Ты мой грех

Глава 15

Четыре года назад

Ася

— Приятная неожиданность! — тихо хмыкнув, произносит Соболев.

Пока дверь открыта, он может видеть мой силуэт на своей кровати. Я быстро подтягиваю одеяло до самого носа. Его одеяло… Которое пахнет им. От запаха приятного парфюма и сигарет у меня немного кружится голова. А от того, что Кирилл обнаружил меня в своей комнате на своей кровати, трясутся поджилки. Головой понимаю, что должна уйти. Однако тело оцепенело, а сердце рвётся из груди от предвкушения знакомства с Кириллом.

Дверь захлопывается, погружая комнату во мрак. Но мои глаза уже давно привыкли к темноте, поэтому я вижу, что Кирилл тянется к выключателю, чтобы включить свет.

— Не надо…

Мой сорвавшийся голос напоминает писк. Кирилл опускает руку и медленно приближается к кровати.

— Хорошо, что я в состоянии ориентироваться в темноте в стенах собственной комнаты, — вновь хмыкает он. — Ты ведь знаешь, что это моя комната, верно?

Парень останавливается возле моих ног. Наклонившись, хватает одеяло и медленно тянет его на себя. Но я крепко держу за другой край.

— Так знаешь?

Отчаянно киваю, но он вряд ли видит. Поэтому выдавливаю тихое «да».

— Хм… Тогда я в небольшом замешательстве, — протягивает Кирилл и, отпустив одеяло, обходит кровать. Присаживается и сквозь сумрак пытается вглядеться в моё лицо. — Мы знакомы?

— Нет, — отвечаю, отрицательно качая головой.

— Ты первый раз в моём доме?

— Нет…

— Случайно забрела в мою комнату?

Я раздумываю. Скажу «да» — и он меня сразу выставит. «Нет» — тогда по сути это будет означать, что пришла ради секса. Ведь очевидно же, что он имеет в виду. Девчонки не приходят сюда и не ложатся в его постель просто так.

— Я здесь прячусь, — решаюсь сказать правду.

— Прячешься? — он заинтересованно подаётся вперёд. — Расскажи.

Ложится со мною рядом. Укрывается тем же одеялом. Но даже не притрагивается ко мне. Моя кожа будто плавится от такого близкого контакта наших тел. А ещё я чувствую запах. Помимо парфюма и сигарет к нему примешивается терпкий аромат алкоголя.

Сколько Кирилл выпил? Есть ли вероятность, что он не вспомнит о том, что я была в его постели? Тогда, возможно, я смогу и дальше приходить в этот дом и не испытывать от этого стеснения. Правда одевать при этом что-то более скромное.

А сейчас мне просто стыдно. За то, что залезла в кровать к парню и лежу с ним под одним одеялом. И он меня даже не знает.

Кирилл поворачивается набок и молчаливо разглядывает моё лицо. Точнее, ту часть, которая не скрыта одеялом. И терпеливо ждёт моего рассказа. Я судорожно облизываю губы, убираю одеяло от лица. Но оно по-прежнему прикрывает мою грудь в откровенном декольте. Тоже поворачиваюсь набок.

— За мной увязался парень. Ян, — признаюсь тихо. — Чтобы сбежать от него, мне пришлось ворваться в твою комнату и спрятаться за кроватью. Он не стал проверять тут я или нет. Заглянул и почти сразу ушёл… А я долго не решалась выйти.

— Поэтому включила музыку, легла и тихо бормотала себе под нос песню. Что ты, кстати, пела?

— Не знаю, просто подпевала стереосистеме.

— Как тебя зовут? — интересуется Кирилл.

Я почти произношу своё имя, но вовремя спохватываюсь. Лучше этого не делать. Первое правило моей подруги Ольги — никогда не раскрывать свою личность.

— Оля, — вру я, наверняка краснея до ушей, но, слава Богу, Кирилл этого не может увидеть.

— Ну моё имя ты наверняка знаешь.

— Знаю…

Кирилл приподнимает край одеяла в попытке заглянуть под него.

— Ты одета? — спрашивает вроде бы на полном серьёзе, но я вижу, как озорные искры сверкают в его глазах.

