сказать, что я чувствую себя паршиво — ничего не сказать.

Беззвучно захожу в комнату Максима. Он, и правда, уже спит. Осторожно, чтобы не разбудить, прикасаюсь губами к его мягкой щёчке. Мы виделись всего лишь вчера, но я безумно соскучилась. Нежно провожу по его волосам. Наощупь они точно такие же, как у его отца. Сейчас, когда я так часто вижу Кирилла, их сходство с Максом кажется настолько очевидным, что каждый раз хочется поёжиться. Давний страх, что общество забросает меня камнями за обман, вновь охватывает всё тело. Мама наградила меня этим страхом…

Покинув комнату сына, заглядываю к своему отцу. Он не спит, щёлкает кнопками на пульте, бездумно уставившись в телевизор.

— С возвращением, — расплывается в улыбке, заметив меня. — Как всё прошло?

Вижу его неподдельное участие, и на сердце теплеет. Похоже, папа действительно возвращается к жизни. Прохожу к кровати и чмокаю отца в лоб.

— Всё просто отлично! — улыбаюсь в ответ. — Для меня напишут песню, а потом будут крутить её по радио, представляешь?! Возможно, даже клип снимут, — меня переполняет восторг.

— Ты этого заслуживаешь! — он подмигивает. — Ты и твоя сестра много чего заслуживаете, — добавляет негромко, и я вижу, как блестят его глаза.

— Всё нормально, пап, — голос предательски дрожит, когда я, протянув руку, сжимаю его плечо. — Господь раздаёт каждому по его заслугам. И нам раздаст. Если посчитает, что мы действительно это заслужили, — вымученно улыбаюсь. — Мы просто подождём его благосклонности… Спокойной ночи, пап.

Отступаю в коридор, послав отцу воздушный поцелуй.

Была ли я когда-нибудь достаточно набожной? Нет! Сейчас я просто вспомнила слова матери. Она часто говорила нечто подобное. И мы ждали… Ждали, когда наша семья ответит за все деяния. Благие и не очень… Но теперь ждать благословения совсем нет терпения. Нужно действовать, уповая на собственные силы.

Прохожу в спальню, на ходу расстёгивая пуговицы на блузке. Свет я не включаю, поэтому не сразу вижу замершего в тени комнаты Олега. Невольно отшатываюсь, когда ощущаю его руки на своей талии. Он рывком притягивает меня обратно.

— В чём дело, Ась? Мне нельзя тебя трогать?

— Я просто испугалась… Не заметила тебя, — выдавливаю какие-то нелепые объяснения своему поведению. Пытаюсь отстраниться, но Олег держит меня слишком крепко.

— А скоро ты совсем зазвездишься, да? Станешь слишком популярной. Да ещё и под покровительством такого важного человека!

На миг мне чудится, что он всё знает. Может, догадался. Или ещё кто-то, кроме Яны, видел нас в магазине игрушек.

— Я не… Ты же знаешь, что я не могу зазвездиться, — старательно обхожу тему Соболева и пытаюсь перевести всё в шутку. Вымученно улыбаюсь: — Ну какая из меня звезда?

— Наверное, ты всё-таки можешь стать звездой, Ась, — задумчиво говорит Олег.

Наверное? Можешь стать? Он никогда меня не поддерживал…

Его пальцы торопливо расстёгивают оставшиеся пуговицы на моей блузке. Губы опускаются к шее и покрывают поцелуями кожу. Горло… плечо… потом предплечье. Обхватив его лицо ладонями, заставляю поднять голову и посмотреть мне в глаза.

— Я устала… Дорога меня окончательно вымотала.

Олег резко отшатывается, словно получает пощёчину.

— Устала, значит… Конечно, Ась, отдыхай!

Чертыхаясь, вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью. Я вздрагиваю. Наша семья не просто дала трещину, она рушится. Я её разрушаю!

