Ты мой грех

Глава 31

Четыре года назад

Ася

С каким-то особым трепетом я вновь вхожу в этот дом. Позволяю Ольге провести меня на кухню и даже выпиваю какой-то слабоалкогольный коктейль, который она предлагает.

— Ну как ты? — подруга участливо смотрит мне в глаза.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Мне, наверное, не стоило приходить… Кирилл и имени-то моего настоящего не знает. И лица не видел. Ну что я ему скажу?

Паникую. Зубы почти стучат от волнения, и я, схватившись за стакан, выпиваю коктейль залпом.

Ольга настаивает на том, чтобы я взяла быка за рога, то есть Кирилла в оборот — так, кажется, она выразилась. Она считает, что раз я провела с ним ночь, то могу провести и ещё одну. И не одну.

Конечно, я бы отдала всё, что угодно, чтобы с ним быть, но понимаю, что это невозможно. Где Кирилл и где я? Ну лишил он меня девственности… Всё нормально, я не возлагаю на него за это никакой ответственности. Мы занимались сексом по обоюдному желанию…

Подруга просто ищет везде выгоду. Искренне считает, что мне несказанно повезло. И, в общем-то, для меня старается.

Я ей всё рассказала. Как попала в его комнату, спасаясь от преследования Яна. Как мы болтали с Кириллом. И о своих ощущениях от проведённой ночи — тоже. Мне было очень хорошо…

Ольга тут же стала уговаривать меня вернуться в дом Соболева. Окажись она на моём месте — не стала бы раздумывать, а просто подошла бы к Кириллу и предложила снова заняться сексом, только теперь с включённым светом.

Я не такая, как она. Да у меня духу не хватит предложить ему нечто подобное! И вернуться в этот дом я отважилась лишь спустя две недели.

— Итак, сейчас придумаем план, как лучше взять его в оборот, — с энтузиазмом шепчет Ольга, наполняя наши бокалы новыми порциями коктейля. — А ты выпей, Ась! Пьяной точно не будешь, но немного раскрепостишься.

Она растирает мои поникшие плечи. Я нехотя делаю глоток, но тут же отставляю бокал, вдруг чувствуя головокружение. Может, просто от нервного напряжения, но меня начинает тошнить.

— Что это с тобой? — Ольга взволнованно вглядывается в моё лицо. — Ты стала вдруг какая-то бледная, Ась. Неужели так волнуешься? Да брось! Не ссы, прорвёмся, — подмигивает мне. — Тихоня ты моя… Смотри-ка, самого Соболева отхватила! Ещё и именем моим назвалась…

Кажется, Ольга начинает хохотать, но её смех сливается в единый гул со множеством других бессвязных звуков. Хлопки входной двери, музыка, голоса… и стук собственного сердца. Всё это больно давит на уши. Тошнота резко усиливается, становится почти нестерпимой, и я вскакиваю, прикрыв рот ладонью.

— Ась, что с тобой?

Ольга встаёт передо мной. Отпрянув, выбегаю из кухни. Проношусь по гостиной, краем глаза замечая Яна. К счастью, он меня не видит…

Всё, что мне остаётся — это бежать вверх по лестнице и молиться, чтобы хотя бы одна комната была свободна. Метаться по гостиной в поисках туалета нет возможности, потому что тогда Ян точно меня заметит. И я не знаю, как он поведёт себя на этот раз. Может, уже потерял интерес, но рисковать не хочется. Я боюсь этого парня.

Поднявшись на второй этаж, залетаю в первую открытую дверь и бегу в туалет. Как только поспеваю к унитазу, внутренности буквально выворачивает наизнанку вместе с выпитым коктейлем. Я оседаю на пол в ожидании нового приступа, но ничего не происходит. Должно быть, мне просто не стоит пить спиртное, вот и всё.

Уже через минуту чувствую себя лучше. Поднявшись с пола, прислушиваюсь, но в комнате по-прежнему тихо. Быстро умываюсь, рассматриваю себя в зеркале, подмечая, что моё лицо кажется бледнее, чем обычно. Возможно, я просто заболеваю или съела что-нибудь не то… Хотя ещё утром чувствовала себя просто прекрасно.

Возвращаюсь в комнату, открываю дверь, чтобы выйти в коридор, но тут же её закрываю, потому что на лестнице стоит Кирилл.

Я совершенно точно не в его комнате. Спальня Кирилла дальше по коридору, и я безошибочно могу определить её местонахождение. Должно быть, это одна из комнат для бесконечных гостей, которые всё прибывают и прибывают, наполняя дом гулом голосов.

Тошнота снова подкатывает к горлу. По вискам больно стучит собственный пульс, но желание вновь увидеть Кирилла перевешивает плохое самочувствие. Приоткрыв немного дверь, смотрю на лестницу. Кирилл разговаривает с Яном. Кажется, отчитывает его за вечеринку, которую тот устроил. Потом стремительно разворачивается и быстро идёт по коридору, промчавшись мимо двери, за которой прячусь я. Его друг остаётся на месте, задумчиво смотря Кириллу вслед.