— Одета, — улыбаюсь.

Мне вдруг начинает казаться, что мы знакомы уже очень давно — так комфортно я чувствую себя с этим парнем.

— Хорошо, что ты смогла убежать от Яна, — говорит Кирилл. — Я даже рад, что ты укрылась от него именно в моей комнате.

— Почему?

— Потому что я буду нежен, а он — нет, — спокойно отвечает Кирилл и, запустив руку под одеяло, ладонью проходится по моему бедру.

Вздрагиваю всем телом. Не пытаюсь отстраниться, потому что оно всё ещё в оцепенении. Парень двигается ближе. Теперь наши тела соприкасаются, а мой нос задевает его подбородок. Подняв взгляд, пытаюсь заглянуть в его глаза. И даже во мраке я читаю интерес в его взгляде.

Интерес ко мне. Такого просто быть не может! Я интересна Кириллу Соболеву!

Но одна из мелькнувших мыслей быстро отрезвляет меня. Когда мы были на первом этаже, Ян говорил ему, что потерял меня из виду. И что таких, как я, здесь больше нет… Потому что я невинна.

Наверняка Кирилл понял, кто перед ним. Сбежавшая от Яна девственница. И, судя по всему, его интерес связан лишь с этим.

Пока я судорожно соображаю, что мне делать, Кирилл неожиданно ложится на спину. Больше меня не касается, а просто пялится на потолок.

— Расскажи о себе, — внезапно просит он.

— Что именно? — тоже ложусь на спину.

— Что угодно… Сколько тебе лет? Чем ты занимаешься по жизни? О чём мечтаешь?

— Вырваться, — опрометчиво выдыхаю я.

— Вырваться? — он резко смотрит на меня. — Откуда?

Яростно кусаю губы, жалея, что это сказала.

— Ниоткуда…

Но это слишком слабая попытка закончить разговор. Кирилл вновь переворачивается на бок. Подперев голову рукой, внимательно смотрит мне в лицо.

— Оль… — зовёт меня не моим именем. — Откуда ты хочешь выбраться?

— Из дома, — признаюсь тихо. Облизываю пересохшие губы. — Моя мама слишком меня контролирует. Хочет, чтобы мы с сестрой были правильными, послушными, не совершали ошибок… Понятно, что это желание каждого родителя…

— Не соглашусь, — качает головой Кирилл. — Ошибки совершать необходимо. Хотя бы иногда, чтобы самую малость набить шишек. Закалить характер. Уверен, что контроль таких мам приводит к тому, что их дети в итоге вырастают совершенно неприспособленными к жизни.

Он прав. Вот что мы с Янкой умеем? Разве что по хозяйству помочь. Но нас не отдавали, например, в спорт, потому что мама считала это опасным. Мы не заводили друзей в школе, не устраивали ночёвки у подруг, потому что мать не видела в этом смысла. А сейчас она помешалась на религии и даже дышать не даёт нам свободно. Встречи с Ольгой — это единственное, что она мне позволяет. Но если бы знала, чем занимаемся и куда ходим, наверняка навсегда закрыла бы дома.

— Да, я тоже так считаю, — с улыбкой соглашаюсь со всем, что сказал Кирилл. Ликую, что он с таким участием со мной общается, и в эйфории признаюсь: — Я даже татуировку сделала… И назло ей, и выражая своё душевное состояние.

— Покажи, — сразу требует Соболев.

Сквозь сумрак вижу, что он улыбается.

— Не могу. Она под одеждой, — голос снова слабеет.

А потом опять начинают трястись мои поджилки, потому что я своей фразой разожгла интерес парня.

— На какой части тела? — уточняет он глухо.

— Здесь, — достав руку из-под одеяла, укладываю её на живот и смещаю немного вниз.

— Здесь? — Кирилл кладёт свою руку сверху. — И всё равно покажи…

— Но ты же не увидишь, — пытаюсь засмеяться, чтобы скрыть своё волнение.

Он начинает ёрзать. Убрав тёплую ладонь с моей руки, лезет в карман джинсов. Достаёт оттуда прямоугольный предмет.