Олег не ночевал дома…

Когда он выбежал из нашей спальни, я переоделась в сорочку, легла в постель и просто ждала его возвращения. Думала, у нас начнётся второй раунд, и муж снова будет уговаривать меня заняться сексом. Сама идти к нему на кухню я не решилась. Сегодня мне не хотелось ничего ему объяснять…

Вскоре я задремала. Олег так и не пришёл… А рано утром меня разбудил Максим.

Сыночек прыгает ко мне в кровать и обвивает ручки вокруг шеи. Я прижимаю его покрепче к груди.

— Мам… конструктор мне? — с благоговением шепчет Макс.

— Тебе, радость моя, — целую его лоб и щёчки. — Тебе!

Выпорхнув из кровати, голосит на всю комнату «Спасибо!», а потом выбегает из комнаты. Слышу, как сын трясёт коробку с конструктором. Потом к этому шуму присоединяется голос отца. Покидаю кровать, иду на звуки и застаю Макса с дедушкой. Они распаковывают подарок Кирилла в комнате сына. Присаживаюсь на пол рядом с папой, вскользь бросив взгляд на настольные часы. Они показывают девять утра.

Понедельник. И мой муж уже ушёл на работу. Наш разговор отложился…

— Ты видел, как Олег уходил? — негромко, ровным голосом спрашиваю у отца, стараясь не выдавать беспокойства.

Тот отводит взгляд и пожимает плечами.

— Он ушёл ночью, Ась, и не возвращался.

Ночью? Как это ночью? Боже… Неужели решил спать в машине? Какой кошмар! Стыд затапливает меня с головой.

— Вы поругались? — так же тихо интересуется папа, но тут же морщится и добавляет: — Хотя это не моё дело, Ась. Не отвечай, если не хочешь. Уверен, что вы во всём разберётесь. Он одумается…

— Одумается? — в недоумении смотрю на отца.

— Я… не… В общем, это не моё дело, — косится на греющего уши Макса. — Но твой муж и прошлой ночью не ночевал дома. Я думал, из-за этого вы и поругались.

Мне становится дурно. И не потому, что муж ведёт какую-то свою жизнь. Ведь я делаю то же самое… А потому, что мы так отдалились друг от друга за такой короткий промежуток времени. И ещё мне стыдно перед отцом, который всё видит и понимает.

Погладив Макса по макушке, встаю с пола и ухожу приводить себя в порядок. Чуть позже, дождавшись, когда у Олега будет перерыв на обед, звоню ему и долго слушаю гудки. Муж не берёт трубку. Я проявляю настойчивость и звоню ещё несколько раз. Тщетно. Видимо, Олег не хочет со мной разговаривать. Наверняка не хочет, ведь я позвонила раз пять-шесть. Вряд ли он просто не услышал,

Накормив сына обедом, ухожу с ним гулять в парк. Мы едим мороженое и катаемся на качелях. Я всё время проверяю телефон, но получив весточку от Кирилла, уже не вспоминаю про Олега.

Короткое сообщение, от которого всё внутри расцветает: «Считаю минуты до нашей встречи».

Глупая улыбка никак не хочет сходить с лица, когда мы с Максом, вернувшись домой, играем новым конструктором и рисуем животных в альбоме.

— Мам, ты смеёшься? — вдумчивый взгляд сына заставляет меня удивиться.

Иногда он ведёт себя так, будто гораздо старше, чем есть на самом деле. В такие мгновения мне хочется говорить с ним, как со взрослым. А сейчас, например, рассказать о том, что его папа — это не его папа… Беру себя в руки и улыбаюсь ещё шире.

— Мне просто хорошо!

Обняв Макса за плечи, притягиваю к себе, и мы рассматриваем рисунки, которые у нас получились.

Сейчас мне хорошо… Спокойно… И пусть это лишь затишье перед предстоящей бурей, я позволяю себе насладиться минутами счастья, пока мой сын пребывает в блаженном неведении. Он пока не знает, что его мама-эгоистка решила разрушить его привычный мир…

Около семи выбегаю из дома, не дожидаясь Олега. Скандал перед выходом на сцену мне точно не нужен. Теперь я даже не знаю, когда мы сможем поговорить обо всём. Наш распорядок дня такой же разный, как и мы сами.