Мне начинает казаться, что сейчас Ян заметит меня. Будет сложно от него сбежать, если он вдруг опять попытается загнать меня в угол. Поэтому я медленно тяну дверь на себя, чтобы закрыть её поплотнее. Но успеваю заметить через маленькую щёлочку, как по лестнице поднимается Ольга. Вновь замираю, продолжая подглядывать.

Ян внимательно присматривается к ней. Подруга, по-видимому, ищет меня и хочет пройти мимо парня, но тот хватает её за руку.

— У меня сегодня джек-пот! — воодушевлённо восклицает он. — Пошли, куколка, нам надо поговорить.

Ольга вырывается, упирает руки в бока и бросает со слегка наигранным бесстрашием:

— Не о чем нам с тобой разговаривать!

На самом деле она боится Яна, особенно после моего рассказа о том, как он преследовал меня.

— Давай только без прелюдий, — отрезает парень с самодовольным оскалом на лице. — Пошли. Мне нужна твоя подруга, а не ты.

Тянет Ольгу за собой, и та послушно спускается по лестнице вслед за Яном.

Мне становится дурно. Подруга может влипнуть в неприятности из-за меня. И надо бы покинуть укрытие и вмешаться, только вот очередной приступ тошноты не даёт мне этого сделать. Вихрем возвращаюсь в туалет, буквально падаю на пол и остаюсь возле унитаза до тех пор, пока не заканчиваются все силы.

Подпирая стену спиной, сижу на полу, прислушиваясь к ощущениям в собственном организме. Кажется, буря утихла. Я уже очень давно сижу здесь, поэтому надо подняться с пола, покинуть комнату, найти Ольгу и отправиться, наконец, домой. Сейчас мне больше всего хочется оказаться в кровати.

Превозмогая головокружение, поднимаюсь с пола и медленно иду к выходу. Перед глазами всё расплывается, словно сейчас я просто упаду и уже никогда не встану.

Оказавшись в коридоре, хватаюсь за стену и потихоньку пробираюсь вперёд. И не сразу понимаю, что иду не в ту сторону. Словно ноги сами привели меня к комнате Кирилла. Дверь в неё оказывается приоткрытой. Я отчётливо слышу, как за ней стонет девушка. И даже сквозь мутную пелену перед глазами вижу, как Кирилл делает то, что всегда, собственно, и делал. Занимается сексом. Накрыв девушку своим телом, яростно вколачивается в неё, заставляя кричать от удовольствия.

С отчаянием поджимаю губы, смаргиваю слёзы. И под оглушительный звон разбившейся вдребезги мечты покидаю дом Соболева.

Не ищу Ольгу, потому что мне не хочется плакать перед ней. Ловлю машину и всю дорогу старательно держу себя в руках, чтобы не напугать водителя своим состоянием.

Возвращаюсь домой посреди ночи, вызвав бурное негодование у матери. Ведь я должна была ночевать у подруги, а не шляться по ночам. Правда, мама быстро перестаёт возмущаться, когда я прошу вызвать мне скорую…

— КАК ТЫ МОГЛА?! — вопит мать на всю квартиру. А потом оседает на пол рядом со мной и прячет лицо в ладонях. — Боже… Как я могла не досмотреть?

Мама всхлипывает, а у меня даже слёз нет. Они высохли ещё в доме Кирилла, когда я застала его в с другой девушкой. Мой мозг просто не может переварить эту информацию и напрочь отрицает следующую.

Я не могу быть беременна!

Да, мы не предохранялись, но Кирилл совершенно точно в меня не кончал. Или?.. Или всё-таки кончил?

В больнице меня сразу же определили в инфекционное отделение. Правда к утру так и не выявили никакой инфекции. По анализам крови и мочи врач констатировал раннюю стадию беременности. Возможно, внематочной… Мне нужно было сдать ещё анализы и пройти осмотр в кабинете УЗИ, но мама сразу забрала меня из больницы под расписку. Мы вернулись домой, когда Янка уже ушла в школу, а папа отправился на работу.

И вот мама орёт на меня, а когда устаёт орать — плачет.

— Я даже не хочу знать, кто этот ублюдок! — выплёвывает она, вновь набравшись сил. Вскакивает с пола. — Хотя нет, хочу! Мы заставим его признать ребёнка и взять тебя в жёны!

Я усмехаюсь с грустью и тут же получаю звонкую пощёчину.

— Тебе смешно? — шипит мама, склонившись надо мной. — Так поделись шуткой, может, я тоже посмеюсь!

Отпрянув от неё, накрываю щёку ладонью и растерянно смотрю на мать и на то, как она начинает метаться по комнате.

— Кто отец ребёнка? — спрашивает настойчиво.

— Никто, — выдыхаю я безжизненно.

— Никто? Так не бывает!

— Бывает, — тоже поднимаюсь с пола. — Мам, я сама позабочусь о ребёнке. Всё нормально.

— Да что тут может быть нормального, Ась? Ты дура, раз считаешь, что это так легко — поднять ребёнка! Выкормить, вырастить нормальным человеком. Не опозориться перед окружающими… Видишь?! Я же не справилась! Воспитала дочь, которая теперь станет моим вечным позором!