— Я могу посветить, — говорит Кирилл. И я понимаю, что в его руках телефон. — Обещаю, что только на тату… И так как я не увижу твоего лица, то и не узнаю, как выглядит девушка, которая передо мной разделась. Давай же… Покажи мне! Или ты всё-таки слишком правильная? И не так уж и хочешь вырваться?

Задевает болезненные струны моей души. Умело подчиняет, прибегнув лишь к словам.

Я откидываю одеяло и решительно задираю подол платья, обнажая трусики и полоску кожи над ними. Ладонь Кирилла тут же ложится на мой живот, и я застываю. Сердце сначала замирает, а потом начинает биться часто и оглушительно громко.

Кирилл смещается ближе. Спускается всем телом вниз, и его лицо располагается напротив моих трусиков. Судорожно сжимаю бёдра, а Кирилл включает телефон и направляет свет от экрана на татуировку…

— Хм… птичка в клетке, — говорит Кирилл, глядя на тату.

— Глупо, да?..

Смотрю на него сверху вниз и прекрасно вижу лицо, потому что экран телефона освещает не только мой живот.

— Нет… Скорее, символично… И, безусловно, красиво.

Кирилл тяжело вздыхает, и его горячее дыхание опаляет жаром мою кожу. Я всё ещё сжимаю в пальцах подол платья, но не тороплюсь опустить его вниз. Мне стыдно… Но в той же степени я замираю от предвкушения.

Он проводит пальцем по контурам тату. Его прикосновения — как удары молний. Дрожь в теле уже не получается скрыть. Я никогда и ни с кем не была так интимно близко.

— Спасибо, — произношу еле слышно.

Он хмыкает. Подушечка пальца ползёт к краю трусиков. Скользит вдоль резинки, немного сдвигая её вниз.

— Тату хоть и красивое, но я имел в виду совсем другое.

Соболев смотрит на бельё, потеряв интерес к татуировке. Я лежу смирно, и сама не понимаю, почему всё ещё не одёрнула платье. Хотя, конечно, понимаю… Теперь я знаю не понаслышке, как может действовать обаяние Кирилла.

— Чёрт… Ты не представляешь, как мне хочется увидеть твоё лицо! — внезапно признаётся парень.

Свет от телефона дёргается вверх, но доползает лишь до моих рук. Потом Кирилл вновь направляет его на тату.

— Хотел бы включить хотя бы настольную лампу, а потом исследовать всё твоё прекрасное тело, — хрипло шепчет он, касаясь губами рисунка. — Ммм… Ты очень приятная на вкус.

Моё дыхание сбивается. С головой накрывает паника. Но ужасает не то, что он меня целует. И в таком интимном месте. А то, что я совсем неопытная, и не знаю, что мне делать. Возможно, должна что-то сказать? Как-то ответить?

— А ты очень вкусно пахнешь! — выпаливаю я и тут же закусываю губу. Наверняка моё лицо полыхает от стыда.

Кирилл резко вскидывает голову. Его кривая ухмылка сейчас отчётливо видна в свете от экрана телефона. Я его насмешила… Боже…

Он вновь целует живот, спускается к резинке трусиков и пальцем немного отодвигает её вниз. Я нервно сжимаю посильнее бёдра. Моё тело становится натянутой струной.

Кирилл отшвыривает телефон в сторону, и тот падает экраном вниз, погружая комнату в привычный мрак. Снимает с меня трусики. Потом с себя футболку.

— Я уверен, что и там ты такая же вкусная, — слышен его ласкающий слух голос, но он доносится до меня словно из-под толщи воды. — Ты можешь остановить меня… Пока можешь.

Молчу. Кирилл ждёт. Возможно, думает, что я сейчас сбегу. Но так и не дожидается от меня ни возражений, ни попыток дёрнуться с места. А потом я ощущаю его обжигающие поцелуи… И как он скользит губами вниз и сразу накрывает ими клитор. Шумно втягиваю воздух сквозь сжатые зубы. Пытаюсь подавить стон и реакцию собственного тела, но мне не удаётся…

Зажмуриваюсь. Резко прогнувшись в спине, запрокидываю голову. Мой тихий стон заполняет комнату… Потому что одно лишь прикосновение его губ — как удар молнией. Никогда в жизни мне не было одновременно так страшно и так хорошо.