Оказавшись в гримёрке, быстро переодеваюсь и наношу макияж. Кирилл не появляется, хотя я думала, что он встретит меня здесь. Оценив свой образ в зеркале, остаюсь довольна. Наверное, когда девушка влюблена, ей хочется выглядеть красивее, чем обычно. Я очень хочу поразить Кирилла, поэтому на мне чёрное платье с открытыми плечами. И оно несколько короче, чем те, в которых он привык меня видеть.

Покинув гримёрку, выхожу в коридор и здороваюсь с ди-джеем.

— Сегодня аншлаг! — сразу заявляет тот с улыбкой. — За два дня отсутствия публика истосковалась по твоему голосу.

Улыбаюсь. В груди разливается приятное тепло… И предвкушение!

Распахнув ширму, выхожу на сцену. Зал встречает меня аплодисментами, но я быстро отгораживаюсь от всех, потому что попадаю в плен серых глаз. Кирилл сидит за привычным столиком. В пепельнице тлеет сигарета. Две верхних пуговицы его рубашки расстёгнуты, обнажая шею. Острый кадык дёргается, когда он сглатывает. Тяжёлый взгляд проходится по моим ногам, платью, плечам. Он словно гладит меня этим взглядом. Губы застывают в лёгкой улыбке. Эти губы манят меня…

Почему он не пришёл в гримёрку?

Желание спрыгнуть со сцены и обнять Соболева становится невыносимым, и я с силой сжимаю микрофон.

Несмотря на то, что мой брак разрушен, и я не знаю, чего ждать от завтрашнего дня, сегодня я пою лучше, чем когда-либо. Наша необъятная взаимная любовь делает мой голос чище, выше, глубже. Зал затихает, погружаясь в песню. А я тону в серых глазах без шансов на спасение.

Я не хочу спасаться. Хочу быть с ним. Всегда!..

Спев три песни, расплываюсь в улыбке, слыша бурные овации. Когда покидаю сцену, вижу, что Кирилл поднимается со стула и идёт следом. У нас есть двадцать минут до моего следующего выступления. И от того, что он всё-таки решил прийти в гримёрку, моё тело начинает ломать от желания.

Кирилл закрывает дверь гримёрки и наваливается на неё спиной…

— Я не хотел ходить за тобой, Ась, — говорит, ухмыльнувшись. — Потому что двадцати минут слишком мало… Но ждать до полуночи невыносимо. Встретив тебя, я понял, что вообще ненавижу ждать. К тому же наш разговор не терпит отлагательств.

Разговор? Но Кирилл не выглядит так, словно собрался только поговорить со мной.

Стою возле дивана и дрожу всем телом, потому что его взгляд раздевает меня. А когда Кирилл, словно хищник, начинает медленно подбираться ко мне, пячусь к окну и тут же врезаюсь в подоконник. Руки парня оказываются на моих щеках, и губы с яростью врезаются в мои губы. Поцелуй быстро распаляет меня, отключая все мысли до единой, и вновь разрушая реальность.

— Настало время откровений, Ась, — шепчет Кирилл, схватив меня за плечи.

— Откровений?..

Пытаясь понять его настрой, заглядываю в серые глаза, но Кирилл резко разворачивает меня спиной к себе. Рывком задирает платье, сжимает ягодицы ладонью, целует, кусает, облизывает мою шею.

— Да, откровений, — хрипло выдыхает он. — И я задам всего один вопрос, на который ты ответишь честно.

Слышу, как звенит бляшка ремня, и как он расстёгивает ширинку на брюках. Его член прижимается к моим трусикам. Прогнув спину, вжимаюсь в его грудь. Запрокидываю голову и подставляю шею для торопливых обжигающих ласк.

Вопрос? О чём он говорит?

Сознание заволокло желанием, голодом, и я никак не могу сосредоточиться на словах Кирилла. Он сдвигает трусики в сторону и стремительно в меня врывается. Гримёрку заполняют наши стоны. И вдруг… яростно наполняя меня собой, Кирилл рычит:

— Что ты делала в моём доме, Ась?