Её слова бьют сильнее руки. Из глаз льются слёзы, потому что я верю в правдивость этих обвинений. Я — позор для своей матери!

— Не совершай ещё большей глупости, Ась, — вновь наседает мама. — Скажи, кто причастен к твоей… беременности, — последнее слово она брезгливо выплёвывает.

Сейчас я чувствую нечто подобное к Соболеву. Брезгливость. Мать словно внушила мне, что я грешница, и ношу под сердцем дитя от такого же грешника.

К себе я тоже испытываю брезгливость.

— Никто не причастен, мам, — мой голос срывается на шёпот. — Я сама виновата…

Нестерпимо хочется, чтобы она обняла меня. Сейчас я как никогда нуждаюсь в её поддержке. Но она словно этого не видит. Тяну к ней руки, а мама отшатывается.

— Не надо, Ась, — нервно дёрнув плечом, стремительно идёт к двери. — Ничего пока не говори сестре и отцу.

Выходит, оставляя меня одну в комнате. Наверняка пойдёт сейчас в свою церковь, чтобы искать совет там. Последнее время мама всё чаще предпочитает проводить время в церкви, чем в семье.

Вновь оседаю на пол и зажмуриваюсь. Слышу, как закрывается входная дверь, и грустно усмехаюсь. Опять. Тру саднящую щёку.

Я была права, мама оставила меня совсем одну…

Чуть позже приходит Оля, потому что не может мне позвонить, так как мой телефон остался у неё дома. Под предлогом его вернуть она решила прийти ко мне и обрадовалась, что не застала маму дома.

— Ты куда вчера пропала, Ась?

Подруга лениво разваливается на диване. Вид у неё просто цветущий. И она словно не замечает ни моей болезненной бледности, ни красных опухших глаз.

— Я беременна… — тихо признаюсь подруге, вновь начиная плакать.

Она резко вскакивает с дивана, но не подходит и не обнимает меня.

Почему никто не обнимает меня?

— От… от Кирилла? — спрашивает сдавленным голосом.

Я часто киваю, шмыгая носом.

— Твою ж мать! — опешив, протягивает Ольга. — Это ужасно, Ась! Мне очень-очень жаль, — вновь садится на диван и почему-то отводит от меня взгляд. — Что будешь делать? Надеюсь, ты избавишься от этой проблемы?

Тошнота подкатывает к горлу, но теперь дело не в беременности. Мне плохо от таких ужасных слов подруги.

— Нет… нет, не избавлюсь. Я не смогу…

— Да там нет ничего сложного, — беспечно отмахивается Ольга. — Могу найти деньги, чтобы ты сходила в нормальную клинику…

— Нет! — я резко перебиваю её. — Нет. Я не стану делать аборт.

— Хорошо, тогда что? — спрашивает она с раздражением. — Неужели ты считаешь, что Кириллу есть дело до потомства, которое он раскидал по всему южному побережью. Не ты одна такая залётная, Ась.

Я в шоке трясу головой. Почему она так плохо отзывается о Кирилле? Ещё вчера уговаривала меня навязать себя ему, а теперь что изменилось?

— И не смотри на меня так, — снова расслабленно откидывается на спинку дивана. — Одно дело — попытать счастья с парнем, который мог бы связаться с тобой без заморочек и ответственности. И совсем другое — навязывать эту ответственность самому Соболеву.

— Я, вообще-то, не собиралась это делать…

— Вот и хорошо! — перебивает Оля, поднимаясь с дивана. — Я небольшой любитель собирать сплетни, но всё-таки наслышана о том, как сильно Кирилл не хочет обзаводиться семьёй. Он живёт, кайфуя от каждого дня, Ась. Сегодня ты, завтра другая… Девиц, которые время от времени прибегают к нему и рассказывают о беременности, он, конечно, щедро снабжает деньгами. Тем самым отправляя их на аборт и закрывая им рот во избежание сплетен. Но некоторые всё же продолжают болтать о великих свершениях Кирилла Соболева.

Мне хочется закрыть уши, когда Ольга начинает перечислять имена девиц, которые когда-то беременели от Кирилла. Я ей верю, потому что моя подруга много с кем общается. И часто собирает сплетни, пусть и отрицает это.

— Пожалуй, я пойду, пока твоя мама не явилась.

Она выходит из комнаты, а я, еле передвигая ногами, провожаю её до двери.

— Надумаешь сделать аборт — звони, — подруга чмокает меня в щёку.

Я смотрю на неё так, словно это наша последняя встреча. Она сказала: надумаешь — звони! А если не надумаю, то что? Больше не звонить ей?

— И не лезь ты к Соболеву со своими проблемами, — цинично бросает она напоследок. — У него таких, как ты, миллион. Я вчера, кстати, в этом убедилась. Видела его в компании весьма знойной красотки.

Да… Я тоже…

— Пока, Ась, — говорит Оля, выпархивая за дверь. — Береги себя…