Кирилл втягивает клитор в рот и посасывает. Его руки ползут по бёдрам, нащупывают мои пальцы, которыми я всё ещё сжимаю подол платья. Он заставляет меня отпустить ткань и кладёт мои руки себе на голову. Я тут же вплетаю пальцы в его волосы.

Они жёсткие и гладкие наощупь. Очень часто находятся в беспорядке и нуждаются в стрижке. Но Кириллу, похоже, нравится их растрёпанность. Это придаёт парню бунтарский вид, создавая собственный неподражаемый стиль…

Его язык неторопливо проходится по лону и погружается внутрь. И я вновь не могу сдержать стон… Ноготками впиваюсь в кожу на его затылке, и Кирилл тоже хрипло стонет.

О, Боже… Я в жизни не слышала ничего красивее. Его голос как песня, которую поставила бы на «repeat». И слушала бы сутки напролёт…

— Я был прав, ты чертовски вкусная, — доносится до меня голос Кирилла, а потом я ощущаю, как он немного отстраняется, вынуждая убрать руки с его затылка.

Распахнув глаза, смотрю на то, как Кирилл встаёт с кровати и снимает джинсы. Бельё он тоже снимает…

Наверное, я всё-таки должна его остановить, потому что всё происходит слишком быстро. Но не хочу…

Кирилл оказывается сверху. Удерживает вес собственного тела на руках. Его взгляд даже во мраке меня обжигает, заставляя ёрзать.

— Мне не нужен свет, чтобы понять… — Кирилл очень пристально меня разглядывает.

— Что понять?

— Понять, что ты очень красивая… И ещё невинная.

— Это плохо? — мои губы начинают дрожать.

— Это возбуждает мой интерес ничуть не меньше желания, — тихо признаётся парень. — Твоя чистота меня манит…

Порывисто накрывает губы своими. Одновременно разводит коленом мои ноги в стороны, и я сгибаю их. Словно знаю, что именно надо делать…

Поцелуй лишает меня последних крупиц здравого смысла. Его мягкие губы быстро порабощают мои. Язык вторгается в рот, и ощущения вышибают остатки воздуха из лёгких. У меня начинает кружиться голова. Чувство такое, словно моё тело плывёт в невесомости.

Кирилл отстраняется, но только для того, чтобы снять с меня платье. Я послушно поднимаю руки вверх, и он стягивает его через голову. Бюстгальтер тоже сразу снимает. Проходится нежными поцелуями по моей груди. Прикусывает соски, а потом облизывает их и снова прикусывает.

В одну минуту он нежен, в другую — импульсивен и необуздан.

Когда вновь целует меня в губы, одновременно прижимается членом к моей промежности. Водит головкой вверх-вниз, немного углубляет, а потом опять проводит по лону…

Прикусив мою губу, облизывает и отстраняется. Сквозь тьму заглядывает мне в глаза.

— Я всегда пользуюсь презервативом, — говорит он негромко. — Иногда заморочен своим здоровьем, — хмыкает. — Но именно сегодня не хочу никаких резинок. Что ты на это скажешь?

Я молчу. У меня нет ответа на этот вопрос, потому что я и в самых заветных мечтах не думала о чём-то подобном.

— Делай, как считаешь нужным, — беспечно перекладываю на Кирилла ответственность.

У него есть опыт, у меня — никакого.

— Таблетки ты не пьёшь, верно? — уточняет Кирилл, и я качаю головой.

Все эти разговоры должны бы меня отрезвить или хотя бы заставить занервничать. Однако я странным образом спокойна, а моё тело дрожит от предвкушения.

Парень вновь меня целует, на этот раз трепетно и нежно. Я понимаю, что на этом разговоры окончены, и сейчас произойдёт то, что забыть уже не получится.

Его член застывает возле моего лона. Потом немного углубляется, принося сразу миллион ощущений. Но первое, что я понимаю — он с трудом во мне поместится. От этого становится немного страшно. Однако я развожу ноги ещё шире, стараясь показать, что ничего не боюсь.

Кирилл с большим трудом пробирается внутрь. Сантиметр за сантиметром… Медленно растягивает меня… Помогает выбраться из собственной темницы комплексов и неуверенности. Я ему благодарна.

Когда его член упирается в невидимый барьер, парень перестаёт меня целовать. Упирается лбом в мой лоб. Просовывает руки под меня и обхватывает талию. Я теснее прижимаю его за шею. Зажмуриваюсь… Но сразу распахиваю глаза и смотрю в глаза Кирилла. Мы оба тяжело дышим.

— Потерпи, — шепчет он возле моих губ и резко вторгается в меня до основания. Рвёт барьеры. Впивается в мои губы, заглушая крик. Потом покидает губы и шепчет: — Дыши… Всё хорошо… Сейчас тебе будет хорошо…

Немного подаётся назад, а потом вновь наполняет меня до основания. На этот раз крик превращается во всхлипывание, а после — в стон наслаждения.

С Кириллом не просто хорошо. С ним невероятно… Я понимаю желание всех девчонок с ним быть. Завладеть его вниманием. Переспать.

Теперь я хочу его ещё больше, чем хотела раньше…

Его неторопливые движения постепенно становятся настойчивее. Качая бёдрами, подаюсь навстречу его яростным толчкам и сгораю от желания получить ещё больше. Сама целую его в губы, притянув за затылок. Его язык дразнит мой язык, член вколачивается в меня, и внизу живота очень быстро образуется вихрь. Дрожь становится неконтролируемой. А когда взрываюсь на миллион частиц, мой стон врывается прямо ему в рот. И он словно выпивает его до дна.

Смещается с поцелуями к шее, покусывая кожу. Вновь возвращается к губам и двигается теперь медленно, но резко и глубоко. С его губ срывается хриплый стон. А потом, толкнувшись в последний раз, он порывисто из меня выходит. Тёплые капли его спермы прокладывают дорожку от клитора до пупка. И Кирилл буквально падает сверху…

Наше тяжёлое дыхание потихоньку выравнивается. Кирилл целует меня в висок. Проходится нежными поцелуями по щеке к губам.

Мне так хорошо просто лежать под ним, что я не хочу шевелиться. Не хочу уходить и совсем не прочь дождаться рассвета в его комнате. Чтобы Кирилл всё-таки посмотрел на меня. Смог увидеть моё лицо при утреннем свете. Возможно, я даже ему понравлюсь…

Однако он отстраняется и сползает в сторону. Я подавляю порыв притянуть его обратно и просто смотрю ему в лицо.

— Тебе надо в душ, — он проводит рукой по моему бедру, а потом по внутренней его стороне. — Нужно смыть кровь… Тебе не больно?

Сердце тает. Кирилл переживает за меня.

— Всё хорошо, — лгу без зазрения совести. Понимаю, что боль скоро пройдёт, а воспоминания останутся. И они хорошие. Потрясающие!

— Я даже не могу увидеть, какого цвета твои волосы, — задумчиво говорит Кирилл. — Но что-то мне подсказывает, что они светлые.

— Да, светлые…

— А глаза?

— Зелёные.

— Ммм… невероятно красивое сочетание, — протягивает парень. — Как и ты сама…

Кирилл вглядывается в моё лицо, словно и правда отчётливо видит меня. Между нами повисает молчание.

— Душ там, — он кивает на дверь в правом углу комнаты.

Я успела заглянуть туда, когда всё здесь исследовала. Неуклюже поднимаюсь, наощупь нахожу свое бельё и платье. На секунду застываю возле кровати и смотрю на растянувшегося на ней Кирилла. Хочется что-то сказать… Возможно, выразить те чувства, которые испытываю от нашей близости… Но в голову лезет что-то бессвязное и совсем наивное. В итоге не проронив ни звука, убегаю в ванную и запираюсь.

Включив свет, приближаюсь к зеркалу и практически пугаюсь собственного отражения. Волосы напоминают воронье гнездо, на губах нестираемая улыбка, а взгляд стал каким-то другим… Взрослым. И влюблённым…

Распутываю волосы пальцами. Заматываю их в пучок на самой макушке, чтобы не намочить, и настраиваю воду.

Наспех приняв душ и тщательно отмыв с живота семя Кирилла и собственную кровь, надеваю бельё и всерьез раздумываю над тем, стоит ли натягивать платье. Возможно, лучше предстать перед Кириллом без него и посмотреть, что из этого получится.

От собственных мыслей краска заливает лицо, и я всё-таки влезаю в платье. Распутываю пучок, и волосы тяжёлым каскадом падают на плечи. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом выключаю свет и, открыв дверь, проскальзываю в комнату. После яркого света ванной глаза не сразу привыкают к темноте. Но и не пользуясь зрением, я чувствую… что Кирилла в комнате нет.

Мной овладевает уныние, и я стараюсь найти этому разумное объяснение. Например, он мог пойти в другую комнату, чтобы воспользоваться там душем. Или ему захотелось попить, и он просто спустился вниз…

Останавливаю быстро зарождающуюся истерику.

Я не хочу и не буду чувствовать себя использованной или брошенной, потому что всё, что случилось, было по обоюдному желанию. Мы оба этого хотели. И теперь Кирилл мне ничего не должен…

Присев на край кровати, обуваюсь, а потом исследую пол на наличие одежды Соболева. Ничего не нахожу. Парень ушёл полностью одетый.

Так и остаюсь сидеть…

У меня нет часов, поэтому я не могу сказать с уверенностью, сколько именно времени провожу в комнате Кирилла. За окнами начинает брезжить рассвет, когда я понимаю, что пора уходить. Нужно найти Ольгу и увести её домой.

Покидаю комнату, спускаюсь на первый этаж и тут же замечаю Рената. Он сидит в компании двух девчонок с равнодушным и скучающим видом. В то время как они из кожи вон лезут, чтобы ему понравиться. Это весьма забавное зрелище.

Прошмыгнув мимо, исследую гостиную. Низко опускаю голову, стараясь не привлекать к себе внимание парней. Гостей значительно поубавилась, и сейчас я чувствую себя в центре внимания. Словно каждая особь мужского пола лишь меня и разглядывает.

Скрываюсь в кухне, где сразу вижу Ольгу в обнимку с каким-то парнем. Вид у подруги такой, словно она мечтает от него избавиться.

— О, Боже, наконец-то! — выпаливает, выпутываясь из объятий ухажёра. — Ты где была? Я тебя повсюду искала!

Обхватив меня за плечи, оттесняет к двери. Бросает короткую фальшивую улыбку парню, а потом шепчет одними губами:

— Уходим.

Я поддаюсь её натиску и позволяю себя увести. Ольга обещает недоумевающему ухажёру, что мы скоро вернёмся, и захлопывает дверь кухни.

— Все разговоры потом. А сейчас — сваливаем, — говорит она негромко и идёт к парадному выходу.

Тащусь за ней, хотя мне не хочется уходить. Ведь я всё ещё не знаю, где Кирилл.

Когда до двери остаётся несколько метров, она распахивается, и в дом заходит Соболев. Он выглядит раздражённым. Я смотрю в его лицо, не моргая, но Кирилл меня не замечает, потому что его гневный взгляд направлен на идущего следом Яна. Опускаю голову, практически втягивая её в поникшие плечи, и быстро прохожу мимо парней. Кажется, Кирилл оборачивается, но я не рискую проверить так это или нет, потому что слышу реплику Яна, брошенную в наши с Ольгой спины:

— Ооо, кажется, эта та самая целка, которую я потерял!

Мне становится мерзко. Вылетаю на крыльцо, а Ольга закрывает дверь и хватает меня за руку.

— Ты не представляешь, с каким ужасным типом мне пришлось сегодня общаться…

Подруга тянет меня подальше от особняка Соболева прямиком к трассе, где нам предстоит поймать машину. Ольга продолжает причитать о потраченном впустую времени, но я её не слушаю. Всё, о чём могу думать — это о собственной трусости.

Нужно было подойти к Кириллу и рассказать, что он был со мной. И плевать на этого Яна и его мерзкие высказывания!

Однако у меня остаётся надежда, что мы ещё сможем поговорить с Кириллом. Когда-нибудь…